Леди-рыцарь. Трилогия - Федорова Екатерина - Страница 95

– Привет, дамы! – довольно-таки натурально сказал Серега и отвесил им заковыристый поклон – с кивком головой и махом беретными перьями. – Не подскажете, как мне попасть в могилу рыцаря Геркая?

Боковым взором он приметил, как помаленьку начали застывать в окаменелой неподвижности верхушки трав. Легкий ветерок, дувший с речной излучины, тоже исчез – тут же, прямо как по мановению неведомой руки, И стихла доселе беззаботно клекотавшая и свистевшая в вышине птаха…

Три дамы как-то сами собой перетекли из лежачего положения в стоячее. Не задействовав при этом ни ног, ни рук. И начали обступать Серегу по кругу. Все так же весело искрились карие глазки в прорезях век, сияли радостные улыбки на бледных лицах Он ощутил сонное оцепенение, начавшее заполнять голову и щелчками вышибавшее оттуда все посторонние мысли…

Было дремотно, зевотно, и он зевнул. Сонно посмотрел на три фигуры, подходившие все ближе. Хотелось спать, ноги уже подламывались, он безвольной куклой опустился на траву, можно сказать, почти стек, как капля по стеклу… Но тут рукоять выданного в замке Жанив меча пребольно стукнула его по виску, а в зад впилось что-то острое и колкое. И в голове махом прояснело.

– Дамы! – четко возвестил он и вскочил на ноги одним прыжком. – Сожалею, дамы, но я вам не по зубам. Увы, проклятие, наложенное на меня черным магом Мак'Дональдом, гласит, что умереть я могу только от рук людей, попросивших меня о помощи, и никак иначе…

– С-сумасшедший какой-то, – процедила бальзаковская дама. И на Серегу опять начало наваливаться сонное оцепенение.

– Можете… можете попробовать… – прохрипел он, борясь с собственными веками, норовящими закрыться. – Но у вас все равно… предупрежд…

– Ай! – мощно взревело вдруг юное создание. – Тут в траве… в траве серебро!

– Эт-то с прошлого, наверно, – успокаивающе проклекотала искусительница. – Он перед смертью накидал вокруг себя. Но как вот теперь к этому подойти…

Серега опять бухнулся на траву. И опять ощутил укол. Рукоять меча на этот раз стукнула его не по виску, а по затылку.

– Дамы, – заявил он, теперь уже не вставая. Нечто, злобно впившееся в зад, держало мысли в относительной ясности. – вы ж и сами творения магов. Имейте же уважение к магическим заклятиям! Я вас понимаю – хочется покушать. Но на мне ж проклятие мага, вы поймите!

– Ч-чую я ч-что-то… – опять пролепетала особа бальзаковского возраста, – но раритеты отдать не могу!

– Мне только один нужен, – скромно сказал Серега, – тот, что для переноса предметов. А в обмен могу предложить… О! Послушайте, дамы. Тот человек, что меня прислал, – так вот, он знает абсолютно про все ваши раритеты. Все, что здесь храните, до последней щепочки. Сегодня ему понадобится одно, завтра – другое. И это при том, что через три дня он станет хозяином собственной судьбы! Так что просто придет сюда и заберет у вас все, что захочет. Благо уже никто над ним не будет властен…

– Эт-то невозможно – яростно взревело юное создание, – лишь у эльфов… – И осеклась. Переглянулась с подругами.

– Откуда… откуда ты… человек, можешь знать про заклятие изменения судьбы?! – проклекотала искусительница. И игриво так повела глазками.

– Король эльфов известил, – сказал Серега. – Но заклинание… точнее, пророчество известно еще и другому человеку. И у него в замке уже сидит принцесса эльфов. В общем, так, дамы! Вы мне даете один-разединственный этот самый раритет – попользоваться. Я вам взамен – избавление от пророчества. Сами понимаете, могут и катаклизмы случиться. И холмик ваш сотрет, как и не было…

– 3-знаем! – порывисто вздохнули дамы-пасели.

– Да? Приятно иметь дело с учеными людьми.

– Как выглядит твой раритет?

– Не знаю, – сказал Серега и беззаботно пожал плечами. – Знаю лишь, что переносит он, э-э, некие предметы с места на место.

– Тогда тебе в могилу надо! – неожиданно рявкнуло юное создание – Спросишь сам у рыцаря.

– Э-э… большое спасибо, – с некоторым сомнением в голосе поблагодарил Серега и уточнил: – а как туда, собственно…

– Чего ж проще, – разом хихикнули все три дамы, – подойди и постучись в подножие погребального холма. Ежели ты тот, кого старый рыцарь согласится принять, то холм и раскроется!

Прям Красная Шапочка какая-то, неуверенно размышлял Серега, приближаясь к подножию кургана. Дерни за веревочку, дверь-то и… Как вообще можно стучать в сырую землю? Разве что каблуками…

Он наклонился и похлопал ладонью почву, густо поросшую сине-зеленой травой.

Что-то всхлипнуло. По лицу пронесся холодный сырой ветерок. Слои почвы, прямо как в учебном фильме о строении матери-земли, распахнулись навстречу его взгляду. И его телу. Серегу мощно всосало внутрь расщелины, как червяка в рыбью пасть…

Вокруг было темно и тихо. На голову что-то методично капало, напоминая о древней китайской пытке – это когда осужденного привязывали как раз под такой капающей струйкой, так, чтоб именно на темечко и капало. Вода, она ведь и камень точит. Вот и стесывала череп до мозга. А больше (если только не считать неумолчную капель) в темноте не раздавалось ни звука.

– Эй! – нерешительно позвал он, припомнив, в каком месте очутился. – Рыцарь Геркай! Милорд и сэр…

– От милорда и сэра слышу, – ворчливо отозвался кто-то. – Ну, чего трусишь-то? Раз допустил к себе, значит, достоин. Как через паселей прошел?

– Пропустили. На мне заклятие – умереть могу только по строго определенному образцу. И никак иначе.

– Бывает, – крякнул голос, – на меня, помню, тоже как-то… Ха-ха! Но то приятное заклятие было.

– Неснимающихся штанов?

– Нет, наоборот. Сами падали, как только… Ну, это все мелочи. Хотя вспомнить и то приятно. А уж поговорить и вовсе… Бывало, все бывало… да и прошло. Чего тебе, вьюнош? Зрю на тебе звание рыцаря, дарованное за особые заслуги. Посему только и разговор веду.

– Раритет, – заявил Серега, – которым можно переносить с места на место.

– Только-то? Три шага вперед, два направо. Или налево? Постой, счас я тебе свет включу.

Неровно вспыхивая, разгорелся тускло-синий свет. Серега сидел в самой натуральной могиле – кругом нависали косыми пластами сырые земляные стены. С них капало. Было полное ощущение того, что вот прямо сейчас все и обвалится. И на нем кончится грозная слава рыцарской могилы. А земляные пласты прикроют его, слабо копошащуюся мошку, на дне чужого страшного склепа. Прикроют и придушат…

– Не боись, – сурово повелел голос, – тыщи лет до тебя стояло и дальше простоит. Видишь сундук с алыми отметинами? Запертый на рогульку?

Серега покивал. Сундук и вправду просматривался в синей полутьме. С левой стороны.

– Ступай к нему, – громыхая грозовыми раскатами в тесном склепе, повелел голос, – сымай рогульку…

Серега послушно подошел, послушно снял, протянул было руку, чтобы поднять крышку, но передумал. Невежливо было как-то – лазить по хозяйским сундукам, без прямого на то разрешения хозяина.

– Усек, что крышку-то поднимать я тебе не говорил? – прогромыхал незримый призрак. – Ха-ха! Молодец. То, что там лежит, тебе все равно без надобности. Яндвер велома – трагический доспех. Тот, кто его надевал, непременно погибал, принося победу своим сторонникам. В любой, даже заведомо проигрышной битве. Прежде, бывало, сеньоры очень любили подсовывать его своим вассальным рыцарям. Чего не сделаешь ради победы… Рогульку-то взял? Это она и есть. Иди. У меня тут все сплошь раритеты. Вон и сундук, в котором сей доспех покоится, тоже. Против воров раритет. Кто его раскроет, не будучи при этом хозяином, тот тут же и страшною смертию помрет… Вот открыл бы ты, не дожидаясь слов моих, так и тоже бы… Так что топай, топай давай. У меня тут много еще чего валяется. Запнешься ненароком, а очнешься уж в краях запредельных… Хотя и это не так уж плохо. Даже хорошо. Мою бы старую душу туда, да на вечный покой. Эх! Нет же, насовали своих гадостей – мол, ты, Геркай, умница, воин хоть куда! Так что сторожи давай. Вот и сторожу. Вечно. Не пускаю самые гадкие из раритетов обратно в мир…