Все лучшие повести о больших приключениях - Успенский Эдуард Николаевич - Страница 66

Этой картины не выдержал все тот же Генри. Он крикнул Павловой:

— Стреляй. Чего ты ждешь?

— Дельфины не должны нападать на людей, — возразила она.

— Люди здесь, — возразил на это Тристан. — А там эти… как их там…

Он разогнался и в очередной заход вертолета, на три метра вылетев из воды, сделал выстрел ракетой.

Наступила полная и резкая тишина. Океан был спокоен и велик. Дельфины бросились к малышу, который уже взобрался на маленький плот, и быстро начали буксировать его в сторону ближайшего кораллового рифа.

И вовремя, потому что на это место уже прилетели первые из пятидесяти обещанных самолетов и подплывали первые из пятидесяти обещанных катеров.

Они кружили над местом побоища, исследуя его долго и тщательно. Но они не нашли ничего тревожного и подозрительного и удалились на свои «мирные» базы.

Никого в океане. Только тройка дельфинов по очереди толкала куда-то маленький надувной плотик с маленьким мальчиком. Они становились все меньше, и меньше, и меньше. И постепенно превратились в точку.

Глава 9

Микко — сын Павловой

Раннее утро. Тихо спит военно-морская база. Огромное, залитое солнцем море окружает ее. Никого. Никого-никого. Ни одной тебе подводной лодки, ни одного катерочка.

Но вот в море появилась маленькая черная точка. Это была Павлова, она толкала перед собой крохотный надувной плотик. На плоту сидел желтокожий ребенок и держал в руках надувного красного крокодильчика. Павлову сопровождали Тристан и Генри.

— Прячьтесь! — сказала она им. — Уходите! Это плохо кончится. Вас могут поймать.

— Меня! — возмутился Тристан. — Меня! Меня никто еще не ловил!

— Ты забыл, от какой клетки эти рубцы! — напомнила ему Павлова. — Так я покажу. Во-он от той.

— Она права! — согласился Генри. — Уходим.

Дельфины повернулись и поплыли к выходу из бухты.

— Эй, Павлова! — закричал Генри напоследок. — Мы побудем здесь, неподалеку. Вместе с вольными. В случае чего ты нас зови.

На этом они и расстались. Павлова подплыла к круглой педали у бетонного пирса с надписью «Вызов служащего» и толкнула носом эту педаль.

Раздался низкий, пароходного толка гудок, и из двери маленького служебного помещения вышел заспанный дядя Яша. Он был в футбольных трусах по колено, в телогрейке и был очень похож на средних лет Льва Толстого.

— Павлова! — радостно воскликнул он. — Вернулась! Вот хорошо.

— Дядя Яша, — сказала Павлова. — Возьми мальчика.

— Вот это да! Какой толстун! — поразился «Лев Толстой». — И куда его? В детский дом?

— Ни в коем случае. Это наш мальчик. Мы будем его воспитывать.

— Мы — это кто? — спросил дядя Яша. — Я со старухой?

— Мы — это мы, — ответила Павлова. — Это вы со старухой, и я, и все остальные дельфины.

— Идет! — согласился дядя Яша. Он взял спящего мальчика на руки и унес в служебное помещение.

Раннее утро раннего дня. Только-только начался рассвет. Солнце выбрасывало из себя лучи и брызги, как матрос — гладильщик брюк выбрасывает изо рта воду.

В кабинете Моржова его зам. Стукач С. С. докладывал новости:

— Товарищ полковник морских войск, сегодня ночью на базу вернулась Павлова.

— Это прекрасно, — сказал полковник, взял бинокль и подковылял к большому окну.

Он увидел ряд клеток дельфинов, дядю Яшу с ведром, бросающего рыбу дельфинам, и маленького, совсем крошечного мальчика рядом с дядей Яшей, который тоже пытался кидать рыбу дельфинам. Свободной рукой мальчик таскал за собой красного резинового крокодильчика.

— Эт-то что? — рявкнул Моржов.

— Ребенок, мальчик, — доложил Стукач. — Павлова с собой привезла.

— Откуда привезла? Зачем привезла? Дожили! — зарычал Моржов. — Из военной базы детский сад устраивают.

Он плюхнулся в свое любимое кресло-вращалку от зенитного пулемета и долго качался в нем, сердито глядя в потолок, как будто там был условный противник. Потом повелел:

— Мальчишку с базы убрать. Немедленно. Сдать в военный детский дом под расписку.

Утром, как всегда, на военной базе проходили занятия. Вдоль бетонного пирса в воде, в огромной клетке-классе, выстроились дельфины. У каждого на клюв было надето какое-то сверкающее приспособление, напоминающее хромированный противогаз.

По пирсу ходил матрос-инструктор и учил дельфинов пользоваться блестящим намордником-перекусывателем металла. Он надел приспособление себе на голову и запросто перекусил лом.

Дельфины повторяли его движения.

Вдруг мимо клетки проплыл морской катер с высокими бортами. С катера послышался детский крик, и через борт вылетел и спланировал в воду красный крокодильчик.

Павлова жутко забеспокоилась.

Она заметалась вдоль задней стены клетки. Потом нырнула в глубину и перекусила несколько толстых прутьев. Она вынырнула уже далеко в акватории около педали «Вызов служащего». И нажала ее.

— Дядя Яша, где мальчик? — спросила она сквозь намордник.

Вместо ответа он показал на маленькую точку в море — уходящий катер.

Павлова бросилась в погоню.

Она настигла катер и, прижавшись к нему всем телом, довольно сильно застучала тяжелым намордником по днищу.

Сверху через борт нависла тюленья морда рулевого:

— Павлова, чего тебе?

— Отдай мальчика.

— Не отдам! У меня приказ.

Морда убралась обратно. Тогда Павлова стальными челюстями захватила кусок металлической обшивки катера на углу между кормой и бортом и начала вращаться. Она, как ключ в американских мясных консервах, постепенно вырезала тонкую ровную полоску металла.

Тюленья морда снова нависла над ней:

— Павлова, ты что?! Это же военное имущество. Павлова, ты с ума сошедши? Мы же сейчас пойдем на дно.

— Отдай ребенка! — не разжимая клюва, потребовала Павлова.

— Черт с тобой! — согласился матрос, и в море вылетела надувная десантная лодка, в которой болтался цепкий, как обезьянка, маленький мальчик. Павлова отмотала полоску обратно.

Лодка с мальчиком приближалась к диверсионной базе. Павлова буксировала ее, держа буксировочную проволоку в клюве.

Моржов смотрел на нее в бинокль из своего кабинета. Он все понял. И когда в комнату вошел матрос-секретарь, Моржов сказал ему:

— Матвеев, зачислите ребенка на рыбное довольствие.

— Какого ребенка? — удивленно спросил матрос.

— Вот этого, — показал Моржов в море.

— По какой норме? — спросил матрос.

— По норме годовалого дельфина.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться, — попросил матрос.

— Обращайтесь.

— Почему вы уступили?

— В каком смысле?

— В смысле ребенка.

Моржов окинул матроса своим суровым «моржовым» взглядом и ответил:

— Ты что, Павлову не знаешь? Нам только забастовки дельфинов не хватало.

Примерно в это же время на другом краю земли в другом начальственном кабинете происходил другой разговор между Тристаном, Генри и раздраженным полковником Еллоу. Они влетели в его кабинет по стеклянному дельфинопроводу, бухнулись в кабинетную воду и без паузы начали:

— Полковник, нам стала известна одна очень интересная вещь.

— Какая же интересная вещь вам стала известна? — спросил полковник.

— Из неконфиденциального источника нам сообщили, что всем военным и гражданским лицам, работавшим на государственных предприятиях ШСА, в течение каждого года положен оплачиваемый отпуск. Это верно?

Полковник Еллоу позеленел. Узнать бы, что это за источник им сообщил. Он бы тогда собственноручно начистил морду этому роднику.

— Военным и гражданским — да, — ответил он, — но не рыбьим.

— А кто-то нас убеждал, что мы сыны Америки, — протянул Генри. — Так что — мы сыны Америки или ее закуска?

— Сыны, сыны! — поспешно согласился Еллоу, понимая, что дело становится горячим.

— А раз мы сыны, значит, положен отпуск за три года. У нас в Севастополе сын растет, — сообщил Тристан.