Западня - Лыхвар Александр - Страница 94

Едва Роберт отнял ладошки от ушей, и открыл глаза, как все повторилось снова, только на этот раз мощность взрыва была в несколько раз больше больше. После вспышки содрогнулась почва и ударная волна опять швырнула в овраг то, что только что было деревьями и кустами, только в этот раз над скорчившимися в овраге людьми летели вырванные с корнем стволы деревьев. Самые большие стволы не долетали до другого края оврага, а с треском обрушивались в низ, падая, крошились в щепки от своего собственного веса. Через секунд пятнадцать все стихло.

Керон, лежавший ничком, со стоном приподнялся на локтях. Его глаза сильно слезились. Роберт сидел, закрыв руками голову и лишь слегка раскачивался из стороны в сторону. Сильно щурясь, Керон осмотрелся. В стороне был настоящий завал из бревен и выброшенной взрывами почвы. Чудом ни одно из бревен не упало в то место, где они находились.

– Ну как ты себя чувствуешь? – Спросил у Роберта Керон и почти не услышал собственного голоса.

Роберт, скорее не услышал, а почувствовал, что к нему обращаются и повернулся к Керону. В голове гудело и этот гул поглотил все остальные звуки мира. Голос друга звучал непривычно далеко и тихо, хотя говоривший сидел рядом.

– Как ты?! – Повторил свой вопрос Керон.

– Вроде живой! – Прокричал Роберт. Он едва услышал свой собственный ответ.

Керон вытряхнул из своих волос почву, которой его забросало, встал и сделал несколько неуверенных шагов к тому месту, где только что лежали их вещи. Теперь там возвышалась приличная куча бурого грунта, приложенная сверху для надежности толстенным бревном. Со стоном встал Роберт и шатаясь подошел к Керону.

– Слушай, а я и не думал, что грохнет так сильно. Это так и должно было быть?

– Ты про что? – Спросил Керон.

– Почему было два взрыва?

– Откуда я знаю? Может эта штука какого-то двойного действия, а может еще кто-то сделал такой же фейерверк? Но одно я знаю точно, так это то, что никакой погони за нами больше нет. Из-за трагической гибели загонщиков она прекратилась, – улыбнувшись пошутил Керон.

– Что будем делать вначале, вылезем и посмотрим, что мы натворили, или сначала отроем наши вещи?

– Пошли лучше посмотрим, – предложил Роберт. Его самочувствие постепенно улучшалось. Гул в голове становился тише, сознание прояснялось.

То, что они увидели, когда с трудом взобрались по крутой стенке оврага, поразило их обоих. Они оказались на полностью расчищенном от леса пространстве, посреди которого возвышался примерно на километр в высоту, обычный после такого мощного взрыва пылевой гриб. Он еще рос, подгоняемый вверх сильной тягой. Влажная почва тропического леса, мгновенно высохла после взрыва, превратившись в пыль, из которой и состояла широкая, все еще заворачивающуюся шляпка гриба. Несколько правее и гораздо дальше набирала силу его точная копия. Из-за разного расстояния, с которого их наблюдали Роберт с Кероном, они казались одинаковыми, хотя здравый смысл тихо подсказывал, что тот что дальше, должен быть гораздо больше.

Единственными деталями, слегка выступающими над поверхностью, были кое-где сохранившиеся расщепленные пеньки, но и те были в высоту не больше полуметра. Видимо корневая система этих деревьев была развита лучше, чем у всех остальных, или они обладали хрупкой древесиной, так что их не вывернуло с корнем, как все остальные, а обломало стволы у самой поверхности. Мелких деревьев не наблюдалось. Силой взрыва они были отброшены далеко от этого места. Исполинские великаны, лежали рядом с теми местами, где они только что возвышались и в таком положении еще больше поражали своими размерами, правда листва на их кронах отсутствовала – ударная волна оборвала и унесла прочь все, до последнего листика.

– Ну мы и дали, – изумился увиденному то же потихоньку приходивший в себя Керон. – Даже я не думал, что грохнет так сильно.

Роберт не поддержал диалога. Он щурился от белого света, стоявшего в зените Карманта, старательно прогревающего только что образовавшуюся большую поляну, но даже этот, непривычно яркий в джунглях свет открытого места, не шел ни в какое сравнение с той вспышкой, которая до сих пор стояла у него перед глазами, или быть может была отпечатана в его мозгу, да и не только в мозгу – на сетчатке глаз то же.

– Ты знаешь, я понял, – не унимался Керон, почему было два взрыва. Нам как всегда не повезло. Если бы мы немного подождали, то не нужно было тратить наш заряд. Но нельзя же всего предугадать.

– Что ты этим хочешь сказать?

– Я хочу сказать, что понял, почему взрывов было два. Первый был наш. Это точно. А второй от того челнока, который загоняли в воздухе штурмовики. Приметно так и должна взрываться силовая установка корабля, ударившегося о препятствие на большой скорости. Нам еще повезло, что он рухнул далеко от сюда. Немного бы ближе и нас бы заживо похоронило в том овраге.

– Может от него что-то осталось? – С надеждой спросил Роберт, в котором вдруг проснулась неестественная ему практичность.

– Вот в этом я сильно сомневаюсь. Обычно после такого взрыва ничего не остается, хотя если хорошенько поискать, то наверняка можно набрать целый карман мелких обломков, но я бы этого не советовал делать. Во-первых, там в этом месте сильная радиация, особенно в первые несколько суток, а у нас нет даже легких защитных костюмов, не то, что скафандра, а во-вторых, есть такое поверие, в котором говориться, что ничего нельзя брать с места катастрофы.

– Это почему же нельзя.

– Говорят, что если что-то взять после аварии себе, то скоро сам попадешь в подобную переделку. Я хотя в это особо и не верю, но ни за что не возьму ничего себе с подобного места.

– А говоришь, что не веришь.

– Думай, как знаешь.

– Слышишь, – сказал после паузы Роберт, – как ты думаешь, а как здесь на счет радиации. Керон огляделся вокруг.

– Откуда я знаю, – неопределенно сказал он, – у нас же нечем померять. Скорее всего фон приличный. Насколько я знаю, очень редко бывает, что создатели таких штук беспокоятся о таких мелочах, да и стоят эти «безопасные» штучки гораздо дороже. Вряд ли снабженцы Люиса выбрали именно такие экземпляры.

– Тогда нам нужно поскорее убираться отсюда, а то наберемся тут, а потом будут волосы в тарелку сыпаться.

– А я уже и забыл когда ел из тарелки, – погрустнел Керон и развернувшись побрел обратно к оврагу.

Используя подобранные тут же широкие щепки, они около двух часов отрывали рюкзак и один из своих плазмометов. Вещи и припасы оказались засыпаны гораздо глубже, чем они расчитывали и пришлось хорошо потрудиться. Сильно мешало упавшее сверху на предполагаемое место бревно. Пришлось подрываться со стороны.

Достав свои вещи, они, все перепачканные глиной и похожей на торф почвой, выволокли их из оврага и оставив за спиной растерзанные джунгли и два черных, пылевых облака, в которые превратились атомные грибки под действием легкого, но настойчивого ветерка, направились на запад, прочь от Вольного города. Это они сделали не сговариваясь. Ни у кого не было желания задерживаться в месте, в котором каждый кубический миллиметр пространства, с большой частотой, прошивался частицами распада оставшихся после реакции изотопов, стремящихся вновь стать нормальными, стабильными элементами.

По мере того, как они продвигались, поломанных деревьев становилось все меньше и меньше. И вскоре уже ничего не напоминало о происшедшем. Керон заметно повеселел и даже отважился на шутку:

– Представляешь, как им всем уши заложило?!

Кому это «им» он не уточнил. Неожиданно для себя, Роберт ее поддержал, и они вдвоем долго смеялись. Это была природная, здоровая реакция. Находящаяся в стрессовом состоянии психика, автоматически защищала сама себя. Они еще перебросились несколькими шутками, и на душе у обеих стало легко и просто. Даже идти стало легче, и рюкзаки уже казались не такими тяжелыми. Обеим даже показалось, что вдруг сама Жизнь приобрела едва уловимый, но все-таки смысл.

На расчищенные взрывами участки успевшей прогреться почвы, причудливо кружась в воздухе, опускались принесенные ветром парашютики-семена. И если бы там оказался внимательный наблюдатель, то присмотревшись, он бы обнаружил, малюсенькие, высотой всего в несколько миллиметров, бледные росточки. Это дождались своего часа, дремавшие долгие годы во мраке леса семена, на всю катушку используя случайно выпавший им шанс на жизнь.