Жирафка - Поберова Славка - Страница 32

— Любош против аборта, — объявила она.

Надо же, в таком отчаянии, а без Любоша ни шагу. Кому бог ума не дал, тот за чужую спину прячется.

— Что ж, твое дело. Раз ты все решила с Любошем, какого черта ты советуешься со мной?

— Потому что именно сейчас я мечтала заняться настоящим делом! — закричала она. — Это у меня был красный диплом, а не у него! А теперь он в научно-исследовательском институте, а я болтаюсь в больничной лаборатории! Ты обзываешь меня лаборанткой, и ты права, а я лучший биолог, чем он химик.

— Была, — ответила я. — Пора уже к этому привыкнуть, если ты ничего не хочешь делать и ничего не хочешь менять, — продолжала я противно-утешающим тоном, каким успокаивали меня мама, Дуда, Ивета (не говоря уже о Марии и Еве).

Я бы тут возмутилась, а Милуш кивнула в знак согласия, и я увидела прежнюю Милуш. Видно, с ней нужно только так разговаривать.

— Возможно, ты и права. Ну ладно, есть не хочешь, беги к маме. У нее как раз сейчас тренировка, она очень обрадуется. Уж она так соскучилась, что все время не отходит от телефона. Страшно даже взглянуть на счет…

— Не беспокойся, я могу разбить свою копилку.

В ответ она бросила в меня мокрой тряпкой, которую все время держала в руках. Вот характер: готова все время убирать и вылизывать, хотя уже созрела для психодрома! Конечно, я поймала эту тряпку, отпасовала ее и не промахнулась. Уже захлопывая дверь, я услышала крик опомнившейся Милки:

— Эй, Гелча, послушай, подготовь маму, век не забуду!

Еще бы, если появится новый член семьи, возникнет ситуация, которая коснется даже нашей мамы. А как же спартакиада, «девочки»? Осложнений наша мама не любит, хотя и утверждает, что ради семьи разрывается на кусочки. Разумеется, мама, наверное, тоже против аборта, но Милка все же опасается, боится ей сказать. Глупая клуша!

Когда я проскользнула в зал, мама будто бы и не удивилась. Мария по какому-то случаю описывала нам надсмотрщика на галерах — именно так выглядела сейчас мама. Она безжалостно гоняла своих подопечных по шведской стенке, и мне трудно было смотреть без смеха на то, как они задыхались, стремясь сохранить свою фигуру и доставить удовольствие маме. Старушки старались от души, но смотреть на это было невозможно.

— Привет, котенок! — обратила наконец на меня внимание моя родительница и помахала рукой. — Подожди, я скоро.

Она засвистела. Это означало окончание упражнения на шведской стенке.

— Спускайтесь, девочки, отдыхайте и становитесь на свои места в соответствии со значками.

Только сейчас я заметила значки из разноцветных ленточек, прикрепленных к зеленому искусственному покрытию (представляю себе, как мама ползала по полу, делая разметку. Но другого выхода у нее не было: разметка мелом исключается, так как в этом зале проводятся и другие тренировки).

Я стала разглядывать «девочек». Одну за другой. Вот настоящая старуха, морщинистая и усохшая, кости ее точно копья — вот-вот проткнут майку. Некоторые хотя и надели длинные тренировочные брюки, но большинство вырядилось в костюмы для аэробики. Вот у этой толстенной мамаши правая нога в резиновом чулке. Роскошь! А у этой живот как шина высшего качества. Одна, правда, красивая. Еще три кое-как сойдут. Остальные — страх и ужас. Я представляю себе парад на Страговском поле! А чего стоит творческая фантазия этих дам при создании костюмов для аэробики! Зрелище для преподавателя моей новой гимназии! Даже у самых привлекательных красовались собственноручно обрезанные колготки. И по лицу каждой ручьем текла косметика. Не зрелище — сказка!

— Сегодня репетируем второе отделение, — объявила мама, когда «девочки» заняли свои места. — С первым отделением все ясно; надеюсь, вы продолжите самостоятельные тренировки, чтобы не забыть последовательность перехода с быстрого бега на прыжки. Попробуем под музыку. Внимание! Танец номер один из первого комплекта! Не спутайте — все остальные танцы из второго комплекта. Все первое отделение сопровождает народный танец «Фуриант». Первыми делают движения стоящие на «клеточках», затем те, кто стоит на местах, обозначенных голубыми кружочками…

— …Пироги с грибами! — старательно выкрикивали «девочки», а мама одобрительно кивала и продолжала отчаянные манипуляции с магнитофоном. С техникой она всегда была не в ладах, — помочь ей, что ли? Не стоит, еще запутаешься в номерах.

— …Потом вы делаете четыре круговых движения в одну сторону, голубые берутся за руки через одного, а те, кто стоит на «кружочках», отматывают пояса — и застывают, образуя завершенную композицию первого отделения. Представляете, на поле стадиона тринадцать тысяч восемьсот двадцать четыре бабки…

— И прабабки, — добавила старушка. Мама продолжала как ни в чем не бывало:

— В задних рядах будут зеленые юбки и платочки, потом желтые, потом синие, а между ними узкими разделительными полосами — красные. Не забывайте, вы стоите в позиции для танца — это точно соответствует танцу номер десять, который будет звучать в это время, он нежный и лиричный. Еще не забудьте: платок в левой руке, левая нога вперед, руки поднять. Гедвика! Пальцы сжаты.

Грудь вперед. Выпрямиться. Прекрасно. Не напрягайтесь, посмотрите друг на друга.

Мама наконец справилась с магнитофоном, включила музыку и заняла свое место.

Как мама дальше вела тренировку, я описать не могу, ибо от меня ускользала вся специфика ее термине-логии, вся эта ее «шлифовка движений», «перемена пози-ций ног» в то время, как руки должны были то откреплять платочки от пояса, то поднимать их над головой и делать ими плавные круговые движения. Ну, наконец! Может быть, это кому-нибудь и нравится, мне — нет. Однако все бабки восторженно захлопали.

— Надеюсь, вы не забудете, что размахиваете платочками, а не стираете тряпкой пыль. Начинаем с медлен-ного поклона. Магда, ты не мешок с картошкой подни-маешь! Теперь наклон в сторону, Индржишка! Платок вверх, шаг вправо, перенести центр тяжести на правую ногу, протянуть руки по позициям — «семь», «два», «три», круговое движение — «восемь», «два», «три», наклон. А теперь вместе с зелеными отцепляют платок желтые. Потом синие и красные. Теперь наклон в другую сторону, три шага, очень красиво, Здена! Теперь попарно лицом друг к другу, как будто беседуете!

Я восхищалась маминым терпением. «Девочки», конечно, старались изо всех сил, но, разумеется, путали движения рук и ног. Если маме удастся наконец добиться от них элегантных движений, я сниму перед ней шляпу.

В конце она уже не кричала, а шипела.

— Не беспокойтесь, все у вас получится. Только будь-те внимательны. И не отвлекайтесь на разговоры — как же я вас перекричу? Тут ужасная акустика. Сейчас закон-чим. А теперь — приветствие!

— Привет!! — заревели бабки так, что солдаты бы им позавидовали.

И побежали в раздевалку.

Теперь я понимаю, почему после таких тренировок мама приходила домой без голоса. Я обняла ее.

— Надеюсь, ты не скучала? — прошептала она.

— Немножко, — ответила я.

— Дай-ка я посмотрю, не выросла ли ты.

— Куда уж! Зато наша Милуш выросла. Вернее, стала толще. Прибыль у нее, — выпалила я, чтобы скорее с этим покончить.

— Ну, вот видишь, я всегда ей говорила, чтобы занималась гимнастикой, а ей как об стенку горох. Она, конечно, ходит вместе с Барси на совместные тренировки детей и родителей, но это ей ничего не дает. И то в последний раз она связки растянула, а ведь делала простейший «самолетик».

— Ты что, не понимаешь? Она беременна. Конечно, тесные клетушки раздевалки не самое лучшее место для такого сообщения. Каково женщине узнать, что в третий раз она станет бабушкой? Но для моей мамы спортзал все равно что дом. Однако она окаменела с одним чулком в руке.

— О господи! Какой месяц?

— Откуда я знаю? Она только что сделала какой-то там анализ.

— Значит, третий. Конечно, перед уходом Любоша в армию… В марте ей рожать. С ума сойти — в июне спартакиада. А кто же будет ходить на тренировки с Барой? Я не смогу, я же работаю.