Путь - Махфуз Нагиб - Страница 27

Газеты не упускают ни важных фактов, ни мелочей. Они обесславили тебя, твою глупость и слепоту, как обесславили твою мать. А потом – это исследование, проведенное журналом «Рабиа» с видными учеными. Университетский профессор говорил о неравном браке между дядюшкой Халилем и Керимой, расценивая его как основную причину преступления. Автор газетной хроники писал: главный виновник – бедность. Именно она толкнула первого мужа Керимы продать ее старику. А Керима – жертва классовой борьбы и социального неравенства. Профессор по вопросам педагогики делал упор на том, что Сабир рос под крылом бандерши и какой след это оставило в его душе. Ученый-психиатр заявлял, что Сабир страдает эдиповым комплексом и его преступные наклонности объясняются двояко. Любовь к Кериме – это сублимированная любовь к матери. Иначе его инстинкты искали бы выхода в мести матери. А хозяина гостиницы он убил, расценивая его как символ власти. Он жаждал присвоить себе его собственность, подобно тому как государство присвоилo себе собственность его матери.

А один богослов сказал, что суть проблемы в потере веры. Если бы Сабир приложил в десять раз больше стараний на поиски Аллаха, чем на поиски отца, Господь дал бы ему все то, что он надеялся найти у отца,– и в этом мире, и в мире ином.

Сабир прочитал все эти комментарии без особого интереса и даже с разочарованием. Пожал плечами пренебрежительно и подумал: «Но никто из них так и не знает: Керима была верна ему или обманывала. И существует ли на свете Рахими».

Однажды его вызвали в приемную тюрьмы для встречи с адвокатом. С первого взгляда ему показалось, что он уже видел этого человека, но когда и где – не мог вспомнить. Лицо старика внушало доверие. Сабир поздоровался с ним и спросил:

– Вы тот самый адвокат, которого официально назначили защищать меня?

– Вовсе нет. Он понизил голос.

– Я – Мухаммед Тантави.

То, что Сабир не слышал ничего об этом известном адвокате, было очевидно.

– А кто же поручил вам мое дело? – спросил он cрассеянно.

– Считайте меня вашим добровольным защитником.

– Должен вам откровенно признаться, что у меня совершенно нет денег. Юрист улыбнулся.

– Я старший брат Ихсана Тантави, начальника отдела объявлений в газете «Сфинкс».

– А… А я-то думаю, где же я вас видел? И вы хотите взять на себя мою защиту? – взволнованно спросил он.

– Если не возражаете.

– Ильхам?! – неожиданно вскрикнул Сабир. Адвокат снова улыбнулся, но ничего на это не сказал. Сабир закрыл глаза и долго молчал. Потом открыл их и спросил:

– А гонорар?

– Только судебные издержки.

Возможно ли такое? Невообразимо! Расходы на похороны любви.

– Но это же напрасные усилия, господин Мухаммед.

– В нашем словаре слова «отчаяние» не существует.

– Я убил двух человек. Преднамеренно. Во всем сознался.

– Хотя бы и так.

– А Ильхам… почему?..

– Известно, что у вас нет никого родных. Разве это много – иметь одного друга?

– И это после того, что она узнала?

– Примите это без обсуждения.

Он утер слезы рукавом, пробормотав:

– Второй раз в жизни плачу.

– В этом нет ничего постыдного. Но приступим к делу.

– Я уже вам говорил, что признался во всем. Возможно, есть смягчающие обстоятельства.

– Какие обстоятельства могут помочь мне?

– Воспитание, любовь, ревность, ваша порядочность в отношении Ильхам.

– Все это на меня навлечет только больший позор.

– Не надо преждевременно предаваться отчаянию.

– Вся эта история похожа на сон. Приехал из Александрии искать отца. И вдруг пошли странные события, я и забыл, зачем приехал, пока в конце концов не очутился в тюрьме. – Он тяжело вздохнул.– А сейчас напротив, только главную цель поездки сюда и помню.

– Нет смысла теперь ломать голову над целью вашего приезда в Каир. Возможно, я в своей апелляции упомяну о ней как о первом преступлении, совершенном по отношению к вам еще до вашего рождения.

– Но ведь Ильхам вызвала меня по телефону в тот день по поводу моего отца.

– И что она вам сказала?

– Я не стал с ней встречаться, потому что жаждал отомстить той, другой.

– Уверяю вас, она ничего не знает о вашем отце. Сабир разочарованно покачал головой и сказал:

– Сообщение в газетах о преступлении можно считать сенсацией. Она-то и может принести результат, которого не достигло скромное объявление в газете «Сфинкс».

– Я достаточно осведомлен о ваших делах, но убежден, что сейчас ваши навязчивые мысли об отце не принесут вам ничего, кроме дополнительных страданий. Появится он или нет – в вашем положении это дело второстепенное.

– Но ведь не исключено, что он появится, что чудо случится.

– Каким образом?

Я имею в виду, если он действительно знатный, влиятельный человек.

– Да пусть хоть самый знатный. Как он сможет изменить законы правосудия?

– Послушайте, господин адвокат. Моя мать некогда была очень влиятельной женщиной. Она своим влиянием бросала вызов законам государства прямо под носом властей, на их глазах.

– Бога ради, скажите, какой надеждой вы себя тешите, если вдруг появится ваш отец?

Сабир неуверенно ответил:

– Ну, может, помог бы мне бежать.

– Вы живете фантазиями. Они ничего вам не принесут, кроме сердечной муки.

Он шумно выдохнул и сказал:

– В любом случае я вам благодарен. Прошу вас, передайте мою признательность госпоже Ильхам и господину Ихсану. И я, конечно, к вашим услугам в любое время. Что касается моей наивной надежды, то я, следуя вашему совету, не буду отчаиваться, как вы говорите, преждевременно.

Сабир предстал перед судом. Материалы следствия были переданы муфтию. Сабир внимательно следил за процессом, но совершенно растерялся, когда услышал приговор, хотя и готов был к нему с самого начала.

В тюрьме его вызвали на встречу с Мухаммедом Тантави.

Юрист встретил его приветливо и приободрил соответствующими словами:

– Мы еще можем подать апелляцию, а там не исключен и пересмотр приговора.

Сабир грустно спросил:

– А как там Ильхам?

– Не очень хорошо. Похоже, что ее драма, о которой писали в газетах, потрясла ее отца. Он приехал из Асьюта навестить ее и настоял на том, чтобы забрать ее на некоторое время с собой для перемены обстановки.

– Очнулся все-таки! – воскликнул Сабир. – Решил признать ее. А мой отец…

Старик сказал с улыбкой:

– Кстати, поверите ли, я принес вам новости о вашем отце.

– Нет! – вскрикнул Сабир в замешательстве. После короткой паузы заговорил адвокат:

– Вы не слыхали о журналисте, который свою ежедневную колонку подписывал псевдонимом «Журналист-поэт»? Конечно же, нет. Он перестал работать лет двадцать тому назад. Так вот, он мой сосед в Гелиополисе. Когда-то даже был моим преподавателем в юридическом колледже. Самая светлая голова в области шариата из всех, кого я знал. Вчера при встрече с ним я рассказал о вашем деле, упомянул о вашем отце, и тут он меня остановил. Я сказал, что тот, кого он вспомнил, может быть и кем-то другим. Л он мне твердит: «Я знаю Сайеда Сайеда Рахими». «Знатная персона? – спрашиваю. Богатый, с интересной наружностью? Примерно лет тридцать назад ему было двадцать пять лет…»

Сабир перебил:

– Он не видел снимка в газете?

– Мой друг не читает теперь газет, потому что ослеп.

– Какая жалость! Но одинаковое имя, внешний облик, возраст – это что-то значит.

– Разумеется, это вселяет надежду.

– И где же он живет?

– К сожалению, мой друг этого не знает.

– А он не рассказывал про его первую жену? Адвокат ответил с улыбкой:

– Говорил, что не было у него иного хобби, кроме любви.

– Но моя мать его бросила. Такое событие нельзя забыть.

– В жизни такого человека, как Рахими, женщин можно подсчитывать по количеству дней. Откуда нам знать, кто кого бросил?

– Мать мне не говорила об этой стороне его жизни.