Леннар. Тетралогия - Краснов Антон - Страница 226

— На площадь Гнева, — проронила она, наморщив лоб. — Ну конечно…

— Там сейчас забавно, — сказал гареггин Ноэль. — Так что делать с этим? — Акил, рассеянно щурясь, медленно подходил к Гамову, запястье которого все еще обвивали железным кольцом пальцы Исо. — Положить вместе с теми?

Рывком, в который Константин вложил всю свою силу, он выдернул кисть из тисков Исо и тотчас же ударил локтем под ребра гареггина. Того качнуло назад, но Гамов был почти уверен, что боли не было, нет, что-то вроде раздавленной досады: дескать, как, этот еще барахтается?.. Гамова потянуло к темному ковру в центре зала, к залитым кровью блюдам и к телам гареггинов, в руках и на амуниции которых еще можно найти какое-никакое оружие. Гамова повлекло к ближайшему из боевых шестов-хванов, он подхватил прохладное отполированное древко, перепачканное пряным соком каких-то ягод и — вперемешку — кровью. Навстречу ему шарахнулись трое желтоглазых, Константин крикнул и взмахнул шестом — двое отшатнулись, третий же замешкался, глядя в лицо пришельцу своими мутными, бессмысленными глазками, на дне которых дохлым червячком зашевелился страх. Гамов ударил его шестом, легко пробив трапециевидную мышцу чуть повыше лопатки, и метнулся к выходу из зала, где стояли еще двое гареггинов.

Его обезоружили в два счета, сбили с ног, не нанеся и царапины, он еще успел, переворачиваясь в воздухе и до одурения и «морского» шума в ушах стиснув челюсти, пнуть одного из гареггинов ногой в живот. Пресс у того оказался железный. Все равно что ударить по отопительной батарее, как в детстве, дилетантски тренируя удар…

Акил добрался до сбитого с ног пришельца в несколько громадных шагов, почти прыжков, почти звериных… Он склонился над Гамовым, но Константин не увидел на его лице ни злобы, ни гнева. Нет!.. Рыжеволосый Акил рассматривал его с определенным интересом и даже с долей свирепой симпатии, с какой, верно, сытый хищник разглядывает случайную жертву, размышляя, сожрать сейчас или оставить на ужин, впрок.

— Ну что же, — наконец сказал он, — давно я не видел, чтобы с такой живостью кидались на гареггинов. В последний раз это были Обращенные во главе с самим… Это не Обращенный. Он другой. Интересно будет его прощупать. Нет, Исо, не смотри таким свирепым взглядом, он еще мне понадобится.

— Позволь, мудрый, мы пока только подвесим его на крючья за ребра, — сказал добрый Ноэль, и на его полудетском лице проскользнула нетерпеливая гримаса.

— И это лишнее… тем более что он оказал мне услугу. Задержал руку Леннара, когда тот хотел добить Лейну, вот эту мою строптивую племянницу. Так что я в некотором роде у него в долгу. Не каждый осмелится остановить руку бога, даже такого потрепанного…

Последние три слова, впрочем, Акил произнес так негромко, что расслышал их только Гамов. Единственный, кто не мог понять их смысл.

Элькан поднял тускло рдеющий факел. Тот предательски потрескивал и должен был вот-вот потухнуть. То, что все еще освещал этот факел, было давно в единой цветовой гамме, бедной красками и оттенками. Серые стены, серые перекрытия, черные глазницы ниш и вентиляционных ходов, темно-серая полоса прохода под ногами, изредка перебиваемая участками выходящей на поверхность глинистой красноватой жижи. Жижа местами спеклась в густую массу, кое-где, напротив, стала совсем жидкой и булькала фонтанчиками, словно снизу, из глубин, выходил воздух. Коридор то сужался до ширины обычного воздуховода, где не разойтись и двоим в меру крупным мужчинам, то, напротив, раздавался в стороны и взмывал вверх, обнажая подходы к каким-то громадным сооружениям сложных очертаний, о форме и тем паче о назначении которых сложно судить при таком освещении.

Шли вшестером: к пятерке прилетевших с Земли присоединился тот самый брат Валиир, самовольный отпущенник Храма. Примечательно, но за то время, как они передвигались по горнским катакомбам, они встретили больше людей, чем вчера вечером там, наверху. Сейчас же они едва не наткнулись на группу сардонаров, беспорядочно и бессистемно вооруженных саблями, ножами и копьями (короткими — миэллами, и длинными — гараннидами). Их экипировка тоже выдавала известную меру фантазии: кто-то был облачен в верхний доспех храмовника-Ревнителя, из-под которого торчали короткие, до щиколотки, штаны босяка, другой нацепил тяжелую кожаную рубаху с заклепками и шнурованные боевые сапоги; третий обзавелся походным плащом, не способным, впрочем, прикрыть голую задницу и забрызганные грязью икры… Герои подземелья переговаривались при свете факелов. Пили все. Смеялись, грызли обслюнявленный копченый окорок, передавая его по кругу вслед за кувшином. Патруль… Примерно такой же подземный патруль попался на развилке тоннелей, один из которых вел к площади Гнева. Такие же храбрые ополченцы, набравшиеся наглости и мародерских замашек, демонстративно орущие в голос, хотя и можно было бы говорить негромко — акустика катакомб позволяла слышать даже то, что сказано шепотом. Дескать, нам не от кого прятаться!..

С ними легко разминулись. Благо при такой манере их поведения несложно было пройти буквально в нескольких шагах, выбрав соседний тоннель и оставшись совершенно незамеченными. С потолка что-то капало. В тоннеле пахло гнилью, сырой нефтью и почему-то пережаренными семечками. Хотя вряд ли тут выращивают подсолнечник и используют его семена известным всем российским бабушкам манером, подумал капитан Епанчин. Тут он наступил на почти разложившийся труп какой-то твари с наполовину облезшей шерстью, и неверные мысли о родной планете и ее обитателях как отсекло…

Словно ручейки в грязную лужу, все подземные тоннели стекались к огромной глухой стене, покрытой толстым, в ладонь человека, слоем какой-то липкой черной дряни. Местами из-под этого черного налета проглядывал желтоватый металл. Оценить высоту стены не представлялось возможным: чахлый свет, испускаемый факелом, был в состоянии раздвинуть темноту разве на два анния.

У стены торчал высоченный «вечный» фонарь, на длинной шее которого красовался рубец от удара саблей. Неподалеку валялось несколько трупов. Людей умертвили одним и тем же способом — вспороли живот и выпустили наружу кишки.

— Это дайлемиты орудовали, — сказал Валиир. — Их много в сардонарском воинстве теперь развелось.

— Дайлемиты? Это то есть из Нижних земель, Кринну, город-государство Дайлем? Там еще рядом Нежные болота, если не ошибаюсь?

— Не ошибаешься, — сдержанно откликнулся сухощавый отпущенник, нарочито избегая называть Элькана одним из его многочисленных имен, которые множились неустанно, — это их манера. Вспарывают брюхо всем подряд, даже если посмертно. Традиция…

Все-таки в Нежных болотах не абы кто обитает. Всегда настороже… Эти тут, верно, уже вторую седмицу валяются, со дней штурма Этерианы.

— Сардонары взяли Этериану?

— А почему ты удивляешься? Они ведь смогли захватить Первый Храм, а уж взять приступом здание законодательного собрания, где сидели эти марионетки ордена с жирной свиньей, Первым протектором, во главе — пустяк, мелочь, — проскрипел бывший жрец-Цензор.

— О'кей! И что мы будем делать дальше? — вступил в разговор Хансен. — Профессор Крейцер, вы все-таки переводите на человеческий язык то, о чем вы говорите с этим тощим… вашим, э-э-э, бывшим коллегой. Где мы находимся?

— Что это за подземелье? — подхватила Элен Камара. — Трупы… к чему?.. Вы намекаете на то, что…

Из темноты, цепляясь за стену, ухнул кусок черной облицовки. Камара шарахнулась к Элькану, державшему в руке факел.

— Зря мы скафандры сняли, — тоскливо сказал кто-то, верно высказывая негласное общее мнение.

— Скафандры ни от чего не спасут, — нетерпеливо сказал Элькан, переступая с ноги на ногу. — Значит, так. Эта стена относится к перекрытию водохранилища, которое обеспечивает город водой. Семь веков уже обеспечивает, если я помню примерную дату основания Горна.

— Под городом построили водохранилище? — недоверчиво протянул Хансен.