Грон. Трилогия - Злотников Роман Валерьевич - Страница 246

— Но сейчас…

Грон понимающе кивнул. Булыжник очень хорошо прочитал по следам, ЧТО и КАК вытворял со своей Госпожой горгосский центор на каждой стоянке.

— Тем лучше. Перед хорошим боем бойцового пса нарочно злят. Так что центор сейчас делает нашу работу. И я не думаю, что после моего появления он проживет сколь-нибудь долго. Эта женщина помнит зло. О, в этом она одна из первых. И, я думаю, сейчас она каждый день дает себе слово, что, как только вернет себе власть, больше никогда в жизни не допустит того, чтобы рядом с ней оставался человек, способный ввергнуть ее в такое состояние, как нынешнее. И это лучшая гарантия того, что она действительно уничтожит Орден…

Лагерь Посвященной они отыскали за два часа до рассвета. Джуг издалека почуял запах костра и молча обнажил клыки. Кремень остановился и вскинул руку над головой. Булыжник, шедший в десяти шагах позади него, замер и жестом передал по цепи, что впереди опасность. Спустя минуту рядом с Кремнем появился Грон. Пару мгновений он всматривался в темноту, насмешливо улыбнулся и показал рукой куда-то вперед и чуть влево. Кремень вгляделся. Похоже, горгосцы были основательно измучены маршем. Центору хватило ума поставить часового не у потухшего лагерного костра, а шагах в ста от него, но часовой уснул, привалившись плечом к старому кедру. Грон указал на него Кремню движением подбородка, и сержант, коротко кивнув, двинулся вперед, на ходу обнажая нож…

Эсмерея проснулась, когда все уже встали. Вчера ей пришлось выдержать тяжелый вечер. Центор отрывался по полной программе, так что к сегодняшнему утру она щеголяла разбитой губой и несколькими синяками на руках, груди и лодыжке. Впрочем, большинство из них она заработала еще на прошлых стоянках. Но боль и оторопь, вызванные столь резким падением, уже остались в прошлом. Что ж, однажды она уже прошла путь от самого низа до вершин власти, и центор даже не подозревает, ЧТО она может вытерпеть. А главное — что ждет в будущем его самого… если у него еще есть хоть какое-нибудь будущее.

От вновь разгоревшегося костра послышался голос Сбагра:

— Эй, Гнугр, пойди подмени часового. Пусть тоже пожрет. Скоро выходим. — И после короткой паузы: — Эй, ты, Посвященная, иди есть!

Эсмерея молча поднялась с земли. Что ж, ей надо быть благодарной хотя бы за то, что Сбагр не разбудил ее пинком. Впрочем, он явно был умнее центора и понимал, что, когда они доберутся до Скалы, все еще может перемениться…

Не успела она сунуть в рот первую ложку уже остывшей похлебки, как с той стороны, куда ушел Гнугр, донесся крик. Сбагр вскочил на ноги, и в тот же миг над поляной, где они расположились на ночной отдых, разнесся рев центора:

— К оружию! В каре, в каре!

Горгосцы забегали, лязгая латами, грохоча щитами и торопливо выстраивая защитный строй, а Эсмерея неотрывно смотрела на высокую мощную фигуру, нарисовавшуюся рядом с высоким кедром. Измененный стоял в расслабленной позе, сложив руки на груди и привалившись к кедру плечом, и смотрел на всю эту суету. Эсмерея несколько мгновений напряженно всматривалась в этого человека, потом отложила ложку и, поднявшись на ноги, направилась к нему.

Она остановилась в двух шагах от Грона и впилась глазами в его лицо. Они молча смотрели друг на друга, потом Посвященная разлепила губы и хрипло произнесла:

— Ты?!

Грон медленно кивнул. Эсмерея оторвала глаза от Грона, обвела взглядом окружающие склоны и снова повернулась к Командору:

— Что это значит? Грон пожал плечами:

— Я сдаюсь.

В глазах Эсмереи промелькнуло изумление.

— Что ты задумал? Грон усмехнулся:

— Ты же не настолько наивна, чтобы ожидать от меня, что я расскажу тебе это? Тебе достаточно знать, что мы не враги и ты появишься у подножия Скалы с пленником, привести которого обещала. — Он сделал паузу, давая ей время вдуматься в смысл его слов, и заключил: — Я думаю, ты представляешь, ЧТО тебя ожидает, если ты вернешься в Скалу БЕЗ меня.

У Эсмереи перед глазами мелькнуло перекошенное лицо Гнерга и полные зависти и злобы глаза Наблюдателей Кира и Ллира… Она облизала сухие губы и медленно кивнула:

— Что ж, если это не засада… Грон мотнул головой:

— Не бойся, до самого подножия Скалы на вас никто не нападет. Даже горцы или разбойники.

Эсмерея смерила Грона настороженным взглядом и вдруг, повинуясь какому-то странному душевному порыву, произнесла:

— Ты идешь на верную смерть. Твои люди не смогут проникнуть в Скалу.

Грон снова пожал плечами:

— Это моя жизнь и моя смерть, и я сам решаю, как ей распорядиться…

Когда они подошли к выстроившимся ровным четырехугольником горгосцам, вперед выступил центор. Окинув Грона ненавидящим взглядом, он повернулся к Эсмерее:

— Зачем ты его привела?

Посвященная замерла, но Грон лишь усмехнулся и покачал головой:

— Похоже, ты что-то не понял, центор. — Видя, что до горгосца никак не доходит то, что случилось, Грон пояснил: — Она для тебя снова — Госпожа. — Последнее слово он выделил особо уважительной интонацией.

Центор набычился:

— Чего-о?

Грон, покачав головой, повернулся к Эсмерее:

— Жаль, но он слишком туп.

Та молча кивнула и, сделав шаг вперед, неожиданно полоснула по горлу центора остро отточенным лезвием своего стилета. Центор отшатнулся, но было уже поздно. Он вскинул руку к разрезу, поднес свои залитые кровью пальцы к носу и тупо уставился на них взглядом. Горгосцы ошеломленно смотрели на своего командира. Центор вскинул голову, его лицо перекосилось, он взревел и ударил Эсмерею мечом… вернее, хотел взреветь и ударить, но вместо рева из располосованной глотки вылетел лишь приглушенный сип, а рука так и не смогла закончить замах, выронив внезапно потяжелевший меч. Горгосцы качнулись вперед, верный Сбагр гневно зарычал, но его перебил спокойный голос Грона:

— Не стоит в очередной раз проверять меткость моих арбалетчиков. — Эти слова всех отрезвили, а Грон продолжал: — Ваш центор сам выбрал свою судьбу. У него до последнего мгновения был шанс ее изменить, но он этого не сделал. С вами все может быть по-другому.

Горгосцы некоторое время напряженно размышляли над словами Грона, затем Сбагр глухо спросил:

— Твои люди не будут нас убивать? Грон отрицательно качнул головой:

— Нет. Я это запретил. Впрочем, я могу представить несколько вариантов, при которых они осмелятся ослушаться моего приказа. Так что будьте… внимательны.

Сбагр несколько мгновений буравил Грона сузившимся глазами, потом коротко кивнул и приказал:

— Отбой. Разойдись. — Демонстративно игнорируя Грона, он повернулся к Эсмерее и с коротким поклоном спросил: — Когда выходим, Госпожа?

Эсмерея посмотрела долгим взглядом на Измененного и произнесла:

— Немедленно, Сбагр, немедленно.

7

Грон немного успокоился, лишь когда они сошли наконец с черного круга шириной примерно в две сотни шагов, опоясывающего эту одинокую скалу. На круге этом не было ни песчинки, он сиял глубокой матовой чернотой, а песок рядышком с ним был несколько темнее, чем везде в пустыне. Эсмерея объяснила ему, что это пепел от сгоревших обитателей пустыни, всяких там сусликов, тушканчиков, змей, ненароком заползших на круг и испепеленных им. Этот пепел копился веками, тысячелетиями, так что теперь он впитался в песок, заставив его изменить свой цвет на грязно-серый. Поэтому всю дорогу, пока они шли через круг, Грон ждал, что вот сейчас полыхнет и от их отряда останутся только кучки черного пепла, которые ветер вновь сметет на песок, и тот еще больше изменит цвет. Ведь это было бы самое простое решение. Конечно, он сотню раз просчитал, что и как думает Хранитель и как он должен поступить в той или иной ситуации. Но все эти расчеты базировались исключительно на субъективных оценках личности Хранителя, которые Грон узнал из обстоятельных протоколов Слуя, от старухи-траммки и от самой Эсмереи. А субъективные оценки очень приблизительны. Так что строить планы на их основе — дело очень рискованное. Но у Грона не было другого выхода…