Последний курорт - Льюис Сьюзен - Страница 120

Бездумный уход от реальности и потеря контроля над собой могли привести ее прямиком в сумасшедший дом.

На следующий день Уолли не приехал, а когда Пенни, не удержавшись, позвонила Делани, то наткнулась на их уборщицу, Жаклин, и та сообщила, что Эстер нет дома.

Пенни оставила ей сообщение, но Эстер не перезвонила.

Пенни снова позвонила вечером и услышала от Уолли, что Эстер простудилась и лежит в постели.

Ситуация, по мнению Пенни, становилась совершенно ненормальной. Она все больше попадала в зависимость от четы Делани, ведь даже ее машина находилась у них.

Пенни чувствовала себя очень плохо. В таком состоянии она просто не могла выйти из дома, а то непременно поехала бы к Делани и выкинула там что-нибудь такое, о чем, возможно, впоследствии пожалела. У Пенни болело все внутри. Она много плакала и так отчаянно хотела обнять Самми, что невозможность сделать это и вместе с ощущением одиночества начали вызывать у Пенни приступы меланхолии. Она уже сомневалась в том, что когда-нибудь поправится и снова будет счастлива.

Понимая, что так дальше продолжаться не может. Пенни в пятницу утром попросила женщину, приехавшую убирать виллу, отвезти ее в аптеку. Вернувшись, она обнаружила перед воротами свою машину с коротенькой запиской на лобовом стекле, в которой Уолли сообщал, что зарядил аккумулятор и теперь она может ездить, не опасаясь застрять где-нибудь по дороге. Мысли Пенни были заняты совершенно другим, поэтому она даже не стала анализировать это неожиданное проявление доброты с его стороны. Войдя в дом, она сразу прошла в ванную и достала купленный в аптеке набор для теста на беременность.

Ответ, появившийся ровно через три минуты, поверг Пенни в столь сильный шок, что она какое-то время могла только тупо смотреть на две узкие синие полоски. Ей и самой непонятна была причина такого состояния, ведь она уже много дней подозревала, что беременна. Но сейчас, когда предполагаемая беременность стала реальностью, Пенни почувствовала настоящий ужас.

Она так и не могла сказать себе точно, чей это ребенок. Но если бы даже была уверена в лучшем исходе — что с того? Главное для нее — знать, доставит ли это радость Дэвиду. А может, он не захочет больше детей? Ведь Дэвид и так страдал оттого, что испортил жизнь сыновьям. Помня об обстоятельствах, сопровождавших рождение его второго сына, имеет ли она право даже думать о том, чтобы подвергнуть Дэвида новому испытанию, в то время как сама не уверена, чей это ребенок — его или Кристиана?

Пенни подняла глаза к зеркалу и уставилась на свое пепельно-бледное отражение. Мысль о том, что Кристиан мог на прощание устроить ей такую подлость, вызывала у нее головокружение и желание посетовать хоть кому-нибудь на жестокость судьбы. Как теперь сказать об этом Дэвиду? Да и зачем? Пусть лучше он никогда не узнает. Она просто как-нибудь утром пойдет в больницу, а после обеда уже уйдет оттуда. Это только ее личное дело, и больше оно никого не касается.

Пенни собралась отвернуться от зеркала, когда взгляд ее упал на бумажку, оставленную на биде. Она взяла тест и еще раз внимательно изучила. Сомнений нет, реакция положительная — синяя полоса не могла быть более яркой. Итак, она ждет ребенка. Снова посмотрев в зеркало, Пенни покачала головой. Это ребенок не Кристиана, он не может быть его. С Кристианом она всегда предохранялась, а с Дэвидом никогда. Значит, это ребенок Дэвида.

Уже не задумываясь над тем, что делает. Пенни распахнула дверь ванной и побежала к телефону.

— Эстер, — промолвила она, когда старушка сняла трубку, — можно мне приехать к вам?

— Разумеется, дорогая. Можешь приезжать когда угодно.

Пенни понадобилось менее десяти минут, чтобы добраться до дома Делани. Уолли в саду разглядывал розы и лишь мельком взглянул на Пенни, которая, проезжая мимо, бросила на ходу несколько слов благодарности по поводу машины.

Эстер, одетая в ярко-розовое платье с черной меховой отделкой на карманах и воротнике, ждала ее на кухне.

Несмотря на возбужденное состояние. Пенни не смогла удержаться от мысли, что если Эстер собиралась стать бабушкой, то пора бы и одеваться соответствующе…

— Я сделала тест, — сообщила Пенни, с трудом сдерживая радость, — и результат оказался положительным.

Эстер уставилась на нее не мигая.

— Вы меня слышите? — Улыбка начала сползать с лица Пенни.

Вместо ответа Эстер отвернулась к окну.

— Поздравляю, дорогая, — пробормотала она.

Пенни смотрела на нее, не веря своим глазам, в то время как Эстер продолжала стоять как истукан.

— Как вы думаете, что скажет Дэвид? — неуверенно спросила Пенни — она была так ошеломлена, что с трудом понимала, о чем говорит.

Эстер пожала узенькими плечами, затем, неожиданно повернувшись и посмотрев на Пенни, поинтересовалась:

— И что ты собираешься делать?

Пенни совершенно сбило с толку ее поведение, она просто не знала, что ответить.

— Гм… — промычала она, поднося ладонь ко лбу, — ума не приложу. Наверное, надо сообщить об этом Дэвиду, но как связаться с ним?

В этот момент в кухню зашел Уолли.

— У меня будет ребенок, — выпалила Пенни, не успев остановить себя.

Уолли остановился на секунду, потом продолжил свой путь через кухню.

— У-уф… — только и пропыхтел он.

— Пенни хочет знать, как ей связаться с Дэвидом, — равнодушным тоном сообщила ему Эстер. — Возможно, если мы воспользуемся нашими связями…

— Эстер, ты же знаешь ситуацию, — оборвал ее Уолли.

— Да-да, разумеется! — торопливо согласилась Эстер, опуская голову.

Пенни переводила взгляд с Уолли на Эстер и чувствовала, как начинает дрожать от злости. Но, черт побери, как бы там ни было, умолять их она не собиралась.

— Ладно, — заявила Пенни, сжав кулаки, — я и сама могу выяснить, где Дэвид, так что, пожалуйста, не беспокойтесь. Сейчас я ухожу, и, вероятно, вам лучше вообще забыть о моем визите.

Когда она выходила из кухни в сад, ее догнала Эстер.

— Зайди к врачу, — посоветовала старушка, тяжело дыша. — Тебе обязательно надо это сделать. А я обещаю, что все будет в порядке.

Пенни отмахнулась от нее.

— Я позвоню тебе, как только смогу! — крикнула Эстер, когда Пенни уже села в машину и захлопнула дверцу. Эстер кричала что-то еще, но Пенни надавила на педаль газа и стремительно выехала за ворота. Все безумие и глупость ситуации заключались в том, что Пенни только сейчас поняла, насколько легко она позволила Эстер убаюкать себя красочным изложением сценариев развития своей беременности, которая на деле грозила обернуться сплошным кошмаром.

В семь часов вечера этого же дня Пенни сидела одна в кухне. Она сходила к врачу, и теперь только оставалось ждать, когда он позвонит и назовет ей дату аборта. Она не знала, правильно ли поступает, и не была даже уверена, что приняла окончательное решение, — столько всего навалилось в последнее время. Пенни чувствовала, что ее охватывает какое-то безразличие, и уже с трудом понимала, что творится у нее в голове. Единственное, чего ей еще на самом деле хотелось, так это поговорить с Самми.

Взгляд Пенни лихорадочно метался по кухне. Она пыталась придумать способ передать сообщение Дэвиду или хотя бы просто пожелать ему счастливого Рождества и заверить, что думает о нем. Пьер исчез одновременно с Дэвидом, и Пенни подозревала, что он тоже в Штатах.

Возможно, и ему предъявлены какие-то обвинения. Звонок Сильвии исключался — она только что перенесла операцию, — а больше не оставалось никаких вариантов, кроме как позвонить в Администрацию по контролю за применением закона о наркотиках и попытаться связаться со Стерлингом. Пенни посмотрела на часы и быстро прикинула, сколько сейчас времени в Майами. Может быть, ей все же удастся разыскать номер телефона этого человека, который когда-то так напугал ее, а теперь оставался последней надеждой в попытке Пенни связаться с Дэвидом.

Но не успела она снять трубку телефона, как в прихожей раздался звонок, означавший, что кто-то просит впустить его в ворота. Пенни подошла к домофону.