Миры Роджера Желязны. Том 27 - Линдскольд Джейн - Страница 27

Однако другие возражали, что они ведут пустую жизнь. Им запрещено рожать детей, потому что Двистор не хочет иметь наследников, которые стали бы претендовать на престол. Их развлечения примитивны и фривольны, разум не получает пищи, и они перестают развиваться.

Одна женщина — подруга моей тети — рассказала нам, как ее сестру забрали в гарем Двистора. Два раза в год ей разрешали навещать семью. Она по-прежнему оставалась юной и красивой, но становилась все более пустой и глупой, и вскоре всем родственникам стало казаться, что их посещает лишь бледный призрак когда-то веселой и умной девушки. Как-то раз она целый год не приезжала, никто даже не спохватился, потом начали наводить справки, и во дворце им сообщили, что она поскользнулась в ванне и утонула.

— Вот это да! — воскликнула Коломбина, когда Мириам закончила. — Я ужасно рада, что мы избавили тебя от такой жизни.

Мириам улыбнулась. К девушке вернулась ее обычная живость, и она обняла Тико.

— Я тоже, Коломбина! Я тоже!

Корда сделал несколько записей световым карандашом в блокноте. Услышанное убедило его в том, что ключ от мира должен быть спрятан где-то во дворце. Такой человек, как Двистор, который никому не доверяет, не положит ключ от своей вселенной в менее надежное место.

Тико дождался, пока Корда закончит делать записи, и только после этого начал рассказывать свою историю.

— Будучи доверенным лицом Двистора, я узнал много интересных подробностей о верховном правителе Аравии, другие о них могли лишь подозревать. Двистор очень странный человек. Иногда он бывает таким отчужденным, что кажется, как сказал Арабу, будто он вообще не способен испытывать никаких чувств.

Арабу протестующе поднял палец:

— Я сказал лишь, что он не способен испытывать жалость и его не волнуют заботы и тревоги других людей.

— Я вовсе не противоречу вам, мой тесть, — сказал Тико, — просто мне хочется показать Двистора с иной точки зрения.

— Продолжай, сын, — кивнул Арабу.

— Шейх Двистор часто покидает дворец и его удобства, переодевшись в обычного купца или ремесленника, чтобы пожить среди простых людей, — продолжал свой рассказ Тико. — Его камергер поведал мне, что чаще всего он выдает себя за кочевника пустыни. Присоединяется к караванам, делая вид, что принадлежит к одному из кочевых племен, остается там ненадолго, слушает разговоры, охотится на свирепых кеттеров, а потом исчезает.

— Что-нибудь вынюхивает? — спросила Коломбина.

Тико только руками развел.

— Не знаю, бесенок, — ответил он. — Одно время мне казалось, что так оно и есть, и тогда я занялся кочевниками. Мне удалось выяснить, что у них имеется собственная культура — они рассматривают города лишь как полезное место, где можно купить нужные товары, но им наплевать на политику и то, что ею движет. Во многих отношениях они напоминают цыган со Старой Терры: народ внутри народа, живут сами по себе.

— Значит, вряд ли шейху Двистору удается узнать от них что-нибудь для себя интересное, не так ли? — догадалась Мириам.

— Да, если только он не рассчитывает, что они согласятся добывать нужную ему информацию, — ответил Тико. — Мне кажется, шейх Двистор использует это время для отдыха — никто ничего о нем не знает, а сам он довольствуется тем, что зарабатывает собственными руками.

Корда сделал пометки в блокноте, а потом повернулся к Тико:

— Шейх Двистор когда-нибудь покидает Аравию?

Тико кивнул:

— Да, время от времени. Раз в год он отправляется во вселенную под названием Фортуна, где принимает участие в гонках на верблюдах в специальном дерби. На Аравии проводятся крупные соревнования с солидными призами, чтобы Двистор мог выбрать самых быстрых верблюдов, которых он потом берет на Фортуну. Хозяин верблюда-победителя становится национальным героем Аравии.

— Гонки на верблюдах, — пробормотала Коломбина. — Вот уж действительно диковинные нравы.

Мириам покачала головой:

— Вовсе нет, Коломбина. Скачущий верблюд выглядит очень эффектно, а учитывая, что гонки проводятся не только на скорость, но и на выносливость, это замечательное животное.

Корда записал: «Верблюды для скачек на Фортуне». Тут ему в голову пришла идея.

— Коломбина, проверь информацию, которую мы получили от Представителя Терры. Если я не ошибаюсь, Фортуна и то место, которое упомянул Тико ранее — Вердри, — числятся среди вселенных, зарегистрированных в качестве имущества «Карманов Бога».

Коломбина сделала вид, что роется среди многочисленных папок, хотя Корда прекрасно знал, что ответ на его вопрос был готов в ту же секунду.

— Все правильно, солнце мое, — заявила она, захлопывая папку. — Создается впечатление, что владельцы этих вселенных и таинственные финансисты из «Карманов Бога» могут оказаться одними и теми же лицами.

Трое жителей Аравии не поняли, о чем идет речь, но были слишком хорошо воспитаны, чтобы задавать вопросы. Потирая руки, Корда снова обратился к Тико:

— Как один из министров торговли, ты должен знать, с какими планетами ведет дела Аравия.

Тико потер бровь.

— С Урбом и вселенной-прайм, конечно. С Фортуной в основном это экспорт; на Фортуне ничего не производят, там процветают только игры. Кроме того, мы являемся членами торговой системы карманных вселенных, которая позволяет различным представителям миров встречаться в нейтральном месте и вести торговлю, не выдавая своего истинного происхождения. Пожалуй, мне больше нечего рассказать — по официальным каналам другой информации не проходит.

— Арабу? — сказал Корда. — Ты не помнишь еще что-нибудь из разговоров, которые ведутся на базарах?

— На последнем празднике Кибердуши, — кивнул Арабу, — я кое-что слышал. Дайте мне время, я вспомню детали. У нас больше не осталось этого замечательного сока манго?

— Сколько угодно, — заверила его Коломбина. — Сейчас автомат нальет вам стаканчик. Льда добавить?

— Пожалуйста, — сказал Арабу.

Он раздумывал несколько минут, потягивая сок, а потом произнес одну загадочную фразу:

— Силиконовые чипы и электронное оборудование. — Он отодвинул стакан с соком. — Вы знакомы с праздником Кибердуши?

— Конечно, знакомы, — ответила Коломбина. Ее маленькое личико стало непривычно серьезным. — Это праздник, на котором отмечается уникальное интеллектуальное единение всех мыслящих машин. Я праздную его каждый год — а босс дарит мне цветы.

Корда, слегка смутившись, пожал плечами:

— Ну, она леди — во всяком случае, Коломбина воспринимает себя именно так, а меня это вполне устраивает.

— На Аравии мы тоже отмечаем День Кибердуши, — продолжал Арабу. — Это одно из самых грандиозных событий в году. Так вот, во время последнего я пошел на прием к Чо Реди, очень талантливому андроиду-бухгалтеру, который ведет мои дела. Как вы догадываетесь, большинство гостей — учитывая личность хозяина и суть праздника — не были людьми из плоти и крови. Там собрались андроиды, компьютеры, киборги и несколько обычных представителей человеческой расы.

Зашел разговор о моей слепоте. Многие не могли понять, почему я не захотел воспользоваться современными возможностями киборгов и предпочел остаться без зрения. Разгоревшийся спор оказался весьма любопытным. Некоторые утверждали, что искусственные глаза не могут сравниться с естественными, а другие, в особенности парочка компьютеров, с жаром утверждали, что аналоги совершенно идентичны «настоящим» органам зрения. Несколько киборгов, испытавших на себе оба варианта, принялись яростно спорить между собой — их мнения тоже разошлись.

Вам может показаться, что я несколько отклонился от темы, но послушайте дальше. Прения грозили вот-вот перейти в открытую ссору, и тогда Чо Реди заявил: «Я не понимаю, о чем мы дискутируем. Если бы даже Арабу и решил испробовать искусственное зрение, сейчас он все равно не смог бы найти себе глаза».

Корда сделал у себя в блокноте еще одну пометку.

— Очень любопытно. Продолжай, пожалуйста, Арабу.

Арабу откашлялся.