Эрийская маска - Воронков Николай - Страница 5

Мужик мне почему-то не нравился, но просил он вежливо, деньги у меня были. Вроде причин отказывать нет. Достав несколько монет, выбрал медяк и положил на стол. Попрошайка скосил глаза на мою руку, но деньги брать не торопился.

– Я невероятно благодарен молодому господину, но мои товарищи находятся в не менее тяжелом положении и мечтают о корке хлеба. Не могли бы вы дать денег и для них?

Такое продолжение мне понравилось еще меньше, но я все-таки добавил еще три монеты. На хлеб должно хватить. Теперь деньги исчезли мгновенно. Я ожидал благодарности, но мужик поклонился уже небрежно, а когда вернулся к столу, оттуда послышались смешки. И еще несколько раз прозвучало слово «лох». Потом один из мужиков сходил к стойке трактирщика и вернулся с кувшином вина. Мужики выпили, и смешки стали еще громче. До меня стало доходить, что смеются надо мной. И «лох» – это я. Может, это и не совсем дурак, но что-то очень близкое. Просили денег на хлеб, а сами деньги пропивают. Лицо запылало от унижения и ощущения собственной беспомощности и глупости. Обманули, как… «лоха». Хотелось подойти к ним и… Но я сдержался. Деньги отдавал добровольно, винить некого. Будем считать, что я получил хороший урок всего за четыре монетки. А ведь Ханор предупреждал о подобных «разводах». Между тем вино у компании кончилось. Там снова пошептались, и к моему столу отправился следующий попрошайка. Этот подходил уже гораздо смелее, со снисходительной улыбкой.

– Слушай, паря, твоих денег оказалось маловато. Подкинь-ка еще немного, а то теперь на мясо не хватает.

Меня всего передернуло.

– А я что, тебе должен? – вспомнил я наконец наставления Ханора.

Мужик замер.

– Так я же немного прошу. Тебе что, жалко?

– А это мое дело, как своими деньгами распоряжаться. Больше не дам.

Мужик нехорошо осклабился.

– Вон ты как, пацан, заговорил… Но если не хочешь по-хорошему, можно ведь и по-плохому…

Он склонился ко мне, одной рукой оперся на стол, а другой рукой отодвинул полу куртки и взглядом показал на приличных размеров нож у себя за поясом. Наверное, хотел меня напугать. Но с подобной улыбкой на тренировках ко мне приближался Вася. А вкупе с демонстрацией ножа это заставило сработать рефлексы, вбитые в меня на тренировках. Тем более мужик встал так удобно… Я коротко врезал ему в нос, и во все стороны брызнула кровь. Мужик ошалело потряс головой и хотел броситься на меня. Я не стал сдерживаться и от души врезал ему в челюсть. Мужик отлетел, с грохотом опрокидывая столы и стулья. На мгновение установилась тишина, а затем ко мне бросились остальные попрошайки. Дальше получилось просто, как на тренировке. Два-три удара каждому. Больше они не поднялись. На всякий случай проверил у каждого пульс. Все нормально, просто потеряли сознание. На шум из кухни выскочил хозяин таверны.

– Кто тут безобразничает?

И остановился, в недоумении разглядывая беспорядок.

– Кто это их так? Ты, что ли, парень?

Я смутился. Вокруг беспорядок, как будто здесь происходила не простенькая стычка, а эпическое побоище. И отпираться бесполезно – куча свидетелей. Если верить книжкам, то нужно извиниться и заплатить за ущерб, тогда, может, и обойдется.

– Прошу прощения, но они начали приставать и угрожать оружием. Я вынужден был защищаться. А это, – я положил серебряную монету на стол, – примите как возмещение за беспорядок.

Глаза у хозяина стали странными. Стараясь не сорваться на быстрый шаг, я прошел по залу и поднялся к себе в комнату. Запер дверь, уселся на топчан, и тут меня заколотило. Мой первый настоящий бой. Первый раз я бил людей специально и мог даже убить. Хорошо, что нас в первую очередь учили контролю за силой ударов. Вроде все обошлось, но неужели вот так и придется драться из-за нескольких медных монет? Совсем по-другому представлял я жизнь в большом мире. В книжках разбойники всегда благородные, а нищие выполняют какое-то специальное задание. А чтобы вот так – отбирать у молодого парня деньги на вино… Неожиданно понял, что сам себя назвал молодым. Драться я умею, а вот в обычной жизни на самом деле как несмышленая лялечка. Учиться и учиться простой повседневной жизни, чтобы не делать очевидных для других глупостей. И неожиданно понял, что мне одиноко и плохо. Первый раз в жизни я оказался один. Без охраны, без родителей (кем бы они ни были), без сестер. И от прежней жизни у меня остался только меч и мой кулон. Как в детстве, достал кулон, погладил герб, и кулон послушно запел какую-то детскую песенку. Слезы неудержимо хлынули из глаз. Стыдоба, конечно, но удержаться я не смог. И, что удивительно, мне вскоре стало легче. Кулон, уловив смену настроения, сразу сменил мелодию. Так, под мелодичное попискивание, я незаметно уснул.

Утром все воспринималось совершенно по-другому. Я поступил правильно. Если уж мир такой, то будем жить по его законам. А если ко мне еще кто-то сунется, мало ему не покажется. Спустившись в зал, уселся на прежнем месте, как и вчера. Настороженность была, но на меня никто не обратил внимания. В зале уже прибрались, ничто не напоминало о вчерашнем. Меня без всяких вопросов покормили, и я немного успокоился. Можно двигаться дальше. Но вот расстояния… Сапоги у меня крепкие, но и они могут не выдержать. Нужна лошадь. Когда подошел к хозяину таверны, тот не стал мне помогать, с молчаливым безразличием разглядывая меня.

– Мне нужна лошадь.

Хозяин еще помолчал, потом коротко сказал: «Пошли». Привел на конюшню и показал на одну из лошадей. Я не особый знаток, но в долине они у нас были. Нас учили и ухаживать за ними, и вольтижировке. И смотреть на них – одно удовольствие. А это… Старая кобыла с проваленной спиной. Грустные глаза.

– Золотой, – коротко сказал хозяин.

– Что?! Золотой за старую кобылу?! – Я прямо чувствовал, что меня обманывают. – А этот? – указал на немного более приличного коня.

– Три золотых.

Я задохнулся от возмущения, но… понятия не имел, как надо торговаться. В книжках писалось коротко: «Они стали ожесточенно торговаться». А вот как именно? Тем более не зная цен. На миг захотелось врезать хозяину и бить до тех пор, пока он сам не назовет правильную цену. Тот насупился.

– Не хочешь, не бери, – и повернулся уходить.

– Ладно, – сдался я, – беру вот этого. – Еще нужны седло и сбруя.

– Еще золотой.

Желание врезать стало нестерпимым. Зря я вчера показал ему свои деньги. Хозяин сделал свои выводы и решил на мне, наверное, разбогатеть. Может, ну его, этого коня? Но один, пешком, посреди степи, я стану легкой добычей для любой погони. Поразительно, что меня еще не догнали. Уж как Ларги могут преследовать, я знал не понаслышке, сам с ними тренировался. Придется соглашаться. Вздохнув, достал из кармана деньги и стал выискивать золотые. Четыре штуки нашлось, а у меня теперь остался только один. Остальное – серебро и медь. Если и дальше буду покупать по таким ценам, то денег не хватит и на неделю.

– И продуктов на неделю.

Хозяин начал было открывать рот, но я уже завелся и сам почувствовал, что взгляд у меня становится с нехорошим прищуром. Хозяин вдруг сглотнул и согласно закивал:

– Разумеется, молодой человек. Сейчас все приготовим.

Следующие несколько дней старался обойтись без покупок. В поселках и городках, которые попадались на пути, первым делом шел на рынки и внимательно слушал. К концу недели уже знал примерные цены и то, что коня я купил минимум раз в пять дороже, чем он стоил на самом деле. Ничего, когда-нибудь поеду обратно, найду пройдоху-трактирщика и продам коня обратно за те же четыре золотых!

Особых приключений не было. Главное – не лезть в чужие разговоры и не показывать всем подряд свои деньги. Единственно, однажды какой-то молодой мужчина напился и стал буянить. А когда его пытались урезонить, стал хвататься за меч. Тут я не выдержал. У нас в долине вино имелось, но никто никогда не напивался. А уж тем более не буянил. Смотреть было так противно, что я не сдержался и сделал замечание. Весь пьяный гнев тут же обратился на меня.