Эрийская маска - Воронков Николай - Страница 28

– Малышка, с сегодняшнего дня я буду решать, куда мне идти и что делать. И нам надо на время расстаться, а то из-за твоих красивых глаз я немного подзапустил учебу.

Снова наклонился и прикоснулся губами к уголочку ее губ. Мальви дернулась, но я ее удержал.

– Я тебя потом сам найду, не беспокойся, а сейчас у меня более важные дела.

Изобразив снисходительную улыбку, которой она же меня и учила, отпустил ее и повернулся, чтобы уйти. Вокруг… стояла почти половина нашего курса, и в полной тишине все смотрели на нас с Мальви. И почти у всех в глазах – разная степень зависти. Парней я еще мог понять – Мальви была невероятно красива, но кому завидовали девчонки?! Но мне уже без разницы! Теперь и Мальви не будет иметь надо мной власти. Осталось доучиться до лета, выполнить свои обязательства перед бароном и Сэдриком, а потом буду свободен как ветер. Хмыкнул и пошел на занятия. На Мальви я даже не оглянулся.

Еще пару недель удалось проучиться спокойно, а потом появилась новая напасть – «День Академии». Люди любят отмечать всякие праздники, годовщины, некоторые – чуть ли не дни рождения любимой кошки. Особенно годовщины создания или образования чего-то. Так и с Академией – день подписания документа об ее учреждении стали считать официальным праздником. Наверное, такие праздники должны приносит радость, если бы не «обязаловка» при их проведении. Считалось, что в этот день все студенты и преподаватели «будут счастливы» присутствовать на праздничном ужине. Так как народу собиралось много, проводили праздник в нескольких огромных смежных залах, где можно было и речи говорить, и танцевать. Приезжали всякие официальные лица, зачитывали поздравления и дарили подарки. Приглашалась куча почетных гостей и их знакомых. И, судя по рассказам, старшекурсники вполне могли найти на этом балу выгодную работу, жениха или невесту. После официальной части будет праздничный ужин и танцы до утра. Я, когда прочитал программу вечера, сразу потерял интерес к этому мероприятию. Но отвертеться не удалось. Оказывается, каждому студенту дается пригласительный билет. Парень может пригласить девушку, а девушка – кого захочет. Учитывая, что соотношение парней и девушек в Академии было три к одному, вполне разумное решение. Но об этих билетах каким-то образом узнала Ангела. Явившись к нам в воскресенье, за полчаса перевернула всю квартиру вверх дном, отругала за бардак и только потом объяснила цель своего визита. По ее мнению, мы просто обязаны взять эти билеты и повести ее и ее новую подругу на замечательнейший и превосходнейший бал. Меня, с робким лепетом о том, что мне это неинтересно, заткнули одним взглядом. Сэдрик было заикнулся, что он вроде и не против пойти, но планировал пригласить другую девушку, но его сломили другим способом. Ангела остановилась посреди комнаты, всхлипнула, глаза ее наполнились слезами.

– И ты предпочтешь радовать другую девушку, бросив родную сестру прозябать одну в общежитии?!

Она снова громко всхлипнула, и Сэдрик сразу сдался:

– Ну ладно, ладно! Возьмем мы билеты и пригласим тебя с подругой!

– Вот и правильно. – Слезы Ангелы мгновенно высохли. – А то я уже заказала новое бальное платье.

После этого последовали по-военному четкие указания – какой экипаж приготовить, куда и во сколько приехать. И без опозданий! Последовала ревизия нашего гардероба и новые указания – какого фасона и цвета должны быть наши новые камзолы: не можем же мы идти на такой большой праздник в немодных расцветках! Мы с Сэдриком сначала веселились, слушая Ангелу. Но когда она стала записывать на бумажке, какого размера и фасона должны быть у нас бляшки на башмаках, мы пригорюнились – ну кто выдумал эти дурацкие праздники и вредных сестер?!

Еще одной неожиданной проблемой стала необходимость приготовить какой-нибудь концертный номер. Будут, конечно, и профессиональные артисты, и старшекурсники приготовят магические номера. Но вечер длинный, и для поднятия настроения «настоятельно рекомендовалось» приготовить номера от каждого столика, чтобы заполнять паузы. Поскольку нам достались места за одним столиком, то надеяться мы могли только на самих себя. Вот и думай, как извернуться. Петь мы не умеем, танцами никого не удивишь. Сэдрик теперь знает много стихов, но только на любовные темы. Я могу изобразить танец с мечами, но вряд ли он будет уместен. Мы снова пригорюнились.

Улегшись на кровать и глядя в потолок, стал вспоминать все, что читал о развлечениях и фокусах. Что-нибудь с монетами или картами? Банально, пошло и неуместно. Пылинки надо мной танцевали в луче солнца, и вдруг это показалось мне интересным. Что-то такое я читал в какой-то книжке, осталось только вспомнить! Через час я бежал к ювелиру, обдумывая детали. Несколько дней ушло на тренировки, но к ненавистному дню праздника я считал себя готовым.

В назначенное время мы с Сэдриком, как два болванчика, туго затянутые в парадные камзолы, стояли навытяжку, ожидая торжественного появления нашей хозяйки Ангелы и ее неведомой подружки. К чести девчонок, задержались они всего на десять минут. Наконец появились, тоже затянутые до невозможности в корсеты, в платьях с пышными юбками. Официальное представление прошло очень торжественно, по всем правилам – все-таки Ангелу не зря учили в школе. «Позвольте представить, мой брат баронет Сэдрик Легос, мой кузен баронет Нико Галси, моя подруга графиня Инна Лаковски». И все это с реверансами, поклонами, шарканьем ножками. Наступило мгновение тишины, и графиня с улыбкой сказала:

– Давайте без церемоний! Зовите меня Инна. А то если будем обращаться по титулам, то вечер покажется очень длинным и тяжелым.

Мы с Сэдриком с готовностью разулыбались. Графиня была очень красивой девчонкой, всего на пару лет старше меня, где-то восемнадцать-девятнадцать. Фигуристая и вся черная. В смысле цвета. Смуглая кожа, черные пышные волосы, черные бархатистые глаза. И взгляд какой-то особый, в нем просто хотелось утонуть. А у меня сразу возникла ассоциация с черной пантерой. Движения такие же мягкие и плавные, но сила чувствуется огромная. Стали усаживаться в коляску. Сэдрик сунулся было помогать Инне, но Ангела посмотрела на него таким страшным взглядом, что он сразу нашел пылинку у себя на коленке и принялся ее стряхивать. Пришлось мне протягивать руку графине. Особой процедурой, о которой я даже и не догадывался, стало правильное раскладывание юбок, чтобы они не помялись раньше времени. Самое удивительное, но на вечер мы приехали вовремя. Остальное было мелочью – проводить девушек до дамской комнаты припудрить носики, найти наш столик, встретить девушек, проводить до столика, помочь правильно усесться. Не знаю как Сэдрик, но к тому времени, как слово взял ректор, мне уже ничего не хотелось. Вернее, хотелось – пусть это все скорее кончится.

С первыми словами речи у меня опять отключился слух, и я просто таращился по сторонам. А посмотреть было на что. Разместили нас весьма разумно. В центре зала и ближе к сцене стояли длинные столы, за которыми разместились гости. По периметру – столы поменьше, для студентов. И рассаживали нас, похоже, по курсам и факультетам. Во всяком случае, за соседними столиками сидели знакомые студенты.

И еще – буйство красок. Все в новых платьях всевозможных фасонов и расцветок. Множество драгоценностей, которые сверкали при малейшем движении. Лица в основном радостные. Может быть, всего с десяток несчастных, как и я, сидели с грустными лицами.

Потом начались тосты, и пришлось ухаживать за девушками. Инна воспринимала все ухаживания спокойно и естественно, а вот Ангела вела себя как маленький ребенок, первый раз оказавшийся во взрослой компании. Вроде все делает правильно, но у нее буквально на лице было написано, что ей очень хочется вскочить и закружиться в танце, оттого что она такая взрослая и теперь может блистать на этом великолепном балу. Одна надежда, что мужчин вокруг много и без кавалеров она не останется.

Девчонки в очередной раз отправились пудрить носики, и Сэдрик склонился ко мне: