Знающий не говорит. Тетралогия - Астахова Людмила Викторовна - Страница 252

Но время шло, его бывшие однокашники обзаводились семьями, связями, титулами, землями и влиянием, вливаясь в высшее общество и становясь его частью. А Драйк продолжал фонтанировать, но никаких видимых материальных выгод его богатое воображение и развитая риторика не приносили. Любой другой человек на его месте уже либо с голоду бы сдох, либо принялся бы вить семейное гнездо. Но у Драйка был могущественный папа и очень мало настоящих забот о хлебе насущном. О, нет! Назвать Драйка светским бездельником значило бы сильно погрешить против истины. Лорд Далмэди пристроил его в Почтовую службу, где Драйк не только перекладывал папки в шкафах, но и выполнял кое-какие, не слишком афишируемые поручения своего отца. Жалованье, разумеется, целиком шло на… самосовершенствование.

Процесс самосовершенствования продвигался вперед невиданными темпами (по мнению самого Драйка), а процесс самоутверждения (к его же ужасу) серьезно застопорился. Вся беда заключалась в том, что все меньше и меньше окружающего народа испытывало по отношению к Драйку Дэнису восторженное восхищение. Знания его на поверку оказывались весьма поверхностными, а общественное положение сделалось не слишком привлекательным. Чиновник, хоть и облеченный функциями официального представителя Тайной службы, оставался чиновником. Ни денег, как говорится, ни славы. А хотелось и того, и другого. Очень, очень хотелось, надо заметить.

Жениться Драйк не хотел, потому что не видел вокруг подходящей своему уровню развития кандидатуры среди девушек более низкого происхождения, а богатые невесты поглядывали мимо. Богатым девушкам требовались дворцы, драгоценности и наряды, чего у сына Далмэди не только не было, но и не предвиделось в обозримом будущем, ведь кроме него у лорда Дэниса имелось еще двое старших сыновей.

Однако Драйк так и не сумел пересилить свое желание спеть дуэтом с прекрасной Танилой и задержался в Орфиранге еще на пару дней. До условленной встречи в Канегоре у него было почти две дюжины дней. Куда торопиться? Зато, когда эйфория от снисканного у слушателей успеха кончилась, Драйк не на шутку перепугался гнева батюшки. Лорд Далмэди мог и на Запретном острове заточить.

Поэтому он что есть силы пришпоривал своего коня, чтобы поспеть в Ятсоун, и, будучи наслышан о вспыльчивом характере лорда Эрклиффа, мысленно готовился к ругани и выговору.

Ятсоун не пострадал во время последней войны, хотя армии Оньгъена отчаянно рвались к его стенам в стремлении стереть оплот мерзостного язычества. Но ни Хальдар, ни Тианда не пожалели сил и средств, чтобы защитить древний город, да и ополчение оказалось на высоте. Плоская, как стол, долина Яттса за несколько лет возродилась из пепла. Люди, орки, тангары и эльфы совместными усилиями отстроили городки и деревни, распахали истоптанные конницей поля, очистили колодцы, и лишь кое-где сожженные, корявые стволы на месте знаменитых яблоневых садов свидетельствовали об огненной поступи битв. Ятсоун вырастал из своих зеленых пригородов, словно диковинный яркий цветок. Купола храмов Старых богов, выкрашенные в традиционно яркие цвета, похожие на рукотворные холмы, высились над низкими домами горожан, над священными рощами, маня к себе неисчислимые тысячи паломников со всего континента. И если Даржа превосходила Ятсоун по количеству священных мест и пышности храмов, то именно последний всегда считался центром, где проходило обучение все жречество, особенно высшее.

Драйк с радостью влился в толпу паломников, стремившихся в Ятсоун к Арамидилю – празднику встречи весны, который в наступившем году обещал пройти с особой пышностью. За несколько дней, проведенных в дороге, Драйку пришлось ограничивать себя не только и не столько в еде, сколько в разговорах. Немного здорового флирта в придорожной корчме не в счет. Он истосковался по содержательной беседе и возможности испытать собеседника на прочность своими вопросами касаемо совершенно разных сторон жизни.

Поэтому Драйк сразу же присмотрел себе группку, состоявшую из четырех паломников примерно одного с ним возраста и достатка. Двое шли в храм Оррвелла, если судить по повязкам на лбу, а их товарищ, облаченный в траурные одежды, направлял стопы в обитель Двуединого. И возглавлял шествие жрец Аррагана в синем балахоне Посвященного шестой ступени. Довольно молодой мужчина с жестким и властным лицом прирожденного карьериста. Странная компания сразу привлекла внимание Драйка. Ему давно хотелось поделиться своими соображениями относительно божественных понятий с жрецом такого ранга.

Папаша Дэнис всегда знал, что его сыночек может присоседиться к любой компании. В чем в чем, а в этом у Драйка имелся подлинный талант. Пожалуй, жрец и не сумел отметить тот момент, когда проезжий молодец явно светской наружности стал его новым знакомцем и собеседником. Слово за слово, и вот уже жрец слышит произносимое самым задушевным тоном:

– А можно вопрос?

Соглашается. И все, коготок увяз.

Люди любят, когда их слушают, когда у них спрашивают совета, когда их жизненным выводам внимают, и необязательно с раскрытым ртом. Вполне естественное чувство сопричастности, когда предоставляется возможность не только выговориться от души, но и сделать это под благовидным предлогом помощи ближнему. «Испроси совет и обретешь друга», гласит народная мудрость, но в старину еще добавляли: «А сделаешь так, как сам решишь».

Драйку советы нужны были всегда, хотя пользовался он ими не так часто, как следовало бы.

– Я даже подумывал о том, чтобы начать учить людей хорошему. Вот как вы!

– Поздновато, конечно, – сокрушенно вздохнул жрец. – Служение начинается с раннего детства.

– Да я знаю, но ведь не только же в храме можно нести в народ просвещение?

– Вы желали бы преподавать в школе?

Нет, учить детишек читать «сорок восемь божественных откровений» Драйк совсем не хотел. Он хотел нести в народ свет добра и истины. Не больше, но и не меньше.

– Знаете, дарр, СКОЛЬКО людей утверждали, что то, что я им говорю, к чему призываю и чем занимаюсь, носит очень хороший, как они выражались, характер? Поднимающий просветляющий и одухотворяющий!

– Это в вас говорит ваша гордыня, – снисходительно улыбнулся жрец и подумал: – «Ну надо же, какой возвышенный и духовно развитый юноша!»

Ему было приятно думать, что на свете живут не только завистливые, злобные и коварные гады вроде его коллег по служению, но и добрые, умные и начитанные молодые люди, мечтающие о торжестве добра и справедливости.

– Можно еще вопрос?

– Можно.

– Вот скажите мне, уважаемый дарр, в какой степени допустима гордыня в отдельно взятом человеке?

– Гордыня греховна, потому что подразумевает вознесение человека до уровня Творца, что невозможно в принципе.

– А во мне очень много гордыни, дарр! – честно признался Драйк. – А еще поверхностность, летучесть, спешка, всезнайство и, видимо, банальный эгоцентризм.

Признаваться так признаваться, раскаиваться так раскаиваться, тем более что жрец-то уж может оценить по достоинству степень душевного самокопания своего нового знакомца. К беседе постепенно присоединились и остальные паломники. Теперь Драйк чувствовал себя, как рыба в воде, и был совершенно счастлив, пока вся группа благополучно не достигла ворот Ятсоуна. Там случайные попутчики разошлись каждый по своим делам. А Драйку Дэнису пришлось вспомнить, что его в Ятсоуне ждет ответственное поручение и лорд Эрклифф собственной персоной. Несмотря на свой удивительный образ жизни, сын лорда Далмэди не чурался светских разговоров и доподлинно знал, кто кому и кем приходится. Лорд Эрклифф представлял интересы вдовствующей королевы Миариль, пребывая вот уже более десяти лет ее бессменным помощником и советником. И простых заданий легату королевы не поручалось. Драйк должен был отыскать своего визави в одной из гостиниц, расположенных при храме Оррвелла. Искать пришлось долго. А если учесть, что по дороге попадается множество лавок, лавочек и лавчонок, где можно купить… лучше спросить, чего там нельзя купить, то дорога заняла в три раза больше времени, чем, могла бы при большей степени целеустремленности. Драйк сунул свой нос во все попавшиеся по пути полупустые храмы Пестрых богов, понаблюдал за процессией жрецов Яххана, готовящихся к высадке нового дерева в священной роще, съел пирожок с мясом, пока добрался до искомой цели.