Начало пути (СИ) - Соколова Стэлла - Страница 21

   Раньше Эй никогда на задумывался, почему убийц найти не смогли, факт того, что наемники хранят молчание, объяснял все. Но... После того, как Император пытался, пусть и не прямо, отговорить Эйя от мести, а следом за ним и сам Лазар, Эй пришел к выводу, что все это не просто так. У правящей семьи не было оснований препятствовать поискам, к тому же, если они увенчаются успехом, Император наоборот должен быть рад, ведь тем, кто убивает за деньги, не гнушаясь ни чем, нет места в Ардейл, верно? А раз Эйя пытаются удержать на месте, значит есть что скрывать.

   Остановившись на миг, юноша раскрыл широко глаза и даже прекратил дышать на какое-то время. Это ведь Император назначил дядю Себа опекуном? Возможно и от Эйя с Эйлис хотели избавиться? Холодный пот покрыл спину, ладони разом вспотели, а сердце замерло. Ему следовало подумать над этим раньше, до того, как Эйлис покинула Черный Замок. Теперь же, кто гарантирует, что сестра в безопасности? Воображение тут же нарисовало Эйю картину, как экипаж, везущий сестру в пансионат, останавливается посреди лесной дороги...

   Едва слышно застонав, юноша сжал голову руками, кроваво-красные всполохи в глазах стали ярче, почти полностью изменив изумрудный цвет радужки. Застыв посреди дороги, словно изваяние, Эй постарался успокоиться, сосредоточившись на собственном дыхании. Вдох, выдох... Вдох, выдох... Скрипнув зубами, юноша вцепился пальцами в лицо, оставляя на белой коже алые полосы.

   Если он и дальше будет думать в том же направлении, то скоро вся Империя станет его личным врагом, повсюду окажутся шпионы и преследователи, только и ожидающие, когда же он, Эй, ослабит внимание. Опустив руки, юноша окинул окрестности холодным взглядом и, наконец-то сумел успокоиться.

   У правящей семьи не было причин избавляться от родителей Эйя, скорее наоборот. Потеряв Ларэна, Ниран лишился легендарного воина, одно имя которого заставляло врагов испуганно прятаться и молить о пощаде. Кроме того, вряд ли бы Император назначил дядю Себа их с Эйлис опекуном, в надежде что тот изведет их. Нет, если бы целью Нирана было полное истребление рода де Сэй, Эйлис и он, Эй, нашли бы свою смерть в тот же вечер, когда убили и родителей.

   Расправив плечи, Эй посмотрел перед собой ясным взглядом и гордо поднял подбородок. Как бы там ни было, а он найдет заказчика и, пусть даже это будет стоить ему жизни, отомстит за смерть родителей. За те долгие ночи, когда он лежал в постели, прислушиваясь к тихому плачу сестры, будучи не в силах ничего изменить. За боль и страх, за ту злость, которая порой подчиняла себе самое его естество.

   Преодолев небольшое расстояние, оставшееся до злополучной таверны, Эй толкнул дверь и вошел в полутемное, прохладное помещение. В зале, как и в прошлый раз, было практически пусто. Если не считать хозяина, со скучающим видом облокотившегося на прилавок и старика, устроившегося за одним из грубо сколоченных столов. Окинув спокойным взглядом помещение, в поисках той девушки, с которой беседовал в прошлый раз, Эй пожал плечами и подошел к хозяину постоялого двора.

   Мужчина, напоминающий скорее медведя, нежели человека, вперил в юношу ленивый взгляд. Почесав волосатую грудь, он пробасил:

   - Чего желает господин... - Смерив Эйя более внимательным взглядом, мужчина закончил - в моем скромном заведении?

   Эй приветственно склонил голову и ответил:

   - Я ищу кое-кого.

   Хозяин таверны громко рыгнул и, приподняв бровь, поинтересовался:

   - Кого?

   - Сиэла.

   Одно слово, произнесенное спокойным тоном, произвело неожиданное впечатление - старик, с любопытством рассматривающий Эйя, поперхнулся вином, а лицо хозяина заведение застыло каменной маской. Сложив руки на груди, он тихо произнес:

   - Это не ко мне.

   - К кому?

   - К кому не знаю, но точно не ко мне.

   Дедок, шаркая подошвами сандалий, поплелся к выходу, бормоча на ходу ругательства и потрясая кулаком в воздухе. Бросив взгляд назад и убедившись, что в помещении он остался наедине с трактирщиком, Эй оперся локтями о прилавок и, пристально посмотрев в глаза собеседнику, тихо произнес:

   - Буду очень признателен, если постараетесь помочь.

   Кроваво-красные искры, вновь вспыхнули в глазах, а губы юноши крепко сжались. Глядя на его побелевшее от гнева лицо, Тин Меченный - хозяин постоялого двора, раздумывал над тем, чем может обернуться для него появление этого тощего ребенка. Силенок у мальчишки маловато, так что наиболее правильным решением было бы просто вышвырнуть его на улицу, дав хорошего пинка, чтобы дорогу назад не нашел. Так бы Тин и поступил, если бы не взгляд визитера. Даже юродивый знает, что вставать на пути у Ааш'э'Сэй, чьи глаза налились алым пламенем, по меньшей мере, глупо. Тин же никогда не отличался тупостью, поэтому он кивнул и, облокотившись на прилавок, тихо сказал:

   - Стар я уже, память подводит...

   Склонив голову набок, Эй вежливо кивнул.

   - Постарайтесь, уважаемый.

   Скорчив печальное лицо, трактирщик печально проблеял:

   - Эх, кабы не ударился головой о потолочную балку, когда настил на крыше менял, смог бы подсказать.

   По губам пацана скользнула ироничная улыбка и он холодно посочувствовал:

   - Аккуратнее надо быть, одному такое дело не под силу.

   Тин покивал и прижав огромные ладони к груди, с горьким всхлипом, ответил:

   - Так рабочих нанять знаете сколько денег стоит, благородный господин воин...

   Продолжая тяжело вздыхать, Тин посмотрел на пацана, слегка прищурив глаза. Мальчик по виду умненький, одет добротно, денежка наверняка в кармане есть. Вот пускай и поделится, раз так ему Сиэла нужна.

   Тин Меченный, в прошлом был членом гильдии кожевников, а по ночам занимался менее законными делами. Нет, он конечно никого не убил и не запытал до смерти, пачкаться в чужой крови себе дороже. Руки начальника тайной службы дотянутся до виноватого даже на краю света. Тин вымогал деньги, шантажировал и запугивал, на чем сумел сколотить внушительную сумму, даже с вычетом процента, идущего на нужды гильдии. На эти деньги Меченный и открыл постоялый двор, когда "отошел от дел". В таверне его часто собирались собратья по ремеслу, которым Тин предоставлял любую информацию, не за бесплатно, конечно же.

   Правда, в данном случае Тину пришлось примерить на себя роль обиженного и обделенного, на всякий случай, но золото оно золото, каким бы путем ты его не добыл. Тихое покашливание заставило трактирщика отвлечься от подсчета денег, которые он сможет из мальчишки выудить и обратить внимание на юного собеседника.

   Эй, печально приподняв брови, переспросил:

   - Головой значит ударились?

   - Угу.

   Прикрыв на миг глаза, юноша улыбнулся и положил обе руки Тину на плечи со словами:

   - Ну, как говорил мой наставник - чем ушибся, тем и лечись.

   Сказав это, пацан со всей силы тряхнул трактирщика, да так, что у того зубы клацнули и он едва не прикусил язык. Продолжая трясти ошалевшего от удивленияс трактирщика, Эй с трудом сдерживался, чтобы не сделать что-нибудь похуже. За то, чтобы найти убийц теперь еще и деньги платить надо? Зло зашипев, Эй мысленно отругал себя за то, что покинул замок безоружным. Правда, в силу того, что он пока не прошел обучение, оружие ему не полагается, но можно было бы и одолжить. Лира же одолжил?

   Крепко сжав в кулаке ворот потной рубахи, Эй прекратил трясти собеседника и, вложив в слова всю свою злость, поинтересовался:

   - Теперь вспомнили?

   Тин, с трудом отдышавшись, кивнул и утер лоб толстой ладонью. В бытность свою наемником, Тин пережил многое - мощное тело покрывали многочисленные шрамы и не было в теле костей, не удостоившихся внимания костоправа. Так что, трактирщик был уверен, что нет в мире силы, способной напугать его, ну это если исключить господ из Замка. Как оказалось - ошибся. Хлипкий, на первый взгляд, мальчишка, во время тряски приподнял Тина над полом на четверть лаара, как минимум, тонкие пальцы, словно когти Лира впились в плечи и Тин был уверен, что вот-вот услышит хруст собственных костей. Но не это было самым страшным, отнюдь не это. Его напугал взгляд пацана - безумный, словно у дикого зверя, вырвавшегося на свободу и нашедшего себе жертву. Лицо гостя, белое как снег, не выражало ни одной эмоции, только верхняя губа приподнялась, обнажив зубы в зверином оскале.