Рудники минотавра - Хелемендик А. - Страница 18

И как раз когда она уже готова была выпустить его руку, перед ее мысленным взором возникла блестящая нить, лежащая на земле. Нагнувшись, чтобы подобрать ее, Конни открыла рот от удивления: нить пульсировала в ее руке, как маленькое сердечко. Следуя этой подсказке, девочка быстро продвинулась по лабиринту сознания Минотавра. С каждым шагом свет становился все ярче. Повернув за последний угол, она шагнула на арену, залитую ослепительным светом. Трибуны были пусты, но посреди арены сражались друг с другом матадор и бык — или это был танец? Матадор в сверкающем на солнце костюме размахивал алым плащом перед глазами быка, а бык склонял позолоченные рога и бросался на тряпку. Они кружились в бесконечном движении, не обращая внимания ни на кого больше. Этот танец объединял человека с быком. Конни чувствовала отвагу в сердце Минотавра, готовность служить другим в темных закоулках земли, вдалеке от его родной стихии. Сражение закружилось быстрее. Шкуру быка проткнуло копье, рог пронзил бок матадора — из ран на землю брызнула кровь. Конни упивалась жаждой крови, которая горячим потоком струилась из вен Минотавра, — жаждой смерти и насилия, которую держали под контролем лишь правила этого танца.

— У тебя тоже есть эта жажда, только спрятанная глубоко-глубоко. У всех людей она есть, — рассказывал ей Минотавр. Их контакт был обоюдным: пока она исследовала его разум, он зондировал ее сознание.

— Думаю, так и есть, — нехотя призналась Конни, думая о буре и о том, что какая-то часть ее души получила удовольствие от причиненного ею вреда.

— Да, но здесь есть еще кое-что, чего ты еще не понимаешь. В лабиринте твоего сознания, очень глубоко, есть еще что-то; ты поймешь это, если осмелишься заглянуть туда и найти.

Конни резко выпустила его руку.

— Туда лучше не заглядывать, — сказала она.

Она открыла глаза и увидела, что Минотавр смотрит ей в лицо.

— Ты не должна стыдиться того, кто ты есть, — мягко сказал он.

— И ты тоже.

Он фыркнул:

— Я уже не вполне тот, кем был когда-то. Ты же пока цела и невредима.

— Ты не должен так думать. Твой глаз — какое он вообще имеет значение?

— Какое значение? Да в этом все: не потому, что я искалечен, а потому, что это не дает мне браться за задания, для которых я был рожден, и выполнять мое природное предназначение.

С губ Конни чуть было не слетели слова о том, что она уверена: Общество сможет помочь ему вновь обрести самоуважение, — но потом она вспомнила, что сейчас не в том положении, чтобы предлагать другим помощь Общества.

— Так кто же, — спросила она, уводя тему разговора от этих болезненных раздумий, — кто еще прячется здесь рядом с тобой? Кто они?

Минотавр подбросил в огонь еще одно полено, выбив к потолку сноп искр.

— Хворые водяные эльфы, бездомные древесные духи, разбитые горные гномы — много есть существ, которым требуется пристанище, и все они в конце концов оказываются здесь.

— Где они?

— Ждут тебя. Они ждут тебя с тех самых пор, как узнали, что ты живешь неподалеку. Они ждут, что ты исцелишь их.

— Но я не могу их исцелить! Я же говорила тебе: мне больше не позволено быть Универсалом.

— Ты всегда будешь Универсалом: это твоя сущность, являешься ты членом Общества или нет. В глубине души ты и сама это знаешь. Ты думаешь, я не вижу страха, который тебя гложет? Ты боишься использовать свои возможности, чтобы нечто, что ты не умеешь контролировать, не произошло снова, верно?

Конни кивнула, признавая правду, — теперь, когда она услышала ее произнесенной вслух.

— Ты что, собираешься позволить страху перед тем, кем ты можешь стать, остановить твое взросление? Здесь уже и так слишком много зачахших жизней. Нам не нужна еще одна такая.

Конни всмотрелась в тени, скользящие там, куда не падал свет от костра, и впервые заметила, что из темноты на нее глядит множество глаз. Их были сотни — слишком много, чтобы она ясно могла их различить. Минотавр, проследив за ее взглядом, обратился в темноту:

— Выйдите. Покажитесь.

Струйка речной воды вытекла на свет и побежала к Конни. Когда она достигла ее ног, из лужицы поднялась сгорбленная фигура с чахлыми руками и незрячими глазами, одетая в лохмотья колеблющейся ткани, подобные сорной траве. Позади водяного эльфа прихрамывал древесный дух со сломанным хвостом-веточкой, облысевшей шубкой и кожей-корой, слезающей клоками. Третьим существом, притопавшим в кольцо света, был серый, тускло блестевший горный гном с откинутым на плечи капюшоном, череп его был расколот посредине, через все лицо, отчего его черты печальным образом смещались и искажались: один глаз был на ширину ладони выше, чем другой. За ним последовало множество других созданий, и на всех были явственно видны следы ранений или болезней. Конни в конце концов оказалась окружена толпой существ, глядящих на нее надеждой, теплящейся в глубине глаз.

— Как такое с ними случилось? — спросила Конни Минотавра, испуганная и потрясенная открывшимся перед ней зрелищем.

— По вине существ твоего вида: из-за вашего загрязнения природы, земляных работ и добычи ископаемых.

— Из-за нефтяного завода? — догадалась Конни, и сердце ее наполнилось жгучей ненавистью к мистеру Квику и его приспешникам.

— Некоторые да, — сказал Минотавр, показывая на нескольких созданий, жавшихся друг к другу позади других. — Но другие заболели в прошлом году, когда здешний фермер использовал на своих полях слишком много удобрений.

— Мистер Мастерсон? — переспросила Конни, не веря своим ушам.

Минотавр кивнул и показал тлеющей головней на группку древесных духов.

— Эти лишились убежища, когда луга были распаханы под строительство новой дороги. Они бежали сюда, спасаясь от машин. Никто из них не сможет начать новую жизнь и найти себе новый дом, пока ты не исцелишь их. Вот в чем задача Универсала.

— Но я не знаю как!

— Тогда тебе следует это выяснить.

Конни почувствовала, как на нее с надеждой устремились взгляды множества глаз. Они не понимали, как слаба была та, в кого они верили.

— Но у меня больше нет доступа к библиотеке Общества. Как же я это выясню?

— Ответ лежит не в библиотеках, а в твоем собственном сердце, если ты осмелишься туда заглянуть и найти его. Однако ты слишком боишься это сделать, ведь так?

— Да, — шепотом призналась Конни.

Взволнованный ропот прокатился по толпе существ. Из незрячих глаз водяного эльфа выкатилась слеза.

— Почему Общество отвергло всех вас? — в отчаянии спросила она. Неужели она должна решать эту проблему сама?

Минотавр проворчал:

— Общество сбилось с пути: нужно, чтобы во главе его снова встал Универсал и показал, как заботиться о каждом существе, особенно о тех из нас, кого вынесло на обочину жизни.

— Но Общество вообще не хочет больше видеть меня, не говоря уже о том, чтобы принять меня в качестве лидера.

— Тогда мы тоже погибнем.

— Конни! Конни! — вдалеке послышались зовущие ее голоса.

Минотавр поднялся на ноги и повел носом, принюхиваясь.

— Они снова преследуют тебя. Хочешь, я прогоню их?

— Нет! — Конни поспешно вскочила. — Это мои друзья. Я пряталась от них, потому что мне было стыдно.

— Понимаю, — кивнул Минотавр.

— Я должна возвращаться.

Покалеченные создания снова стали растворяться в темноте, тихо шурша лапами по каменному полу.

— Да, — согласился Минотавр. — И все же подумай о том, что я сказал. Ты нужна нам. Ты нужна нам, чтобы войти в твой собственный лабиринт.

Конни покачала головой:

— Я еще не готова.

— Нет, но я буду здесь и помогу, когда ты будешь готова, — мягко сказал он, провожая ее до входа в свою пещеру и вручая горящий факел. — Ты найдешь своих друзей, если пойдешь прямо по этому коридору. Не сворачивай налево. Там глубокая шахта, которую даже я никогда не исследовал.

Конни кивнула в знак того, что все поняла.

— Что ж, тогда до свидания. — Она обернулась. — Но я даже не знаю твоего имени.