Роза огня - Лэки Мерседес - Страница 52

Однако Дюмон собрался уезжать, когда начинать ритуал было уже слишком поздно; драгоценное время уходило безвозвратно. Наконец стало ясно, что никакой надежды на успешную попытку нет. В Камероне кипела ярость; он вскочил и начал мерить шагами кабинет, словно запертый в клетке зверь.

Наконец он повернулся к зеркалу, как делал уже не раз за последние три дня, и вызвал образ Розы Хокинс в надежде, что это поможет ему обрести спокойствие. Он пристально следил за девушкой во время ее посещения города и находил тайное удовольствие в ее радости. Впервые за много дней он искренне рассмеялся, следя за тем, с какой детской жадностью Роза накинулась на книги в книжной лавке, наслаждался видами Чайнатауна вместе с гуляющей по оживленным, полным красок улицам девушкой, с новым интересом смотрел на здания и людей.

Он невидимо присутствовал в ложе оперного театра, и хотя исполнение оставляло желать лучшего, получил больше удовольствия, чем если бы певцы были собраны из самых знаменитых театров Европы. Роза так трепетала от самого факта посещения Оперы, что музыка для Камерона обрела дополнительное очарование. Что же касается оперетты Виктора Херберта, Камерону и в голову никогда не приходило, что можно получать удовольствие от такой примитивной, приторно-сладкой музыки, но Роза ею наслаждалась, и ее радость была заразительна.

Камерон не смог наблюдать за девушкой единственный раз — когда она была в лавке господина Пао. Старый хитрец так заботился о своем уединении, что более примитивное заклинание Камерона оказалось бессильно перед магией китайца. Интересно, зачем она пошла к китайскому аптекарю? Может быть, какое-то женское недомогание? Что ж, если так, Роза поступила правильно, обратившись к китайскому целителю и не полагаясь на патентованные средства. По крайней мере Снайдеру хватило здравого смысла отвести ее именно к Пао. Очень многие из китайских травников добавляли в свои лекарства большие дозы опиума, а подобное лечение не позволило бы Розе успешно справляться со своими обязанностями.

Зеркало показало Камерону то, что он и ожидал увидеть: Роза сидела в мерно покачивающемся вагоне и читала книгу. Она так погрузилась в чтение, что не замечала ничего вокруг. Было уже слишком темно, чтобы судить, где находится поезд, но в любом случае Камерон не ожидал, что она вернется особенно скоро.

Внезапно его охватило безрассудное желание испробовать заклинание немедленно, невзирая на возможные последствия. В конце концов, это всего лишь один из вариантов ритуала, к которому он прибегал много раз. Самое подходящее время, правда, миновало, но, возможно, это не так уж и важно. Он однажды пробовал прибегнуть к заклинанию в разгар дня, и безрезультатно; может быть, час не был решающим фактором.

Зато расположение звезд как раз было весьма решающим фактором, а звезды все еще благоприятствовали ему. Камерон резко вскочил на ноги, не сомневаясь больше в своем решении. Что ж, он сделает попытку, и к возвращению Розы все будет закончено. В конце концов, заклинание очень простое, так что же тут может получиться не так?

Роза оставила багаж на платформе, уверенная в том, что он будет доставлен в ее комнаты, как только она отдаст приказ» пустому» воздуху. Было уже существенно позже десяти; поезду Камерона пришлось ждать на запасном пути, пока пройдет экспресс. Составам, идущим по расписанию, нельзя мешать ни под каким видом: для любого железнодорожника это непреложное правило, а Камерон — слишком опытный железнодорожник, чтобы это правило нарушать.

Роза поднялась в дом на лифте; теперь она уже умела им пользоваться без посторонней помощи. Ее каблучки звонко стучали по мраморному полу вестибюля и по ступеням лестницы. Когда девушка открыла дверь своей комнаты, весь ее багаж — коробки, книги, сундук с одеждой — уже ждал ее там.

Но ждал не только багаж.

Посреди комнаты в воздухе висела саламандра, в возбуждении разбрасывая искры. Розе показалось, что она узнает существо по характерному сочетанию цветов: это была не «ее» саламандра, сияющая ярким желтым светом, а оранжево-золотая, та самая, что отличалась особенной сообразительностью и откровенностью и большую часть времени проводила с Камероном.

— Роза Хокинс! — взволнованно выкрикнула саламандра, — Ты должна пойти со мной! Хозяин болен и нуждается в твоей помощи!

Первой реакцией Розы было недоверие.

«Болен? Камерон? Но… Как может сверхъестественное существо — саламандра — определить, что человек болен?»

Если Камерон пьян, наверное, саламандра может счесть это болезнью. А если дело обстоит именно так, он едва ли обрадуется ее вторжению. Пожалуй, следует сначала удостовериться… Не обращая внимания на взволнованно танцующую в воздухе саламандру, Роза подошла к переговорной трубке и несколько раз позвала Камерона по имени.

«Наверняка тут какая-то ошибка. Он был в добром здравии, когда я уезжала. Саламандра что-то путает. Как мог он тяжело заболеть меньше чем за три дня?»

Ответом ей была тишина. Потом, когда Роза громче повторила имя Камерона, до нее донесся далекий глухой стон. Она еле расслышала его, но все равно волосы зашевелились у нее на голове, а по спине пробежал озноб. Такой звук не мог издать пьяный человек. Это был вой зверя — умирающего зверя.

Больше не раздумывая, Роза повернулась, подхватила юбки обеими руками и бросилась бежать.

«Господи Боже, что могло случиться? Он же был совершенно здоров! Может быть, он себя ранил? Нет, саламандра сказала» болен «, а не» ранен «. Какая болезнь развивается так быстро?»

Она промчалась по коридору и спустилась по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки.

«Может быть, это последствия того самого несчастного случая? Где Дюмон? Почему его здесь нет? Почему он не знает о болезни хозяина?»

Внезапно Роза почувствовала себя виноватой. «Возможно, он был болен все это время. Лежал здесь в одиночестве с самого моего отъезда, мучился…»

Когда девушка добежала до площадки второго этажа, перед распахнутой дверью в апартаменты Камерона ее ждала саламандра.

— Скорее! — прокричала она и скользнула внутрь, освещая дорогу своим сиянием. Роза бросилась следом; сердце бешено колотилось, по шее скатилась капля пота. В помещении было темно, единственным источником света служила саламандра.

«Не может же быть так, чтобы он лежал здесь, лишенный помощи, целых три дня, — твердила себе Роза, следуя за саламандрой и глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться. — Дюмон же был здесь все время, да и саламандры не допустили бы такого. Должно быть, несчастье случилось только что. Но что произошло?»

Ее каблучки выбивали приглушенное стаккато по покрытому ковром полу. В душе зародился новый страх. Сейчас она увидит Ясона Камерона, теперь уже дело не ограничится разговорами с помощью переговорной трубки; ей воочию предстанет результат несчастного случая, изуродовавшего Камерона и превратившего его в отшельника. Наверняка увечье ужасно — иначе оно не заставило бы его запереться на единственном этаже этого похожего на дворец дома. Роза не обращала внимания на комнаты, мимо которых пробегала по коридору — такому же, как и этажом выше. Саламандра знала, где находится Камерон; по крайней мере искать его не придется.

Когда саламандра влетела в последнюю из дверей, Роза приготовилась увидеть нечто ужасное. Она вбежала туда и остановилась: сияющее существо повисло в воздухе над темной фигурой атлетически сложенного мужчины. Он лежал на полу лицом вниз, скорчившись, как если бы рухнул, лишившись сознания; капюшон скрывал его лицо. Одеяние напоминало сутану, какую носят монахи, однако было сшито из алого бархата, а не грубой домотканой шерсти.

Комната была довольно странной: очень большой (Роза не думала, что в этой части дома может находиться такое просторное помещение) и совершенно лишенной мебели; любой звук отдавался здесь эхом, которое не смягчалось коврами, покрывавшими пол во всех остальных комнатах. Сам пол был сделан из сланца или какого-то другого сходного камня, на нем виднелись начертанные мелом фигуры, теперь наполовину стертые. Позади лежащего человека высилось нечто, что нельзя было бы назвать иначе, как алтарь; по обе стороны от него стояли подсвечники с огромными свечами белого воска толщиной в руку.