Порыв ветра - Воронков Николай - Страница 3

— Я… попробую. Только вызовите скорую.

— Зачем? У нас есть свой врач.

— Ну что ж, надеюсь, этого хватит.

Закрыв глаза, я попыталась настроиться непонятно на что. Что мне искать и как? Как ни странно, но тоска женщины и её страстное желание узнать правду помогли мне. Я просто стала как бы проводником, «преобразователем» для этой силы. Да и что такое время? Если верить некоторым теориям, это всего лишь слои, и надо лишь добраться до нужного. Или что всё, что происходило, или произойдёт, записано в некоем информационном поле. И для кого-то из будущего мы тоже только слой прошлого. Вокруг затуманилось, и я начала проваливаться куда-то. Площадка та же, только мелькают тени, и голос женщины «Светочка, Светочка» гонит меня всё дальше. Потом резанула боль, и я попыталась увидеть причину. То, как я видела, напоминало съёмку камерой видеонаблюдения. Девчонка, чем-то похожая на меня, шла по улице. Появилась троица парней, стала приставать. Девчонка пытается убежать, но её оттёрли от подъезда, и ей пришлось бежать по запасной лестнице. А на восьмом этаже догнали. Специально не спешили, чтобы было повыше и поменьше случайных прохожих. А потом… Одно слово, уроды. Хуже всех было мне. Я одновременно видела всё со стороны и чувствовала то же, что и девчонка. Всё отвращение, всё отчаяние, весь ужас.

В какой-то момент ей удалось вырваться. Лестничные пролёты были перекрыты, она бросилась к оконному проёму. Один из парней бросился к ней, девчонка укусила его за руку, и парень зло ударил. А много ли девчонке надо? Даже пискнуть не успела, и вывалилась в окно.

Ещё несколько секунд полёта я чувствовала её. И удар о землю. И боль. И последние секунды жизни.

Вокруг начинает собираться толпа, и среди них я снова увидела тех парней. Они успели спуститься, убедились, что девчонка уже ничего никому не скажет, и отправились дальше по своим делам.

Они матерились, но только на девчонку. Что эта сучка испортила всё удовольствие. Могла бы и потерпеть немного, ничего бы не случилось.

Зрение резко изменилось. Я увидела их уже в настоящем времени, сегодня, прямо сейчас, всех троих одновременно. Один пялился в телик, второй читал книгу, третий курил в коридоре.

Внешне — нормальные парни, довольные жизнью и собой. У них всё хорошо, а впереди одни только удовольствия. Но для меня, только что пережившей смерть, это показалось дикой несправедливостью. И та боль, перешедшая ко мне от девушки, вдруг превратилась в новую силу. Непонятно как, но я подняла этих уродов и погнала на крыши их собственных домов. Они шли как роботы, даже не пытаясь сопротивляться. И только когда я поставила их на край крыш, до них что-то дошло. Меня накрыла волна ужаса, но я не могла остановиться и заставила их прыгнуть. Одного за другим. Это было правильно хотя бы в одном — награждая меня новой болью, они умерли по очереди, а не одновременно. Этого я, наверное, уже бы не вынесла.

Туман перед глазами растаял, и я снова оказалась на лестничной площадке. Ведущий сразу спросил.

— Наташа, вы в порядке?

— Да. Что конкретно вы хотели узнать?

Женщина начала спрашивать, а я рассказывать. Теперь мне было что рассказать. И чем больше я говорила, тем больше ужаса появлялось в глазах окружающих.

Наконец дошли и до особо неприятных вопросов.

— Вы можете описать этих парней?

— Сергей, двадцать три года. Стас, девятнадцать. Дима, двадцать.

— А ещё что-нибудь?

— Теперь это уже неважно — я повернулась к женщине — Если вам станет легче, то они все умерли.

Женщина закаменела, а у ведущего изменился голос.

— Когда и как?

— Десять минуть назад. Они сбросились с крыши.

Наступившую тишину точно можно было назвать гробовой.

И только теперь ужас содеянного дошёл до меня. Перед глазами поплыло. Кажется, я сумела дойти до стенки и сползла по ней, а не просто брякнулась на пол. А потом кровавая чернота накрыла меня.

Два дня я была в отключке, ещё два меня держали на уколах, превративших меня в растение. Ещё сутки я просто сидела, тупо уткнувшись головой в стенку.

Но как только я попросила обед, ко мне заявился очень неприятный мужик. Внешне — сама респектабельность, вежливый до приторности, но от него прямо разило чернотой. Усевшись на стул рядом с кроватью, долго рассматривал меня. Не дождавшись моей реакции, начал разговор первым.

— Как ваше здоровье, Наташа?

Я даже не повернула голову.

— За последние дни вы стали знаменитостью — я по прежнему молчала — Ваше выступление произвело фурор своей необычностью. А когда через пару дней выяснилось, что действительно, во время передачи трое молодых людей неожиданно покончили с собой, сбросившись с крыш, это произвело на информированных людей эффект разорвавшейся бомбы. А уж когда об этом пронюхала пресса, телефоны на телевидении чуть не разорвались от звонков. Причастность этих ребят установить и доказать уже не удастся, да это и не важно. Даже предсказать подобное с точностью до десяти минут статистически невозможно. Как бы ни сложилась дальнейшая борьба экстрасенсов, вы теперь обеспечены работой пожизненно.

— Я больше никогда не буду этим заниматься — еле прошептала я.

— Никогда не говорите никогда — хмыкнул мужчина — Разумеется, надо произвести серьёзные исследования, определить пределы ваших способностей. Но зарывать в землю такой талант просто преступно.

Я отвернулась от него, но мужчину это не смутило.

— Разумеется, решение принимать вам, но когда будете принимать решение, учтите и следующие обстоятельства. Родители погибших ребят подали на вас заявления в прокуратуру. Доказать вашу вину в принципе невозможно, да и ни один прокурор пальцем не пошевельнёт, чтобы это сделать. Но поддержка влиятельных людей вам не помешает, ведь в дальнейшем могут начаться проблемы с гораздо более серьёзными людьми.

Он ещё что-то бубнил, но я не слушала. Только когда он смолк, повторила.

— Я больше никогда не буду этим заниматься

— Да что ж вы заладили. Если уж на то пошло, можно применить и другие меры убеждения. Призыв на воинскую службу, воздействие на родственников, лечение от психических расстройств в наших специализированных клиниках — он нехорошо улыбнулся — В вашем нынешнем состоянии — туда прямая дорога.

Я вгляделась в эту надоедливую муху.

— У вас не найдётся бумаги и ручки?

Мужчина замер на мгновение, затем достал из своей папочки листок бумаги и протянул мне. Я немного подумала, потом написала на листочке шесть фамилий и вернула листок. Мужчина пробежал глазами список, пару раз в глазах промелькнуло удивление, но он взял себя в руки.

— Что это?

— Это? Цепочка, по которой приказ о моём привлечении шёл к вам. Передайте им и запомните сами — если от меня не отстанут, я всех вас убью.

Майор попытался улыбнуться.

— Вы же сказали, что никогда не будете этим заниматься.

— Для вас я сделаю исключение.

Майор улыбнулся уже с угрозой.

— Спасибо за предупреждение. Значит убирать вас надо быстро и через прерванную цепочку.

Я устало откинулась на стенку.

— Я уже умерла четыре раза, а вы тут болтаете всякие глупости. Уходите.

Мужчина ушёл, но ощущение чего-то гадкого осталось. Я буквально чувствовала это всем телом. Покопалась в чужих воспоминаниях и даже вздрогнула. А ведь он говорил совершенно искренне! Он действительно считает, что меня в обязательном порядке надо «привлечь к работе». И даже несколько целей, с которыми необходимо «решит вопрос», наготове. Да у него у самого с десяток трупов под кроватью! И ни об одном он не сожалеет. На краткий миг я даже позавидовала ему. Вернее его спокойствию. А вот моё испарилось без следа. И вера в то, что я поступила правильно, исчезла. Успокоила, если это можно назвать успокоением, одну мать и сделала несчастными ещё трёх. Тому, что парни виноваты, доказательств, кроме моих слов нет. Также, как и моей вины. Но им хватит одного подозрения. И я сама теперь не смогу смотреть им в глаза. Никогда.