Украденная магия - Гребенщикова Ольга Александровна - Страница 27

– Хм, это… один вопрос, – осторожно уточнила сыщица, – Дохлые девушки по вызову, теперь шнурки с железячками… Слушай, а у вас тут нормальным сексом заниматься умеют?

Напарник опешил:

– О чем ты?

– Ты же сказал – надо переспать с этой штуковиной.

Скорбный вздох был красноречивее громкого вопля о том, что и за триста лет благородный сын Эль-Антеамона не разучился восхищаться изощренным ходом человеческой мысли.

– Я надел тебе специальное устройство, чтобы ты могла понимать чужую речь, и быстро освоить ее. Это здесь говорят почти как у тебя на родине, но дальше все будет не так просто. Лучше всего браслет настроился бы на твое восприятие во сне, но раз уж мы не спим, носи так, к утру все будет в порядке.

– Надо же, – восхитилась Настя, – а выглядит, как обыкновенный браслет.

– Между прочим, это очень дорогой браслет. Стоит почти как летающий экипаж, а магия здесь еще сложнее.

Сыщица не удержалась, поддела остроухого:

– И работает как тот экипаж?

– Да, – надменно отозвался эльф, – если враги не подгадят.

Нет на свете человека, который хоть раз в жизни не мечтал бы оказаться в местах, напоминающих старые добрые фильмы ужасов. Чтобы была и ночь, и дорога в неизвестность, зловещие шорохи из темноты, и переплетение ветвей на фоне звездного неба. Чтобы душа уходила в пятки от предвкушения встречи с неведомым.

Впрочем, Арман и Флур вели себя так, будто вышли слегка размяться и поиграть в шпионов. Эльф шел первым, показывая путь, напарница шагала за ним, замыкал процессию восьмой помощник министра, который тащил на себе еще и сверток со злополучной почтой, которую император Феликс выдал в нагрузку.

И авангард, и арьергард шли так легко и бесшумно, будто парили над землей, только Настя чувствовала себя слоном на лесоповале. То ветка хрустнет, то грязь чавкнет, то слова, подходящие обстоятельствам, вырвутся сами собой. А ведь в городе она славилась умением подкрадываться незаметно и не оставлять следов. Вот что значит работать не на своей территории!

Часа через полтора под ногами вместо ухабов оказалась тропинка, которая вывела на дорогу. Луна по-прежнему сияла в звездном небе, только переместилась, ушла к горизонту. Издали доносился едва слышный, мерный шум.

– Что это? – шепотом спросила Настя.

Флур прислушался и ответил:

– Река. Там пограничный пост.

– Да, у водопада, – подтвердил эльф.

– Мы встретимся с гвардейцами там? – напомнила о пропавшем конвое Настя.

Арман угрюмо сообщил:

– Не будет никаких гвардейцев, место встречи не менялось. Если они не приехали вовремя, значит, давно лежат где-то в лесу. Поэтому мы сбежали, и через границу пойдем в другом месте.

– А вдруг нас и там ждут?

– Возможно. Но напасть в открытую наши недруги не посмеют, а у нас есть шанс их обнаружить. Здесь купцы редко ездят из-за плохой дороги, народу мало, все на виду.

– А если мимо поста, вплавь? А дальше снова лесом? – предложила сыщица.

Остроухий покачал головой:

– Даже я не рискну переходить границу в неположенном месте. Помнишь, что делают с контрабандистами и всеми, кто поступает, как они?

Настя тоже не хотела попасть на виселицу. Ну и ладно, все равно в воду лезть неохота. Отдаленный шум реки наводил на мысли о леденящем холоде, острых камнях, впивающихся в тело, и долгом путешествии вплавь до ближайшего моря. Возможно, даже по частям.

Последний отрезок пути представлял собой непрерывный подъем, а усталость, накопившаяся за день и уже почти минувшую ночь, все больше давала о себе знать. Ухабы под ногами встречались все чаще, рытвины, полные застоявшейся грязи, становились все шире и глубже.

Грохот реки, сначала далекий и неясный, теперь доносился отчетливей. Склон сделался более пологим, вскоре подъем достиг вершины. Когда изможденная Настя стала думать, что на самом деле умерла с перепою в замке баронессы Свенд, попала в ад, и теперь ближайшие сто миллионов лет приговорена бродить пешком среди дикой природы в наказание за то, что при жизни не любила походы с палатками, в конце тоннеля снова забрезжил свет.

Горное плато заканчивалось обрывом, и продолжалось уже на другом берегу, по ту сторону глубокого ущелья. Из черной пустоты веяло прохладой, влагой и упоением долгого, свободного полета навстречу неминуемой смерти.

В далекой темноте, на дне ущелья, грохотала река. По обе стороны бушующего потока вздымались отвесные скалы, кое-где заросшие кустарником и редким лесом. Лунный свет озарял живописный пейзаж, а впереди сияла огнями пограничная застава у моста. До нее оставалось не больше километра.

Одноэтажное здание с колоннадой во весь фасад было чем-то вроде КПП на границе Светозарной империи, а ярко освещенные хоромы на дальнем берегу – это уже Тантлон. Соединяла берега-государства величественная арка моста. Мост грациозно изгибался над ревущей бездной. Издали переплетение стальных балок и опор казалось невесомым, парящим между скалами в черной пустоте. В ничейной пустоте между двумя народами, слишком по-разному смотревшими на жизнь и смерть.

От философских размышлений сыщицу отвлек восьмой помощник министра. Флур очень своевременно поинтересовался:

– Документы спросонья никто не забыл? А то назад в гостиницу топать…

При виде курьерских бумаг и скромного почтового свертка, облепленного печатями, таможенники Светозарной империи заскучали и с равнодушным видом пожелали императорским посланникам "легкой дороги под ногами". Пограничники, сурового вида парни, увешанные оружием, тоже не заинтересовались посетителями. С одной стороны, в такое время суток редко кто отправляется в заграничный вояж, а с другой – раз этих счастливчиков куда-то послал лично император, то шляются по ночам они совершенно законно, ничего подозрительного тут нет.

Поднялся шлагбаум, и трое путешественников ступили на гулкий металл моста, чтобы преодолеть последние полсотни метров нейтральной пустоты под ногами.

Во владениях некромантов витала та же муторная предрассветная скука, что и на другом берегу. Только зал, в котором встречали заграничных гостей, выглядел побогаче. Вопреки расхожему мнению, повелители темных сил ценили комфорт гораздо больше кладбищенской простоты, и боялись только одного – прослыть среди соседей скромными и бедными.

Вместо обыкновенных ламп с потолка свисали гроздья сияющего хрусталя, вычурные узоры змеились на плитах пола, а в дальнем углу, на невысоком постаменте среди цветов, стояла умопомрачительная кукла размером в человеческий рост. Одетая в прозрачное платье белокурая красавица с внушительной грудью, несоразмерно огромной по сравнению с хрупким телом.

Настя, вымотанная ночным переходом, не заподозрила подвоха, лишь подумала, что и здесь беспошлинно торгуют всяким барахлом – не то куклами, не то платьями. Заспанный пограничник разрешил "благородным посланникам Светозарного императора, лучшего друга свободного города Тантлон" продолжить путь. И вдруг какой-то чин из таможенных, не поворачивая головы, отчетливо произнес:

– Принеси кофе!

Кроме курьеров Светозарной империи и пограничников, не тронувшихся с места, в зале никого не было. Сыщица опешила, решив, что грубиян обращается к ней или ее спутникам, но ни Арман, ни Флур даже не обернулись, пропустив оскорбление мимо ушей.

Зато кукла, услышав приказ, мгновенно ожила и шагнула с постамента. Кроме коротенькой туники из прозрачной ткани, не способной скрыть ровным счетом ничего, на ней не было ни единой нитки. Только мерцающий красным камешек на тонкой цепочке между грудей, мерно качающихся в такт шагам. Как она, бедняжка, вперед не заваливается? Дворницкий лом к позвоночнику припаяли для равновесия? Ведь их, несчастных тантлонских зомби, почти заново собирают, если верить рассказам эльфа. Где что хотят – подкладывают, или убавляют. Скоты!