Стальная 3 (СИ) - Волкова Альвина Николаевна - Страница 38

   Лельтасис, покидая храм, выглядел очень задумчивым. Он старательно избегал диалога с кем либо, дожидаясь, когда явится Франчиас. Хрос тоже был молчалив. Эти двое чувствовали себя неспокойно, бросая встревоженные взгляды в сторону дороги, которая упиралась в тупик, место, куда вывели их идды. И как потом выяснилось не без причины.

   Орби - рай'и Нины - был хмур. Не будь Лассаиндиар так зол на Дарисандрину, он бы тоже почувствовал то неприятное сосущее чувство, которое испытали все хранители Нины, когда она исчезла. Но ему было не до этого. Впрочем, как и всегда. По рассуждениям Лохматика, так уж выходило, что когда Нине действительно нужна была его помощь, его никогда не оказывалось рядом. И хотя Лохматик до сих пор испытывал к гордому представителю чешуйчатых не малую долю симпатии, (как-никак знал он его дольше, чем кого либо) все же пришел к мысли, что то, что они с Ниной не вместе - к лучшему. Высокомерные замашки представителя старшей семьи начали сильно раздражать Лохматика, свобода от браслетов быстро портила Лассаиндиара. Возникало ощущение, словно вместе с браслетами дракон снял и ограничение на свое истинное я.

   Станислав и его приятели шахниры так же переругались, но благо не дошло до рукопашной - князь не позволил. Он, наверное, единственный, кто был совершенно спокоен.

   Как показалось Лохматику, больше всех бесились гнормы. Что Эрдо, что его сородич - Вольтар - поливали Нину самыми отборными, вызывая у Лохматика желание разорвать их на части, но Орби успокоил их молча - схватил за шкирку и стукнул лбами. Оклемались они только на следующий день в поместье, где их сгрузили в комнатку со звукоизолирующим барьером и мягкими стенами.

   Остальные вели себя более или менее сносно. Либо еще не отошли от шока, либо понимали, что крики и вопли ничего не изменят, раз уж сама Эрмиадида не соизволила явиться, чтобы разрешить их конфликт.

   Явление Франчиаса было сравни чуду. Все сразу прекратили ругаться, подобрались и ринулись к нему за объяснениями. Лишь Лассаиндиар издалека сверлил злым взглядом своего удачливого соперника. Глитр был не многословен. Он коротко описал ситуацию, в которой оказалась Нина, и предложил всем погостить в его поместье.

   Внешне Франчиас ничем не выдавал своего волнения, разве что был мертвенно бледен, а змеиные глаза лихорадочно блестели. Только в поместье, в его кабинете Лохматик узнал, как в действительности обстоят дела у Нины - Франчиас не поскупился - пустил горгулью в собственное сознание. В тот момент Лохматик особенно зауважал глирта. Все его чувства были у Лохматика прямо на лапе. У ис-сира конечно оказалось много тайн, часть из которых лучше было бы Лохматику не знать, но Нина... Нина занимала все его мысли. Глирт любил ее, хотя и понимал, что ей будет трудно понять и признать его любовь. Он и сам с трудом верил в это чудо, и был готов бороться за него, пусть даже с самой Эрмиадидой.

   Лохматик предложил не пороть горячку, и подождать те самые десять дней. Ему самому это не нравилось, но и другого выхода он не видел, как и Франчиас - он тоже плохо представлял, что будет делать, если Нина не вернется. Он старался об этом не думать.

   Но вернемся к драконам. Скандалить они продолжили и в поместье. Падира ругала свою неразумную дочь, между делом, пилила Райнара, который, как самый благоразумный, должен был остановить Дарисандрину.

   Досталось и Лассаиндиару. Мужчина зло огрызался, но по какой-то причине посматривал на старшую самку Дай'Магриард с опаской. Их разговор был коротким и жестким. Падира не требовала от него срочно создать пару с Дарисандриной, даже напротив, попросила не спешить. Она не была совсем в восторге от выбора дочери, что не могло не удивить Лохматика, а вместе с ним и Индира, который знал, что с точки зрения черных драконов Лассаиндиар жених завидный, особенно теперь, когда его вернули в семью.

  -- Ты уже разбил сердце одной из моих дочерей, Лассаиндиар, - чеканя каждое слово, щурила драконьи глаза Падира, - Я не желаю, чтобы это повторилось и с Дарисандриной.

  -- Сударыня, если вы полагаете, что я...

  -- Замолчи, - рыкнула драконница, - В свое время ты сказал более чем достаточно. Я не желаю слушать оправданий. Если ты считаешь, что и в этот раз все будет по-твоему, то глубоко ошибаешься.

  -- Спешу напомнить, - скрипнул зубами Лассаиндиар, - что ваш супруг, глубокоуважаемая, подписал документ, тем самым соглашаясь со всеми пунктами в нем изложенными.

  -- Но Я его не подписывала! - глаза драконницы вспыхнули яростью.

  -- Да, что вы говорите?! - усмехнулся мужчина, - Если мне не изменяет память, я видел на нем и вашу подпись.

  -- Мою подпись подделали, - выпустив когти, женщина вцепилась в подлокотники кресла.

   Лассаиндиар нахмурился.

  -- Но ваш муж...

  -- Фэдгард больше мне не муж, - перебила его Падира, - Мы разошлись.

   Лассаиндиар, не скрывая удивления, уставился на темноволосую женщину, гордо восседающую в кресле напротив.

  -- Но это невозможно, - тихо сказал мужчина.

  -- Почему же? - ледяной взгляд драконницы, словно клинок вонзился в Лассаиндиара, - Все возможно. Я доказала, что Фэдгард перестал быть мне верен, и освободилась от него.

  -- Но честь семьи! - воскликнул мужчина, вскакивая с кресла.

  -- Какой семьи, Лассаиндиар? - презрительно фыркнула Падира, - Мой отец погиб защищая границы Даргардии от желтых драконов. Мой единственный так же погиб при тех же обстоятельствах. Моя мать..., - глаза драконницы потускнели, - Мама пропала без вести триста тар назад. И до сих пор мне не удалось выяснить, ни где она, ни что с ней. Фэдгард меня предал. У меня остались только мои девочки. И я никому, слышишь Лассаиндиар, никому не позволю причинить им боль!

  -- Так вы поэтому приняли приглашение змея?! - зло сощурился ящер, - Чтобы следить за мной?

  -- Следить? - драконница чуть склонила голову, - За тобой? Нет. Я здесь по другой причине.

  -- Не изволите рассказать, - в голосе Лассаиндиара сквозило раздражение, которое он и не пытался скрыть.

  -- Не изволю, - холодно бросила Падира.

  -- Я требую...

  -- Ты требуешь? - женщина поднялась из кресла, выражая своим поведением, полное безразличие к тому, что перед ней старший сын старшей семьи.

  -- Именно так, - рыкнул Лассаинрдиар, - Я требую от вас ответа.

   Не обращая внимания на предупреждающий рык за спиной, Падира гордо прошествовала к двери.

  -- Лассаиндиар, ты ничего не можешь от меня требовать, - полуобернулась она к мужчине, - Я больше не принадлежу Черному клану. Я изгнана. Как и моя дочь - Дарисандрина. Доброй тебе ночи Дорсат Грэн.

   Вот, что удалось подслушать Лохматику, просто сидя под дверью.

***

   Мужчины почти закончили, когда почувствовали, что в храме они больше не одни. Все фигурки были расставлены по местам, осталась только одна - последняя, которую Хрос все еще держал навесу, примеряясь какой стороной ее установить.

   Они ощутили, как ледяные щупальца поползли к ним со всех сторон. Тела одеревенели и перестали слушаться. Так они и застыли в неудобных позах, глупо моргая глазами.

  -- Мальчики, мальчики, - лающее хихиканье, сразу же переходящее в утробный вой, от которого волосы на голове вставали дыбом, - Ай-яй-яй.

  -- Не оборачивайся, - предупредил Хроса ис-сир, сразу узнав обладательницу жуткого голоса.

  -- Даже если бы мог..., - покосился на него гвиорд, отбивая зубами чечетку, - Это Шазура?

  -- Нет, - прошептал Франчиас, - ЭТО гораздо хуже.

  -- А я все слы-ышу, - в голосе незнакомки появились игривые нотки, - Франчиас, Франчиас, как давно мы с тобой не виделись, мой мальчик. Я скучала.

   Она сделала шаг к алтарю и на мужчин дыхнула леденящим холодом и запахом тлена. Чувствительные к низким температурам представители двух теплолюбивых рас, моментально окоченели, и Хрос застучал зубами с удвоенной силой.