Леди-рыцарь. Трилогия - Федорова Екатерина - Страница 61

– Молока, – довольно сказал Слуди. Пальцы Сереги нащупали фляжку. Он принял, отвинтил крышечку, впихнул флягу в трясущиеся руки мальчонки. Прислушался к довольному чмоканью. Сбоку серой тенью вынырнула леди Клоти.

– Сэр Сериога! Нет, скорее это к вам… э-э… достопочтенный текулли. Или к вам, достопочтенный лекарь. Есть ли в городской стене место, где можно выскользнуть из города? Какие-нибудь ворота, где охраны поменьше, да и та все время в шпору пьяная?

– Скотские вороты…– крякнуло из-за Серегиной спины. Голос принадлежал карлику.

Лекарь, уныло растопырившийся на конской спине позади высоченного рыцарского седла леди Клотильды, подтвердил с высоты вороного битюга:

– Воистину, благородная леди. Скотские ворота, гм… Там поблизости пруд, куда стекаются нечистоты со всего города, и ворота, через которые вывозят дохлый скот, казненных и прочие отходы… Посему охрана там из самых… самых… таких, про кого не жалко будет услышать, что он спьяну в пруде нечистотами захлебнулся. Только хочу предупредить, что амбре там такое, что и охраны, если подумать, никакой не надо.

– Ничо… – великодушно разрешила леди Клотильда, – пусть воняет. Мы, рыцари, тоже, если подумать, не фиалками благоухаем…

– Припоминаю поговорку, – живо откликнулся лекарь. – Воняет, как от странствующего… Ох, простите, милостивая леди… Я ничего такого не имел… Возраст, заговариваюсь, знаете ли, вот и…

Клоти оглушительно фыркнула. Сереге даже показалось, что одобрительно…

Они вновь неслись в полной темноте. Серегин конь ровно держался за хвостом вороного, выглядевшего во тьме просто чернильной тенью. Он в душе вознес горячую благодарность леди Эспи за то, что подобрала для него такого умного и выученного конягу. Гораздо более умного и выученного, чем он сам. Вот он бы в такой темноте сразу же отстал и заблудился…

Где-то через три-четыре минуты, пройденные на хорошей, размашистой рыси, нос стал ощущать неприятные ароматы. Через пять минут вонь уже шибала в нос. Через шесть у Сереги защипало глаза.

Они миновали район, застроенный ветхими одноэтажными домишками. Большая часть из них вросла в землю чуть ли не по самые крыши. Свернули на земляную насыпь, подковой огибавшую ровное зеркало громадного водоема. В неподвижной воде отражались звезды, светившие блеклым светом с безлунного здешнего неба. А еще от воды пахло. Непереносимо. Грязью, гнилью, испражнениями… Только бы Мишку не стошнило. Он, как назло, еще и поел только что…

Насыпь вывела их к бревенчатым воротам, скудно освещаемым подвесным фонарем. Из сторожки, стоявшей рядом с воротами, доносился густой храп и тек рекой не менее густой сивушный аромат. Перепойная вонь заглушала даже убийственные ароматы пруда.

Клоти спрыгнула на землю и уже было изготовилась привычно испариться в темноте… Но вдруг остановилась. Похоже, даже задумалась о чем-то. О горе, ведь сейчас темно, и ему, Сереге, не судьба видеть эпохального морщенья гладкого лба…

– Сэр Сериога! Вам следует пойти со мной. Пора вам начать хоть чему-то у меня учиться.

Вот те раз! Вот те два…

Серега с самыми дурными предчувствиями передал вздрогнувшего Мишку в руки карлика. Неловко спрыгнул на землю.

Клоти ухватила его за плечо и потащила за собой,

– Кинжал с вами, сэр Сериога? Нет?! О дьявол! Вот вам мой. Нет, вас и в самом деле любая вошь может до смерти закусать, а вы и сапог вовремя не успеете нашарить, чтобы прибить ее…

Она впихнула ему в ладонь удобную округлую рукоять с углублениями для пальцев, подтащила к дверям сторожки.

– Значит, так. Я выбиваю дверь и стою на входе. На тот случай, если кто-либо сумеет избегнуть вашего удара и посмеет выскочить наружу с подлым намерением поднять тревогу. Вы, сэр Сериога, как только я открою вход, влетаете вовнутрь и каждого… Но по очереди. Они там все равно валяются бесчувственные, пьяные, как оглобли на ярмарке. Пшел!!!

Сереге не хватало воздуха, его мутило – от вони, от ужаса перед тем, что ему предстояло. Леди Клотильда неожиданно повернула его к себе, вгляделась в лицо, едва освещенное качающейся на ветру лампой.

– Значит, так. Если мы сейчас не пройдем через эти ворота, то не пройдем уже никогда. Этот ваш мальчишка-слуга и младенец на руках у Слуди – оба погибнут той смертью, какую изберет для них барон Квезак. Вкусы у него в этом плане весьма разносторонние… В сторожке – воины, обученные убивать. Они непременно постараются убить вас или отловить живым ради маврикиев господина барона – как только отрезвеют. В этом жестоком мире —или мы, или они, сэр Сериога. В данный момент наша судьба в ваших руках. Я понимаю, что это могу сделать и я, но… Может случиться так, что я буду не в форме, и вам придется взять на себя заботу о нашей безопасности. Пора учиться. Перед вами не люди, это всего лишь самые безопасные манекены, каких я смогла найти. Крепче держите нож, сэр Сериога. Бейте в незащищенные участки – шею, левую сторону живота, если на них нет кольчуг. Но лучше в шею. Избегайте бить в голову или в ребра – лезвие может застрять. Помните – наши жизни висят сейчас на острие вашего кинжала… Вот теперь – пшел!

Ударом ноги она выбила дверь сторожки и толчком в спину послала Серегу вперед.

Он сразу же наткнулся на чье-то тело, безвольно распластавшееся по подобию нар. Пружина ужаса, до предела закрученная в нем самим словом “убийство”, туго дрожала внутри. Но была в ней трещинка, была. Он должен. “Идет война, слышите? И чтобы выжить, надо победить!”

Пальцы левой руки нащупали незащищенную ключицу. Он выдохнул, почувствовал, как на глаза наворачиваются непрошеные слезы, сориентировался во тьме сторожки относительно положения тела. И с размаху вонзил лезвие в ямку над левой ключицей.

Попал. Единственный звук, который раздался после удара – жалкий клокочущий всхлип, – утонул в густом храпе тех, кто пока еще был жив. Серега шагнул вперед, слепо нашарил руками две пары сапог по обе стороны от себя. Одна пара, та что справа, беспокойно ворохнулась. Серега метнулся, торопясь успеть к незащищенному горлу и четко понимая, что шансов у него не так уж и много. А если бы этот детина был хоть чуточку менее пьян…

Он успел. Стражник только-только начал подниматься на локтях. Он полоснул кинжалом по горлу, как советовала леди Клоти. Послышался булькающий хрип. Все.

Хрип перешел в мерное бульканье. Господи ты Боже мой… Я – здесь?! Или это все-таки мне снится…

Пустой желудок висел тугим, болезненным комом внутри. К горлу изнутри подступало горькое жгучее месиво, рот свело судорогой. Сквозь шум в ушах он услышал, как вторая пара сапог прогрохотала мимо него к выходу. Но сейчас ему было на это наплевать, у него на руках была кровь, липкая, сладко пахнущая. Человеческая кровь. На ночном сквозняке кровь быстро стыла, стягивая кожу…

Кто-то выволок его наружу и пихнул в спину, заставляя нагнуться. Его вырвало. Он кое-как отдышался, дрожащей рукой нащупал рядом осклизлую стенку и оперся на нее. Нога подгибались. Черт… Нет, о Господи…

– Сэр Сериога! – Рядом раздался треск. Клотильда преспокойно отодрала длинную полосу ткани от какого-то куля на земле, не слишком заботливо утерла ему лицо. – На коня. Проезд открыт.

Куль на земле был стражником. Тем самым, которого угораздило протрезветь раньше, чем дрожащие Серегины руки добрались до него. Именно угораздило, сказать “повезло” в такой ситуации язык не поворачивался. Учитывая, что на выходе его ожидала леди Клотильда. Как мило. Акела на охоте. Акела никогда не промахивается…

За воротами расстилалось темное, бескрайнее поле, сверху укрытое почти таким же темным небом. Они – на свободе! Ни подземелий барона Квезака, ни тайников печально кончивших в конце концов барраядли. Только дорога. “Путь на юг, юный друг, он для нас вечно нов…”

Сытые, явно бездельничавшие и объедавшиеся все то время, пока хозяева томились по подземельям, кони шли радостной рысью. Черный жеребец привычно вырвался вперед, ведя за собой свой маленький табун, леди Клотильда, невидимой тенью скользившая на своем звере где-то впереди, без умолку рассказывала: