Путин против Путина. Бывший будущий президент - Дугин Александр Гельевич - Страница 38

Все облегченно вздохнули: наконец-то наступила ясность, Президент расшифровал свой план. Любопытно, что и на сей раз Путин остался верен себе: сам он слова «консерватизм» не произносил. Оно постепенно считалось само собой: как с помощью сурдопереводов во время терактов на Дубровке умельцы считывали реплики премьера Касьянова, боявшегося штурма, так политтехнологи и специалисты по контент-анализу расшифровали невидимое шевеление насмешливо-корректных губ Президента. Но всем как-то сразу стало понятно и дорого это слово — «консерватизм».

Итак, Путин правил все эти годы в духе «консервативной программы» и явно намеревается продолжать так и на следующем президентском цикле. Скорее всего в русле консерватизма будет решаться и тема дальнейших политических реформ.

Новый вопрос

Определенности стало больше, но Путин изменил бы себе, если бы раскрыл карты до конца. Теперь полем загадки стало само понятие «консерватизм». Что, собственно, под этим следует понимать? Ответ на вопрос «кто он, мистер Путин?» мы получили — « Мистер Путин — консерватор». Но теперь насущным становится другой вопрос: «What does «conservatism» mean in modern Russia?» [20]Этот вопрос политики, политологи и следящее за развитием бытия избранное население будут решать как в предвыборный период, так и после него.

Путину же будут доставлять сущее удовольствие инициативы по трактовке этого понятия. Чем более запутанными и невнятными они окажутся, чем больше наплывов и контрадикций случится в смысловых полях, чем больше идиотских полемик и самоуверенных маразматических заявлений теледикторов и аналитиков он услышит на тему «консерватизма», тем больше он будет потирать руки. Кажется, Путин входит во вкус. Мы же попробуем очертить те очевидные истины относительно консерватизма, которые будут подвергаться насилию или тщательно маскироваться в грядущей полемике. As usual.

Фундаментал консерватизма

Консерватизм в самом общем смысле означает положительную оценку исторической традиции, рассмотрение политико-социальной истории государства и нации как образца для подражания, стремление сохранить преемственность национально-культурным корням народа. Прошлое во всех разновидностях консерватизма рассматривается со знаком плюс. Не все в прошлом может быть оценено равнозначно, но никакой последовательный консерватор не станет однозначно очернять ни один из периодов в истории собственного народа и государства. Более того, консерватизм исходит из обязательной предпосылки о наличии у народа и государства определенной исторической миссии— которая может варьироваться от универсального религиозного мессианства до скромной уверенности в ценности национальной самобытности. Настоящее, прошлое и будущее связываются в глазах консерватора в единый целостный проект, обращенный к ясной национальной цели. Консерватор, принимая любое политическое или экономическое решение, всегда обращается к прошлому и задумывается о будущем. Консерватор мыслит вехами, эпохами, а не сиюминутными выгодами. Его горизонт — и временной, и географический, и ценностный — всегда обширен.

Консерватор является носителем национальной культуры, предан ей, силится соответствовать ее нормативам. Консерватор всегда делает над собой усилие: от обязательной молитвы до умывания холодной водой по утрам. Консерватор неизменно ставит долг, честь, общественное благо, верность традициям, доброе имя выше комфорта, выгоды, прибыли, популярности. Консерватор одевается в стиле BCBG («bon chic bon genre») [21].

Консерватор сдержан и предпочитает выражаться взвешенно и продуманно. Консерватор корректен, у него есть очки про запас, даже если у него стопроцентное зрение.

Консерватор смущен бытием и тщательно выбирает книги для чтения. Консерватор никогда не считает себя консерватором.

Консерватор улыбается уголками губ и никогда не размахивает руками.

Всякий, кто не соответствует этим параметрам, никакой не консерватор, а так…

Евразийство как фундаментал российского консерватизма

Российский консерватизм на нынешнем этапе также имеет свой фундаментал. Выявить его несколько сложнее, но возможно.

Современный российский консерватизм не может быть строго коммунистическим. Это течение следует назвать либо «реваншизмом», либо «реставрацией». Коммунистическая догматика всегда отрицала преемственность советского строя царизмуи осмысляла в исключительно черных красках период новейших демократических реформ. Следовательно, ортодоксальный коммунизм не является полноценным консерватизмом.

Современный российский консерватизм не может быть либерал-демократическим. Несмотря на то что именно либерал-демократическая модель в экономике и политике была идейной платформой победивших реформаторов в ельцинский период, она является революционной и настаивает на радикальном разрыве — как с советским прошлым, так и с наследием царизма. Не случайно советский и досоветский периоды истории запрессовались младореформаторами в один уничижительный термин — «красно-коричневые».

Современный российский консерватизм не может быть и чисто монархическим, так как тогда следовало бы вычеркнуть из национальной истории и советский, и новейший либерал-демократический периоды.

Особенность российской политической жизни в ХХ веке такова, что основные ее этапы находились друг с другом в прямом и жестком концептуальном противоречии, сменяли друг друга не по линии преемственности, но через революции и радикальные разрывы. Это ставит перед формулой современного российского консерватизма серьезные проблемы: преемственность и идентичность России и русского народа не лежат на поверхности; для выхода на последовательно консервативные позиции необходимо предпринять усилия, возвышающие нас до уровня нового исторического, политического, цивилизационного и национального обобщения. Современный российский консерватизм не данность, а задание. Возможно, поэтому Путин и улыбается.

Последовательный российский консерватизм должен связывать воедино исторический и географический пласты национального бытия. Оптимальной формулой такого консерватизма является веер евразийских обобщений и интуиций. Напомню, что евразийцы уже в первые годы советской власти настаивали на цивилизационной преемственности СССР в отношении Российской империи.

На самом деле размышление о современном российском консерватизме, по сути, и есть размышление о евразийстве, синтезирующем русскую политическую историю на основании уникальной геополитической и цивилизационной методологии. Россия, понятая как Евразия, обнаруживает свою неизменную и постоянную суть, свою идентичность в истории — от мозаики славянских, тюркских и угорских племен, через Киевскую и Московскую Русь, к Великой континентальной империи, вначале — «белой», потом — «красной», вплоть до сегодняшней, несколько растерянной, но внутренне собирающейся для нового исторического рывка демократической России.

Гандикап либерального консерватизма

Некоторая неготовность сделать евразийство официальной идеологией современной России оставляет свободное пространство для разнообразных демагогических демаршей вокруг толкования консерватизма. Так вчерашние либерал-демократы, привыкшие к интеллектуальным pret-a-porter из-за океана, явно намереваются предложить нам под видом консерватизма прямолинейный ремейк с англосаксонского (точнее, американского) оригинала.

В США есть собственная традиция консерватизма, которая, как и положено, исходит из приоритета национальных интересов США, наделена серьезным мессианством — «американская цивилизация как пик человеческой истории», чтит прошлое и стремится сохранить и упрочить позиции своей великой державы в будущем; исповедует верность патриотическим ценностям, религиозным, политическим, социальным и культурным нормативам, выработанным в ходе исторического развития. Это естественно, и сегодня американский консерватизм закономерно процветает — США достигли небывалой мировой мощи, что внушает ее гражданам вполне обоснованное чувство гордости и уверенность в своей правоте.