Леди-рыцарь. Трилогия - Федорова Екатерина - Страница 90

Серега подумал с минутку. Эх, да сколько ни думай, все равно ведь всем – и королю Феде, и ему самому – ясно было, что он согласится. Где только наша не пропадала! И действительно, где? Ему и самому уже, в конце концов, до крайности стало интересно: неужто и впрямь проклятие черного мага Мак'Дональда предохраняет его от любой смерти, кроме указанной? Стало быть, единственное, чего он должен остерегаться, – это чересчур тесного общения с людьми, открыто просящими о помощи. Учтем-запомним…

– Уговорили, – объявил он, пожимая плечами, – гулять так гулять… Кстати, а в личине кого мне следует вступать в ряды этой… этой крайне доблестной армии имени местной жертвы аборта, сиречь Жанивского?

Король Федя с готовностью выволок из-за спины тючок. Оттуда Серега получил на белы рученьки грубую домотканую серо-коричневую одежонку – увы, но, по всей видимости, ополчение Жанивского состояло сплошь из простонародья. Вместо сапог были выданы башмаки самого что ни на есть печального вида, но кожа у них была толстой, крепкой и вполне надежной наощупь. Серега переоделся, для приличия слегка прикрываясь одежками от короля Феди. Который, нимало не смущаясь, продолжал сидеть поодаль, глядя прямо на него. Что там такое плел лесной хозяин про любовь эльфов к смазливым человеческим отрокам и отроковицам? Впрочем, одернул себя Серега, я не смазлив. Скорее всего, король Федя просто боится отвести глаза от последней надежды на спасение беспутной беглой дочки. Такая вот бедная Лиза по-эльфийски…

Он наскоро оглядел себя, переоблачившегося. Ни дать ни взять крестьянин, благо и патлы за время скитания по миру Нибелунгии отросли немалые – здесь, как он уже успел узнать, на короткую стрижку право имели только благородные. От короля-эльфа был получен коротенький инструктаж на прощание. Так, ничего особенного – место высадки, вероятность встречи в заданном квадрате с милордом Жанивским… Потом опять был скручиваемый простыней воздух, удушье…

На этот раз Серега очнулся в полном одиночестве. Тошнило, побаливала голова. Он кое-как взгромоздился, утвердился на подрагивающих ногах. Лежать было не время, совсем не время… Огляделся. Его выбросило на обочину довольно широкой проселочной дороги, по которой, как заверил его совсем недавно король Федя, в самое ближайшее время и должен был проследовать милорд Жанивский. В сопровождении солидного и хорошо вооруженного отряда стражи – с самыми что ни на есть рекрутскими целями.

Что ж, как говорится, на ловца и зверь… Что в данной ситуации было верно как для милорда Жанивского, так и для него самого – для него-то эти самые рекрутские цели были кстати. Ибо требовалось во что бы то ни стало спасти бедную Лизу…

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Тяжелое детство и деревянные игрушки

В этих краях его благородство милорд Жанивский явно был и царем, и господином – как для своих подданных, так и для всех мимоходячих и проезжачих. Потому как путешествовал отряд его благородия при полном паблисити – совершенно ни от кого не скрываясь. Всадников еще не было видно из-за поворота дороги, а до того места, где стоял Серега, уже вовсю начали долетать их громкие крики и взрывы бешеного хохота, после которых тут же раздавалось перепуганное ржание бедных коней, принужденных везти всю эту “дикую охоту”. Серега движением, ставшим уже почти привычным, бросил руку за левое плечо, к рукояти эльфийского меча. Но пальцы наткнулись на пустоту – меч в образ парня из народа не вписывался никак и пришлось его оставить на сохранение королю Феде. Всадники наконец-то показались, приблизились – громко гомонящая и чем-то таким своим радостно возбужденная ватага. Все на конях и с крайне солидным арсеналом колюще-режущего… Все точно близнецы – одинаково крепкие, довольно молодые, с однообразно сытыми широкими мордами. Поравнявшись с Серегой, отряд дружно притормозил, несколько стражников довольно-таки неловко спрыгнули на землю (двое из них при этом приземлились на собственные задницы). Остальные остались сидеть в седлах, только развернулись вполоборота к Сереге и сидели, спесиво подбоченившись, глазея на все происходящее внизу с брезгливым презрением.

– Хли-ипенький… – прогнусавил подошедший первым. Протянул руку, пощупал плечи, попытался было даже засунуть грязный палец ему в рот, но Серега успел отдернуть голову. И предупреждающе так щелкнул зубами – а зубы у него, как мама говаривала, были как у лошади. Так что звук получился вполне и очень даже красноречивый.

Стражник с замашками дантиста тут же отвел руку, предусмотрительно прижал ее к себе. Подошли другие, окатили Серегу с ног до головы холодными оценивающими взглядами – прямо как корову на базаре.

– Кто таков, куда шел? – деловито спросил один. И, не дожидаясь ответа, громко гаркнул: – Ну че встал, пень деревенский?! Кланяйси!

Серега, опомнившись, содрал с головы шапку-колпак, начал старательно бить поклоны – так, как видел в фильмах про историческую Русь. В пояс, от души и с размахом. Следовало внушить стражникам, что он и вправду – самый обычный простолюдин, боязливый, придурковатый, причем настолько придурковатый, что и отвечать-то на их вопросы толково не в состоянии. Ниче, внушал он сам себе. Подумаешь, герцоги мы… Разминка, зарядка для спины его сиятельства… Ублюдки дружно заржали.

– Гляди-гляди, как стараетси! Гомо, ну-ка смотри сюды! – крикнул кто-то. – Глянь, как парень задницу кверху выставляет – сноровисто так, знать, с опытом!

Серега, внутренне содрогнувшись, тут же прекратил поклонное действо. Встал как можно прямее, тупо уставился на солдат. Даже рот приоткрыл для пущего правдоподобия – деревенские мы, господа хорошие… Заодно пусть и зубы посмотрят, не залазя в рот, а то еще заразят какой дизентерией или же и вовсе – собственными глистами…

Неизвестно, сколько бы еще над ним издевались, но тут из самой середины этой конно-вооруженной толпы прозвучал недовольный повелительный возглас:

– Ну чего выпялились, как бараны на бараньи колбасы? Берите его, и поехали!

– Иди! – указующе ткнул ему дурнопахнущим пальцем солдат. – Отныне будешь стражником господина нашего и милорда, его благородства Жанивского! Человеком, вошь деревенская, в кои-то веки станешь! Так что ступай туда и не смей перечить, а не то…

Что “то”, стражник договорить не успел, потому что крайне спешно развернулся к Сереге задом и потопал к лошадям, торопясь нагнать других, уже начавших кое-как забираться в седла. Серега пожал плечами – значит, в люди его выводить будут? Вот спасибо, всю жизнь о чем-то подобном мечтал… И двинулся не спеша в указанном направлении под дружный хор матерков и подгоняющих криков. Один из тех, кто был поближе, даже не утерпел и замахнулся на него плетью, но Серега, и сам не заметил как, перехватил летящий в лицо жгут рукой прямо в воздухе, у себя над плечом, несильно дернул… Всадник грянулся о землю под новый взрыв хохота, кинулся было к Сереге с грозным воплем. Но тут опять прозвучал недовольный возглас из самой середины отряда. Стражник, потирая зад и погрозив Сереге на прощание кулаком, тут же поспешно полез в седло. Сзади отряда обнаружилась телега с кучером в лице бородатого служивого. За спиной у возницы, уныло свесив ноги вниз, сидели двое пригорюнившихся пейзан. Каждый старше Сереги раза в два.

– Подвинуться, че ль? – печально вопросил сидящий посередке заднего тележного торца.

– Э… Не надо. Я с краюшку. Скромный я…

Телега была без бортов. Даже без бортиков. Он взгромоздился на угол, раздвинул ноги для надежности, ухватился руками за края. Возница щелкнул кнутом, и телега поехала.

Ехать было и больно и тряско. И до крайности неудобно. Толпа всадников впереди вела себя как ни в чем не бывало. По-прежнему воздух сотрясало ржание и коней и людей. Орали про какого-то Гими, которому предстоит теперь “опробовать” все немаленькое пополнение, дай бог здоровья и ему и его… Раза два чей-то тонкий фальцет радовал округу отрывками из нескладных куплетов. С гаденьким содержанием. Проезжались по поводу Луги, у которого теперь кому-то должок, и предлагали ему уплатить его на манер славного мастера Гими…