Цветы зла - Бодлер Шарль - Страница 34

34

Молитва О Сатана, святись и славься в небесах, Где раньше ты царил, и в темных глубинах Геенны, где, разбит, мечтаешь ты в молчаньи! О, дай моей душе под Деревом Познанья С тобою отдыхать, когда над головой Твоей оно, как Храм, шатер раскинет свой!

Смерть

СМЕРТЬ ЛЮБОВНИКОВ

Будет аромат в наших ложах таять. На диванах спать будем, как в гробах. И цветы, для нас средь земного рая Выросши, цвести будут на столах. Пламенем живым радостно сгорая, Двое возблестит факелов в сердцах, Яркие лучи разом отражая В душах наших двух, братских зеркалах. В вечер сказочный, розовый и синий, Мы обменимся молнией единой, Как разлуки стон, долгий и глухой. А потом, раскрыв двери перед нами, Ангел оживит, с верою благой, Тусклое стекло и погасший пламень.

СМЕРТЬ БЕДНЯКОВ

Смерть утешает нас, увы, и в жизни сирой Она вся наша цель, и вся надежда в ней! Она пьянящая могучесть эликсира, Что силу нам дает вечерних ждать теней. Сквозь иней, и снега, и злые бури мира Она дрожащий свет на фоне черных дней. Она убежище извечного трактира, Где хлеб есть, и вино, и скамьи для гостей. Смерть — Ангел, и в руке ее лежит два дара: Невозмутимый сон и сновидений чары. Она постель нагих, озябших бедняков. Она венец Богов и тайные амбары, Казна убогого, очаг его и Лары, Врата, раскрытые в лазурь иных краев!

СМЕРТЬ ХУДОЖНИКОВ

Мне долго ли еще гремушками бряцать, Как жалкий скоморох, толпе на посмеянье? И, чтоб хоть раз попасть в цель тайную желаний, Колчан мой, сколько стрел я должен растерять? Нам душу суждено в попытках истрепать И не один кумир снести до основанья Пред тем, как видеть нам великое Созданье, О ком со стонами привыкли мы мечтать. Иные не сорвут покрова со Святыни, И тем ваятелям, в беспомощной борьбе С тобой чело и грудь калечащим себе, Одна надежда есть, суровая Твердыня: Что Смерть, парящая как солнце новых дней, Цветам их мозга даст раскрыться перед ней!

КОНЕЦ ДНЯ

Под мертвенным и мутным сводом Жизнь буйно пляшет и поет Шумливым, дерзким хороводом. Но лишь над краем дальних вод Ночь сладострастная восстанет, И даже голод утолен, И даже стыд души не ранит, Поэт мечтает: «Близок сон! Мой ум и кости, в изнуреньи, Покоя просят у богов. Я, с сердцем полным привидений, Улечься на спину готов И завернуться в ваш покров, Всеосвежающие тени!»

СОН МЕЧТАТЕЛЯ

Ты ведал ли, как я, отрадное томленье, И был ли иногда ты прозван чудаком? — Я умирал. Сплелись испуг и вожделенье В душе мечтательной запутанным клубком. Надежда и тоска, безмолвное смиренье… Почти был пуст сосуд с безжалостным песком, И горше и пьяней казался яд мученья. Всем сердцем покидал я мир, что мне знаком. Скучал я, как дитя, когда, забавам радо, Оно не хочет ждать, и в тягость все преграды, Но вдруг луч истины прорезал бытие. Я понял: я был мертв. Меня уж окружала Ужасная заря. — Но разве это всё? Был поднят занавес, а я всё ждал начала.

ПУТЕШЕСТВИЕ

I Когда дитя глядит на карты и эстампы, Вселенная вместить способна идеал. Как велика земля при ярком блеске лампы! При свете памяти как мир ничтожно мал! Мы отправляемся, в мечтах сгорая смелых, Обидой горькою и грезами полны, И беспредельный дух в чужих морских пределах Баюкаем мы в лад размеренной волны: Одни хотят порвать с отчизной и позором, Другие с ужасом дней юных, а иным — Астрологам любви, плененным женским взором, Постыл дурман Цирцей с их ложем роковым. Дабы животными не стать, они впивают Пространство, небеса горящие и свет. Мороз кусает их, и солнце их сжигает, Стирая медленно лобзаний прежних след. Но те лишь странники по духу и призванью, Кого в любую даль мечтание влечет. Они обречены на вечные скитанья, Хоть цели нет у них, и всё зовут: Вперед! Те, чьи желания напоминают тучи, Чей ум привык мечтать, как рекрут о штыке, О странной радости, неведомой и жгучей, Без имени еще на нашем языке! II Волчкам мы и мячам становимся подобны В их беге и прыжках, и даже в нашем сне Нас жажда нового кружит, как Ангел злобный, Бичами мечущий светила в вышине. Судьбою лишены мы цели постоянной. Ей можно быть везде, но нет туда пути. И человек, всегда надеждой новой пьяный, Без устали бежит, чтоб отдых обрести. Душа как парусник, к родной стране влекомый. Там голос с палубы кричит: «Близка ли цель?» А с мачты слышен глас, безумный и знакомый: «Любовь… удача… честь!» Увы! Там только мель. Так каждый островок, увиденный в тумане, Обещанный судьбой край давних наших грез, Но там безмерное и буйное мечтанье В сиянии зари находит лишь утес. Мечтатель, в сказочный вотще влюбленный берег! Нам бросить ли за борт, иль в цепи заковать Матроса пьяного, искателя Америк, От чьих безумных слов еще больней страдать. Так грязной улицей усталый нищий бродит, Но чудится ему блаженная страна; Глаз очарованный везде дворцы находит, Где только конура свечой освещена.