Первые шаги (СИ) - Минаев Дмитрий Николаевич - Страница 76

– Что ж раньше не подумала? – проворчала Фэра.

– А я видела что ль?! Лучше спину протрите, – огрызнулась служанка, скрываясь из глаз.

– Действительно, что ж мы стоим, приступай, Гэва, – засуетилась за моей спиной матрона.

– А кто рану будет держать, – надавила она посильнее, отчего я поневоле зашипела, – да не получится у меня.

– Разве ты мужу ран не мыла?

– Так то муж, а это – нирта.

– Ну ладно, я сама. Держи её покрепче!

Моё правое предплечье сдавили, будто клещами.

– Больно! – зашипела я.

Хватка тут же ослабла.

– Ничего, Ола, – приговаривала Фэра, – сейчас разведём водичку потеплее, добавим отвар…

И так далее, комментируя свои действия. Её голос убаюкивал. Наверное, я бы снова задремала, если бы боль не дёргала каждый раз, когда тряпка касалась раны и тянула кожу. Приходилось терпеть, стиснув зубы, лишь изредка шипя или сопя. Не, ну больно всё-таки!

Рука моей майор-дамы опустилась ниже. Рану дёргать перестало, зато по спине вниз устремились тонкие струйки воды. По копчику и дальше… Неуютно знаете ли. Случайно коснулась колена и тут же отдёрнула руку. Они были все измазаны не успевшей засохнуть кровью. Наверно придётся выбросить.

Не заметила, как вошла Эна, что-то упорно пряча за спину. И чё это они со мной ещё хотят сотворить? Аж мороз по коже. Моя младшая служанка завозилась сзади с какими-то железками. Спине стало ещё холоднее.

– Выпейте, нирта, – девушка сунула мне под нос какую-то гадость.

Мерзопакостное оказалось пойло и на запах, и на вкус. Дрянь какая.

– Сейчас мы ранку обработаем, придётся потерпеть.

– Уй!

Я аж подпрыгнула. Предупреждать же надо! В многострадальную часть моего тела, будто раскалённой кочергой ткнули. Затем из огня кинуло в полымя. Потом Эна вроде бы касалась раны, но я ничего не чувствовала. А, может, вступило в действие дурманящее зелье, что выпила перед этим, потому что перед глазами всё помутилось.

Помню только обрывки фраз:

– …Ты что ей дала? Она же едва жива, – напустилась Фэра на Эну.

– Не рассчитала малость, – откликнулась та.

– Доза, небось, на взрослого мужика.

– Даже чуть больше.

– Куда такую? Нарга свалить можно.

– Он и от меньшей упадёт. А нирта до сих пор в сознании, вон вокруг неё что-то шевелится и клубится. Вам то что, а мне сначала голову оторвут, а потом будут разбираться…

Эна говорила что-то ещё, но я, похоже, уже отключилась.

Следующий раз я вынырнула из мутной пелены забытья, когда пришлось нагнуться над лоханью. Женщины мыли мне волосы. Самой мне с этим было уже не справиться. Без посторонней помощи на ногах не могла стоять.

Потом я очнулась сидя в этой деревянной "ванне", судорожно пытаясь вцепиться в борта, но руки соскальзывали.

Да, и ещё, взгляд зацепился за какую-то железку на подносе.

– Что это? – прохрипела не узнавая собственного голоса. Хотела указать рукой, но та не поднималась.

– Да, это,… – замялась Эна, – обломок копья.

– Его выдернули у вас из спины, – подхватила Гэва.

Ну ни х… ж себе! Мне он показался таким же длинным и широким, как зусульское копьё Хэры. Зрение окончательно перестало повиноваться, как и слух, но то, что остальные женщины дружно накинулись на мою старшую служанку, шипя, как дикие кошки, я уловила.

Последний проблеск сознания, когда меня вымытую и вытертую укладывают в постель. А что на голове накручено? Понятно – полотенце. Ну и фиг с ним. Спать! Спать! Спать! Красота-а-а-ау-у-ы.

Окончательно очнулась я лишь на пятый день. Нет, как-то не верится, что всё это время провалялась пластом. Вроде ела, пила и… наоборот. В общем, вы поняли… Но вот, убей меня, – ничегошеньки не помню. Прям какой-то провал в памяти. Будто всё с диска стёрли и отформатировали.

Новый отсчёт времени начинается лишь с пятого… э-э, нет, шестого дня после побоища… Или седьмого? Нет, точно шестого. Когда ни свет ни заря ко мне припёрся эльфийский владыка.

Лаэрииллиэн Эрвендилтоллион сел на стул и угрюмо уставился на меня. В воздухе повисла мёртвая тишина. А чевой-то он такой смурной? Порылась в разбитых вдребезги осколках памяти. О-о-о! Я ж накануне его послала. Надеюсь, достаточно вежливо, раз мне голову не оторвали и в футбол ею не сыграли. И чего он сейчас выжидает? Ждёт извинений? Фигушки, не дождётся! Уж ему ли с его возрастом не знать, что не следует приставать к одурманенной женщине. Тем более, если у неё что-то болит.

– Нирта, вы ничего не хотите мне сказать? – нарушил тишину владыка.

– Не-е-ет, – невинно захлопала я глазками.

– И что произошло позавчера, вы, конечно, не помните?

– Не-е-е, – замотала я головой, уйдя в полную несознанку.

– Значит, и извиняться не будете?

– Ну почему же, если я сказала, что-то в беспамятстве, прошу меня простить.

Эльф только хмыкнул

– И вообще, лаэр Эрвенд, как вам не стыдно?!

– Мне?!

– Конечно. Приставать к женщине, когда она не при памяти, всё равно, что иметь дело с… чуть не брякнула "динамитом"… взрывчаткой, которая так понравилась Ниллимарону.

– Ладно, Ола, – усмехнулся владыка, – будем считать, извинения приняты, у нас без того много дел…

Их действительно оказалось невпроворот. И всё – табиры, табиры и ещё раз табиры. Оказывается в плен мы взяли не полсотни степняков, как я считала, а чуть ли не три. Ну, немногим меньше. Раненые, старики, женщины, дети. В основном из родов Дешторр, который возглавлял сам Деширмач-лаим, и Ялларйем. Похоже, подчинённые братьям кочевники слишком понадеялись на отвагу и удаль своих предводителей. Остальные то три рода почти полностью сбежали, за исключением раненых и их семей, до которых никому не было дела. Ещё один табирский закон: "спасение утопающих – дело рук самих утопающих". Не успел сбежать – покорись судьбе.

Нет, и что теперь делать с такой тьмой тьмущей кочевников?

– И где они все обретаются?

Блин! Одних ойлонцев оказалось под шесть сотен. Со всеми отбитыми ранеными, женщинами… и так далее. Такой прорве народа при всём желании внутри замка не поместиться.

– Стали станом на Поле Мёртвых.

– Что?

– Так теперь народ обзывает место битвы с табирами. А ойлонцы, те кочуют чуть ли не до самой крепости.

– А как же орда, их же всех перебьют?

– Вы ничего не знаете?

– Что не знаю?

– И никто не сказал?

– Да вы что, издеваетесь?!

Кто не сказал? Чего не сказал?

– Мне сперва показалось, что вы мне голову морочите. Ола, вы правда ничего не помните и не знаете?

– О-о-о, – простонала я, закатив глаза.

– Табиры ушли.

– Что?!

– Орды больше нет, она ушла. И Тархурабан, и Аш-Кийшарр. Один ушёл к имперской границе и там переправился на другой берег, второй – через остров. Интересное у них там вышло дело…

И Эрвендилтоллион поведал мне подробности бегства наших врагов.

Первому "помогли" уйти Тархурабану-джеху… Точнее, не ему самому…

В общем, вот как было дело. На третий день после битвы, когда я валялась в беспамятстве, табирам наконец пришла долгожданная помощь – ещё четыре парлиса, которые, правда, ещё предстояло собрать. Не помню, рассказывала или нет, но все свои "адские машины" имперцы перевозят в разобранном виде. И уже на месте быстренько собирают, как какой-нибудь конструктор Лего.

Так случилось и на этот раз. Роверцы, ничтоже сумняшеся, припёрлись в ту долину, где я накануне убила ханского сына и ещё нескольких военачальников и, как ни в чём не бывало, принялись монтировать свои игрушки. Словно не ведая, что буквально в двух шагах от установленных им палаток, пали их товарищи. Или этой партии смертников, прибывшей по наши души, решили ничего не сообщать?

Короче, имперцы занимались своими делами, а наши эллиены своими, устанавливая на горе камнемёт.

Между прочим, к идее втащить парлис на скалы и я приложил свою руку,… точнее голову.

Как же, помню. Эрвендилтоллион тогда сокрушался, что нет подходящего места – одни остроконечные пики. Ну, я и предложила сровнять их.