Красный Император. «Когда нас в бой пошлет товарищ Царь…» - Ланцов Михаил Алексеевич - Страница 62

– Он, Василий Иванович, занимается спекуляцией. Вся Империя тратит колоссальные средства для борьбы с голодом, а он наживается. Отец Илларион разве еще не доводил до вас новый указ Его Императорского Величества о борьбе с кулачеством[106] и создании сельских фондов взаимопомощи?

– Нет, Игорь Анатольевич, не рассказывал. Он вообще только два раза об указах говаривал.

– Вот как? – оживился Калачев. – А что еще вы можете о нем сказать? Школу он ведет?

– Ведет, ваше благородие. Только берет за нее уж больно большие харчи в уплату, поэтому почти никто туда недорослей и не отправляет.

– Харчи?

– Да. Говорит, что готов нас уважить, но за это его нужно благодарить.

– Хорошо, – Игорь Анатольевич сказал это, казалось бы, позитивное слово с такой интонацией и выражением лица, что у Василия Ивановича аж мурашки по спине пробежали.

– Игорь Анатольевич, – попытался было вступиться за батюшку староста, но был резко осажден.

– Обязанность отца Иллариона не только вести бесплатные занятия по чтению, письму, счету и закону божьему, предоставляя для того все необходимые принадлежности, но и доводить до всех жителей деревни императорские указы, разъясняя их и помогая разобраться в хитросплетениях бюрократических закорючек. Это его прямая обязанность, закрепленная в специально заключенном с ним контракте. За нее он получает жалованье, и немалое.

– Что?! – удивленно выдохнул староста.

– А он – обычный вор! Который мало того что ворует, так еще и обманывает! Причем не только вас, но и Самого! – Игорь Анатольевич многозначительно поднял указательный палец. – Вы понимаете, что Он шутить не любит?

– Да… – подавленно выдавил староста.

– То-то же. Моя прямая обязанность донести о нарушениях отца Иллариона куда следует, дабы он понес заслуженное наказание.

– А кто же у нас будет тогда службы проводить?

– Вам пришлют нового настоятеля. А отец Илларион… не вздумайте его предупредить. Вы лично будете отвечать за то, чтобы он оставался в неведении и никуда не сбежал.

– Так чего ему бежать-то? Неужто сильно накажут?

– Контракт с ним заключен еще два года назад. Если суммировать воровским способом полученное жалованье и поборы с вас, то он пойдет по пятьдесят восьмой статье, как саботажник и вредитель. А это пожизненные исправительные работы с полной конфискацией имущества. Конечно, я не судья, но вряд ли отец Илларион сможет оправдаться. Что вы взгляд потупили?

– Да сурово это уж больно. За что?

– Во-первых, за воровство. Во-вторых, за вымогательство взяток. В-третьих, за срыв ряда важнейших государственных задач. Он вредитель. Язва. И за это поплатится. Что у вас так глаза забегали? Если он сбежит, то лично будете отвечать. Вы поняли меня? Головой! Пойдете как пособник вредителя и саботажника, коим вы и являетесь, раз не донесли своевременно. Но вас оправдывает, что вы действительно могли не знать, что к чему, так что уж извольте проявить сознательность хотя бы в этом вопросе. – Калачев выдержал небольшую паузу. – Я хорошо донес до вас мысль?

– Хорошо, Игорь Анатольевич. Что же тут не понять, – растерянно ответил староста.

– Отменно. Кстати, за Козьмой Никитичем тоже присмотрите. Ему ничего особенно страшное не грозит, – холодно усмехнулся Калачев, от чего у Василия Ивановича снова пробежались мурашки по спине, – но спекуляциями он больше заниматься не будет. И зовите уже просителя, посмотрим, что он скажет.

– Ваше благородие, – Демьян Петрович имел совершенно измотанный вид. Уставшее, осунувшееся лицо с провалившимися щеками было темным. – Я много раз вел себя непотребно, но сейчас мне просто не к кому идти за помощью. Не откажите. – Он склонил голову и спустя несколько секунд упал на колени.

– Так. Демьян… как вас по батюшке?

– Петровичи мы.

– Демьян Петрович, нечего тут комедию ломать. Сядьте. Я выполняю свою работу, так что уговаривать меня нет никакой нужды. Куда вы хотите переселиться?

– Я не ведаю…

– Насколько я знаю, вы находитесь в бедственном положении и нуждаетесь в максимальных подъемных средствах? – Игорь Анатольевич посмотрел в какой-то потерянный взгляд с полностью отсутствующим пониманием услышанных слов. – Не понимаете?

– Нет, – замотал головой Демьян.

– С едой как у вас?

– Очень плохо. Да и дров мало осталось. Бог даст выживем, если зима не очень долгая будет.

– Смотрите. – Игорь Анатольевич достал карту мира с нанесенным на нее политическим делением. – Если вы согласитесь ехать вот сюда, то я могу вам выдать десять рублей прямо сейчас. Хоть нормально семью кормить сможете до отъезда. – Глаза Демьяна Петровича заблестели. – Так, вижу, вы согласны. Сейчас я оформлю от вашего имени заявку. Вы, надеюсь, не против? Или сами изволите?

– Нет, что вы, – потупился Демьян Петрович, – я неграмотный. Читать не умею, не то что важные бумаги составлять.

Спустя полчаса

– Итак, Демьян Петрович, вам нужно подписать это заявление.

– Но как? – не на шутку перепугался мужик.

– Ничего страшного. Для подданных Его Императорского Величества, что еще не умеют писать, предусмотрен простой способ. Вот. – Игорь Анатольевич достал небольшую черную коробочку и открыл ее. – Прижмите большой палец правой руки к этой подушечке, а потом вот сюда, – указал Калачев на место подписи на документе. – Хорошо.

– А… – замялся Демьян Петрович.

– Смотрите. Сейчас я даю вам десять рублей серебром, – Игорь Анатольевич достал из небольшого кофра пригоршню монет достоинством по пятьдесят копеек, – о чем выписываю уведомление. Вот, приложите вот сюда палец. Отлично. Дальше будет обстоять дело следующим образом. Примерно через две недели к вам приедут сотрудники уездного отдела миграции. Они прибудут к вам сразу с двумя фургонами, на которых переправят вас на сборный пункт.

– А как быть с кормом?

– Уезжая, вы сдадите все свое оставляемое имущество и запасы старосте. Даже лебеду. В дороге кормить вас – забота Его Императорского Величества. Будете кушать два раза в день – утром и вечером. На всех будет выдаваться горячая свежеприготовленная еда в походных кухнях. Никаких разносолов не обещаю, но каша, сдобренная подсолнечным маслом, будет точно. Иногда и с мясом, правда, не обильно. Время от времени вам будут выдавать соленые огурцы, моченые яблоки и прочее. Но опять-таки умеренно.

– А как на месте обустраиваться? У нас ведь даже на посев ничего нет, – обреченным голосом спросил Демьян Петрович.

– Вам все необходимое выдадут на месте. И посевные материалы, и лошадь, и инструменты для занятий сельским хозяйством, например плуг и прочее. Если желаете, я могу зачитать весь список.

– Но… такая щедрость… за что? – недоверчиво спросил Демьян.

– Это не щедрость. На третий год вы начнете уплачивать небольшой налог с получаемого урожая. Он пойдет на погашение стоимости выданного вам добра. На десятый год льготные условия закончатся, и вы станете полноценным налогоплательщиком. Это означает, что налог немного увеличится, так как вы обживетесь и освоитесь на новом месте.

– А много ли там общинной земли? Да и крупна ли сама община?

– С момента подписания этой бумаги вы больше не являетесь общинным крестьянином. На новом месте вам будет выделено сорок десятин земли в личное владение и обработку.

– Сорок?! – Глаза Демьяна округлились, так как за всю свою сознательную жизнь он никогда больше десяти десятин и не видел, а тут такой простор…

– Хочу пояснить – новых десятин[107], которые примерно в три целых четыре десятых больше старых. То есть в старых измерениях вы получите что-то около ста тридцати семи старых десятин. Этого должно хватить и для посевов, и для покосов, и для пара. Кроме того, после изыскания людей в вашем уезде будет штат бесплатных земских специалистов. Например, врач, агроном и так далее.

106

Кулаками на селе в XIX веке и в первой половине XX века называли ростовщиков, которые жили с процентов, собранных с односельчан. Хозяйства, как правило, не вели, либо использовали бесплатный труд тех односельчан, кто никак не мог вернуть долг, но желал хоть как-то оправдаться.

107

Имперская десятина появилась в качестве альтернативного названия термина «гак», введенного несколько раньше. Представляет квадрат площадью 34 342 кв. м, 3,4342 га.