Приказы не обсуждаются - Пидоренко Игорь Викторович - Страница 70

Ступин повернулся к гостям.

— Внимание! Быстренько наливайте себе чего хотите и рассаживайтесь. Сейчас будем взлетать.

Недолго думая все последовали совету. Даже Симонов не удержался и плеснул чего-то в стакан.

— Сколько до Лусаки лету? — спросил Загайнов у Евгения. Он не стал брать крепкое, ограничился пивом. Но его все равно налил в стакан. Обстановка не располагала к распитию из горлышка.

Миронов задумчиво, посмотрел на товарища и пожал плечами.

«Фалькон», ревя двигателями и разбрызгивая из-под колес воду, несся по полосе. Разгонялись долго, и Евгению начало казаться, что самолет не сможет взлететь и врежется в деревья на дальнем конце аэродрома. Но вот ощутимо задрался нос машины, и Миронов понял, что они уже в воздухе. Самолет круто накренился, делая вираж и пробивая низкие облака. А через несколько минут в иллюминаторы ударило солнце. Началась дорога домой.

Спустя час Симонов пошел в кабину пилота и связался с Парклендом. Тот чуть не зашелся в истерике, но обещал встретить самолет в аэропорту Лусаки. Новость была хорошей, и по этому поводу решено было выпить еще. А потом Евгения вдруг сморил сон.

…Проснулся Миронов оттого, что кто-то похлопывал его по щеке.

— А? Что? — подскочил он и понял, что все еще сидит в салоне самолета, а перед ним стоит улыбающийся сержант Коннор.

— Джек? Какого черта?… — язык ворочался тяжело, и во рту был какой-то неприятный привкус.

— Хватит спать, русский самоубийца! — заржал Коннор. — Ох, и нажрались вы, наверное, раз так долго спите. Ваш приятель тоже был на взводе, но на ногах еще держался.

— Какой приятель? — не понял сначала Евгений, но потом сообразил. — Где он?

— Уехал, сказал, что у него дела. Записку оставил, потом прочтешь. Давай, буди своих. Там Паркленд с Гордоном землю роют от нетерпения. Как вам удалось выбраться? Мы уже думали, что вы погибли. Новость слышали? Хотя откуда?

Голова у Евгения еще плохо работала. Хитроумный Ступин обезопасил себя, подмешав им в напитки чего-то снотворного. А по прилету, сдав своих пленителей с рук на руки американцам, спокойно слинял от греха подальше. Вот же зараза!

— Какая еще новость? — спросил Миронов.

— Радио Луанды сообщило! Правительственные войска все-таки ущучили этого Савимби и грохнули его без нашей помощи! Представляешь, нужно было только несколько дней спокойно подождать в отеле — и все! А так вам пришлось по джунглям бегать.

Евгений открыл было рот, чтобы сказать, что все было совсем не так, но вовремя одумался. Какого черта? Ведь ни за что не поверит эта здоровенная американская дубина, что трое русских смогли без помощи его и остальных с блеском выполнить сложнейшее задание. И доказательств никаких у них не имеется…

Он повернул голову и заметил предостерегающий взгляд Симонова. Алексей Васильевич как бы говорил: «Молчи! Ни звука!»

Миронов кивнул понимающе и сказал Коннору:

— Вот и отлично! А то грех бы на душу взяли. Каким бы этот Савимби ни был, все равно живая душа.

Рядом послышался зевок. Это проснулся Загайнов.

— Что-то меня сморило. Устал, как собака. О, а этот, как его, Стайниц где?

— Сбежал твой Стайниц, — усмехнулся Евгений. — Плохо ты его караулил. Вот, записку оставил.

На листке из блокнота торопливым почерком было набросано несколько строк:

«Ребята, извините, что не дождался вашего пробуждения! Но вы так крепко спали… Дела призывают меня, поэтому не могу попрощаться лично. Да вы все и так понимаете, правда? Надеюсь, начальство на вас сердиться не будет. Всего вам доброго. За мной должок. Мы обязательно увидимся! Может быть, в следующей жизни…»

— Какая сука! — задумчиво сказал Сашка.

— И мы лопухи, — добавил Симонов.

А Евгений ничего не сказал. В глубине души он был даже доволен, что Сереге удалось скрыться. Пусть его теперь другие ловят.

Уже утром, в отеле, они услышали по радио официальное подтверждение гибели вождя УНИТА Жонаса Мальейро Савимби в перестрелке с правительственными войсками. Была тяжело ранена и одна из четырех его жен.

— Пятнадцать пуль? — удивился Загайнов. — Они что, потом в его труп стреляли?

— На всякий случай, наверное, чтобы не встал, — предположил Евгений. — А вот женщину жалко, ни за что пострадала.

— Не поверят нам, — вздохнул Загайнов, — Ох, не поверят!

— Кому надо, поверят, — авторитетно заявил Симонов. — А прочим и знать не следует, что на самом деле произошло. Так всем спокойнее будет.

Потом задумался и спросил:

— Хлопцы, а какое у нас сегодня число?

Загайнов зашевелил губами, подсчитывая, потом хлопнул себя ладонью по лбу.

— Так двадцать третье же февраля!

— То-то и оно, — поднял палец Симонов. — День Советской армии! А у нас — ни в одном глазу…

— Американцы не поймут, чего это мы с утра квасим, — попытался возразить Евгений.

— Мы им объясним, — успокоил его Симонов. — Еще и выпить заставим! За Советскую армию…