Дом Для Демиурга. Том первый - Апраксина Татьяна - Страница 173

— Пейте вино, Керо.

— Необычный вкус…

— Вы меня огорчаете. Что это за травы?

— Зверобой, жизнекорень, имбирь, базилик, фенхель и мускатный орех… Я на уроке?

— Да, Керо. Вы на уроке…

И — тепло, стекающее с рук, которые уже закончили заплетать ее косы. И — кончики пальцев, едва-едва скользящие от подбородка к мочке уха. Медленно. Очень медленно. Так, как объяснял самое сложное, позволяя обдумать каждое слово…

И — безумный, неожиданный, лишний вопрос утром третьего, последнего дня:

— Керо, вы точно не желаете стать герцогиней Гоэллон? Наследников вам рожать не придется, обещаю.

— Нет! — Девушка ответила раньше, чем успела обдумать вопрос.

Он не спросил, почему…

— Не вспоминать! — вслух приказала себе Керо и с вывертом ущипнула кожу на тыльной стороне руки.

Нужно было думать о другом. Как сбежать, если отсюда вообще можно сбежать. Куда сбежать, если это все-таки удастся. Как передать известие в Собру…

…в которой нет никакого герцога Гоэллона, потому что он уже целую девятину воюет на севере с ее безмозглым и невесть зачем выжившим братом и его ненаглядными тамерцами!

В скудно обставленной комнате пахло пылью, а из щели между ставнями — морем, свежей соленой водой. Керо испугалась, когда впервые взглянула на море: она в жизни не видела столько воды. Как в тысяче озер, сказала она тогда, — а Марта рассмеялась и ответила, что в одном Четверном море воды — как в тысячу раз по тысяче озер, а всю воду на свете вообще никто сосчитать не сможет. Теперь девушке хотелось туда, на морской берег, где ветер несет с собой чистый, пронзительный, прозрачный и светлый запах соли. Свобода пахла морем, пахла морской солью.

Девица Къела отошла от окна и села на тяжелый стул с низкой спинкой. Мореное дерево. Здесь было много мореного дерева, но оказалось, что его не выбрасывает на берег море, а бревна специально замачивают в ямах, выкопанных на берегу. Темное, твердое дерево с почти черными прожилками. В Брулене оно дешево — вот даже комната, в которой заперли Керо, обставлена мебелью из него, — а в Собре, и тем более на севере, это дорогая редкость. Девица Къела привыкла к мебели из светлого дерева: ясеня и клена, дуба и ореха…

"Будут тебе и орехи перед казнью, и клен над могилой, — пообещала она себе. — Будут, если думать не начнешь!".

Мысли расползались в стороны, как дождевые черви из вывернутого наружу пласта земли. Скользкие, уродливые, бессильные мысли-червяки, годные только для крючка и рыбной ловли, но никак не для поиска пути к избавлению. Керо очень хотелось плакать. Мыслей бы от этого не прибавилось: скорее уж, последние захлебнулись бы в соленой, но вовсе не морской, водичке; правда, и в этом нашлась бы польза.

— Невинно обвиненная девица Къела была бледна и со следами недавних слез на лице, но держалась достойно и мужественно, — писал великий Эллерн, который видел подсудимую за день до казни.

Керо нервно хихикнула, потом уронила голову на руки и разрыдалась в голос.

Все было плохо. Очень плохо. Безнадежно плохо.

И Марта умерла!..

Братство контрабандистов запада

Коричневое с золотом — родовые цвета графов Къела

Имеется в виду эфедра хвощевая, она же хвойник хвощевый.

Королевская цена — единая для всего государства закупочная цена на какой-либо товар (например, на зерно), превышать которую в торговых операциях запрещалось кому бы то ни было.

1 тамерская верста — приблизительно 1 километр

Собранская миля — 1,6 километра

Лунный камень.

Брюшной тиф

Малярия