Своих не сдаю - Михайлов Максим - Страница 63

— Вот видишь, все хорошо, а ты боялся, глупый! — заговорщицки шепнул ему на ухо Вахаб, тихо посмеиваясь в густые усы.

— Да, все хорошо. А ты где? — не открывая глаз, слабеющим голосом откликнулся Джамал, явственно ощущая, как окончательно потерявшее вес его тело, поднимается на поверхность воды, уплывая куда-то в ласковых струях течения.

— Я здесь, малыш! Иди ко мне! — позвал все, также добродушно смеясь Вахаб.

— Иду, я уже иду, — хотел ответить ему Джамал, но из горла вырвался лишь тихий вздох, его окончательно закрутило водоворотом, унося все дальше и дальше…

Погодин внимательно смотрел в сморщенное от боли лицо старика.

— Ну стреляй, стреляй, русская свинья, — собрав последние силы хрипнул тот, пузыря на губах кровавую пену. — Все равно не жить вам здесь, не загоните больше вайнахов в рабство. Кончилось ваше время, наше подходит!

— Вот видишь как… Выходит не зря тебя стрелять приказали… Сука ты выходит подлая, раз говоришь такое, — рассудительно ответил бессильно откинувшемуся назад на разостланный на земле брезент чеченцу прапорщик. — Спасибо, снял грех с души моей. Теперь убью спокойно…

Старик пожевал губами силясь плюнуть в разведчика, но выстрел прозвучал раньше, пуля ударила точно в голову, мотнув ее из стороны в сторону и оставив во лбу лишь слегка закровевшую аккуратную дырочку.

Бал вернулся уже в темноте. Разочарованно махнул рукой на немой вопрос Моргена.

— Ушел, сука! Подстрелил я его вроде, но он гад, на трех ногах в камыши ускакал.

— Хреново, — покосился на него с осуждением Морген.

— Сам знаю, — окрысился Бал. — А что сделаешь, по темноте его в камышах не найдешь. С рассветом можно по следам пробежаться, а сейчас без толку.

— До рассвета у нас времени нет, — отрезал Морген. — Запалим машину и уходим. Уж как вышло, ушел, так ушел…

Только сейчас лейтенант обратил внимание, что трупы чеченцев беспорядочным ворохом, как попало, навалены в стоящий с открытыми дверцами «УАЗ», а Погодин возиться рядом с найденным видимо там же ржавым ведром, пытаясь слить из бака бензин. Наконец это удалось и остро воняющее самопальное топливо, выгнанное на каком-то местном мини-заводике, заплескалось, весело звеня об металл. Выцедив бак до конца, Погодин обильно полил машину снаружи, от души плеснул внутрь на трупы и, отойдя шагов на десять, пальнул в салон из ракетницы. Полыхнуло жарко и весело, яркое почему-то отливающее синевой пламя, жадным языком метнулось к потемневшему небу.

— Вот тож! — гордо повернулся Погодин к Моргену. — А ты говоришь, подорвем, командир, и так сгорит как миленькая, зато взрывчатку сберегли. Списывай ее потом, бумагу пачкать замучаешься…

Отражаясь в глазах Погодина, весело разбрасывая искры, плясало пламя. Спустя минуту группа уже уходила, растворяясь в окутавшей горы непроглядной тьме, летней южной ночи. Еще долго оборачиваясь назад, Морген видел у себя за спиной все отдаляющийся отсвет пожара. «Чтоб впереди все разбегалось, а позади пылало и рыдало, — кстати вспомнилась училищная еще присказка. — Так все и вышло, только рыдать сегодня некому. Плакать будут потом. Смертным воем изойдутся родственники убитых сегодня чеченцев, выплачут глаза заливаясь слезами вдовы и матери… Так и надо, — внезапно ожесточаясь подумал он. — Только так и надо. Это будет лишь малая плата за слезы и боль российских жен и матерей. Так и надо. Огнем и мечом, как встарь!»

Тревога за невернувшихся в срок жителей поднялась в селе лишь на третий день, тут, как нельзя кстати, сосед Карима припомнил виденный на обочине дороги совсем недалеко от поворота на Курчалой похожий на соседский «УАЗ». Собрались в один момент, в ржавую «копейку» плотняком набились родственники пропавших, и поисковая экспедиция тронулась из села. «УАЗ» обнаружился точно в том месте, где и рассказывал водитель, только теперь он представлял из себя обугленную остро воняющую сладковатым запахом паленого мяса развалюху, в которой никто не узнал бы ухоженную машину Карима. Но опознавать автомобиль уже не требовалось, красноречивее любых слов о судьбе пропавших сельчан говорили пулевые пробоины в автомобильном кузове и скорченные обгоревшие трупы в салоне.

Село забурлило, как-то разом, похороны Асалханова переросли в стихийный митинг, с пеной у рта белобородые аксакалы призывали отомстить неверным собакам, загубившим столь достойного человека. Рвали на себе черные траурные платья, обливаясь слезами, заходясь в истерике женщины. Вскоре в толпе уже замелькали охотничьи ружья, а кое-где и автоматы. Местная администрация пыталась увещевать возмутителей спокойствия, но когда ее главе недвусмысленно ткнули под нос ружейным стволом, оставила заведомо бесполезные попытки. Волнения грозили охватить весь район. Из Курчалоя спешно прибыла в Шуани-Беной целая делегация, включавшая в себя местного муллу, мэра Курчалоя, военного коменданта и каких-то еще чинов из милиции и прокуратуры. Глава районной администрации перед возмущенной толпой жителей в присутствии муллы на Коране поклялся, что приложит все силы, чтобы найти и покарать убийц. После этого народное возмущение потихоньку пошло на спад. Следователь прокуратуры с бригадой экспертов, под охраной целого взвода комендачей на трех БТРах выехал к месту происшествия, долго осматривал, чуть ли не обнюхивал обгоревший «УАЗ». После детального осмотра он попытался было робко заикнуться о подрыве на бандитском фугасе, но не преминувшие сопроводить дознавателя до места, умудренные прокатившимися через село двумя войнами, местные жители, при этих словах откровенно смеялись ему в лицо. Комендант, чуть лучше разобравшийся в обстановке, отвел молодого старлея из Шалинской прокуратуры в сторону и злым шепотом посоветовал ему не валять дурака, пока здесь же в клочья не порвали. «Липа должна быть липовой, а не дубовой!» — цинично сплюнув сквозь зубы, закончил он свою речь, напряженно оглядываясь на гомонившую поодаль толпу. Чтобы успокоить местных, пришлось в срочном порядке возбуждать уголовное дело, основные фигуранты которого определились после короткого опроса, руководителей проводившейся здесь спецоперации. Как и следовало ожидать, основную вину постарались свалить на действовавшую в районе группу Моргенштейна, непонятно из каких соображений зверски расстрелявшую законопослушных граждан. Командование, естественно, до последнего момента ни о чем подобном даже не подозревало.

Ничего не знавший о происходящих событиях Моргенштейн, тем временем, все еще выводил указанным маршрутом группу к месту эвакуации, проводя по пути разведку и поиск затаившихся бандформирований. В день подписания военным прокурором ордера на его арест, он как раз вышел к заданной точке и с чувством хорошо выполненного служебного долга погрузил бойцов в уже ожидавшую их вертушку. Ожидавшие его на аэродроме работники прокуратуры, подкрепленные на всякий случай комендантской ротой, оказались для него неприятным сюрпризом. Комендантская рота, кстати, не понадобилась, ни о каком сопротивлении не чувствующие за собой ни малейшей вины разведчики даже не помышляли.

Так бесславно закончилась операция «Капкан». Происшедшие в ее ходе трагические события отодвинули на второй план так и не достигнутую цель — поимку Хаттаба. В остальном же по всем показателям операция прошла успешно, никто из участников не погиб и даже не был ранен. Хаттаб, ерунда! Может, его и не было в то время в селе, кто поручится, что информатор разведчиков не ошибся, или вообще сознательно не солгал своему куратору. Шесть трупов чеченцев тоже вроде как не в счет, там прокуратура разберется и кого следует, накажет. А вот руководителя операции, конечно, следовало поощрить, не каждый смог бы так умело управлять чуть не двумя тысячами людей из совершенно разных родов войск и ведомств. В такой сложной мешанине сил и средств редко обходится без случайных не боевых потерь, а тут, смотрите, только несколько переломов у незадачливого водителя, слетевшего с дороги БТРа. Это же мелочь! И полковник Столяров, спешно отозванный обратно в Москву, к вожделенной генеральской должности, увозил с собой не только почетную отметку участника боевых действий в личном деле, но и тщательно оформленное в штабе Объединенной Группировки представление к ордену Суворова, за умелое руководство войсками в боевой операции.