Путин против Путина. Бывший будущий президент - Дугин Александр Гельевич - Страница 42

Инерциальный (вялотекущий) сценарийразвития политической ситуации в преддверии выборов, сохранение всех основных нынешних тенденций (видимость стабильности, статус-кво) маловероятны. Следует думать о возможных дополнительных сценариях. Евразийство оптимально как идеология Президента для действия именно в критическойситуации. Евразийство придаст политической позиции Президента то содержание, которое было обозначено в начале первого срока президентства Путина, но потом отложено и затерто, подменено политтехнологическими ходами и поверхностными зрелищами.

Евразийство придаст активное политическое содержание патриотической политике(национальной идее). Евразийство мобилизует на дело укрепления государственности не только сочувствующие этому начинанию силы, как правило, пассивные (русское большинство, чиновничество, широкие массы), но и нейтральные и даже отрицательно настроенные в отношении этого проекта активные слои(национальные и религиозные меньшинства, интеллигенцию, магнатов). « Малые народы за великую Россию!»

Евразийство предлагает непротиворечивый сценарий международной стратегии — третий путь между глобализацией и изоляционизмом; это «частичная глобализация» или «глобализация больших пространств». Эта модель предполагает дифференцированное отношениек другим «большим пространствам» — европейскому, американскому, тихоокеанскому, арабскому. Это позволяет России накапливать внутренний потенциал и тонко лавировать между интересами других геополитических полюсов для своей выгоды.

Евразийство предполагает реальное политическое насыщение всех пропрезидентских сил, шире — всех слоев населения, осознающих или склоняющихся к осознанию своей персональной зависимости от дела укрепления Российского государства.

Потенциальный спектр электората, который поддерживает Путина как такового и особенно будет готов поддержать евразийского Президента, намного ширеидеологически блеклых, искусственных партийных образований с незначительным мобилизационным потенциалом и неуклюжей политикой. Кроме того, при правильном оперировании с евразийской идеологией новый Президент получает возможность выбрать определенную часть национально и социально ориентированного электората, серьезно питающего политическую (левую) оппозицию (поддержку определенного сектора правых новый Президент не рискует потерять в силу прямой зависимости части этих сил от Кремля и процентной незначительности этого сектора в целом).

Евразийство предполагает идеологическую базудля последовательного «крестового похода» против экстремизма и мировоззренческих структур терроризма— в форме радикального исламизма, национал-сепаратизма, великодержавного шовинизма и социального (левого) радикализма. Причем евразийство не только фундаментально и содержательно обосновываетнеобходимость жесткого мировоззренческого противодействия этим явлениям, но в каждом конкретном случае предлагает позитивную альтернативув виде принимаемых и защищаемых самим евразийством ценностей: традиционный ислам, теория прав народов и этнокультурных автономий (без перспективы политического обособления), геополитический евразийский патриотизм, умеренно социальная ориентация экономики. Евразийство не только уничтожает противника идейно, но и привлекает на свою сторону широкие массы колеблющихся, которые при других конфигурациях могли бы выступить против российской государственности и нового Президента.

Евразийство имеет свою формулу для всех основных экономических страт российского общества. В электоральном смысле оно обращается к «обездоленному большинству», к бедным слоям населения, составляющим большинство голосующих россиян. Здесь на первый план выходит социальная риторика(социальная справедливость, национализация природной ренты и т. д.). Кадровый состав евразийства формируется, напротив, из представителей мелкого и среднего бизнеса с достаточной долей эффективного пассионарного чиновничества(способного на мобилизацию). Крупным российским магнатам евразийство предлагает осмыслить прямую взаимосвязь их бизнес-структур с геополитической судьбой самой российской государственности, привить им геополитическую ответственность (что свойственно всем крупным национальным и транснациональным корпорациям США, Европы, Японии и т. д.). Таким образом, модель евразийской экономики: удовлетворяет запросу масс на социальную справедливость; поощряет инициативу среднего класса; внушает геополитическую ответственность крупным магнатам.

Евразийство сегодня является идеологической основой политической партии «Евразия», которая в ближайшее время будет восстановлена. Эта партия не имеет конъюнктурных амбицийи не ставит перед собой задачи банальной конкуренции с другими политико-партийными проектами. Партию «Евразия» следует воспринимать не как проект, альтернативный пропрезидентским партиям, но как политико-идеологическую лабораторию для выработки национальной стратегии и идеологии нового Президента. Евразийство таким образом может проделать быструю эволюцию — от идеологии партии — через идеологию Президента к идеологии Государства.

Путин и евразийская интеграция

Интеграционные процессы на территории бывшего Советского Союза всегда являлись головной болью для российских политиков. После создания взамен благополучно ушедшего в небытие СССР аморфной группировки с непонятными функциями и столь же невразумительным названием: Содружество независимых государств, сколь-нибудь серьезных подвижек в деле полномасштабной интеграции на постсоветском пространстве замечено не было. И дело вовсе не в нежелании руководства самих вновь образовавшихся государств, некоторые из них, например, Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев активно разрабатывали проекты экономической и политической интеграции стран СНГ. В 90-е годы значительную тягу к интеграции выказывало белорусское руководство. Причину пробуксовки проектов интеграции на постсоветском пространстве следует искать в нежелании самого российского руководства заниматься этой проблемой.

Все 90-е руководство России в те редкие моменты, когда оно было способно к мыслительной деятельности, думало, что «заграница нам поможет», Россия вольется в семью развитых демократических наций Запада и счастливо заживет средней буржуазной паршивости жизнью. Отрезвление наступило ближе к концу 90-х, когда после бомбардировок Югославии и начала Второй чеченской кампании стала ясна удивительная для тогдашней элиты вещь: Запад если и переварит Россию, то только по кускам. Угроза собственной дезинтеграции не только заставила укрепить «вертикаль власти», но и более серьезно заняться внешней политикой, прежде всего СНГ. Выяснилось, что в то время как Россия занималась в СНГ разве что проведением двухсторонних переговоров с Белоруссией о более близких отношениях, вопросами многосторонней интеграции в СНГ занялись в Вашингтоне, изрядно позаботившись о создании в 1997 году такой организации, как ГУАМ.

Владимир Путин первым осознал губительность прежнего курса, проводимого в СНГ. Именно президентство Путина стало тем периодом, когда Россия взяла курс на интеграцию как экономическую, так и военно-политическую в СНГ, начиная от создания ЕврАзЭС и заканчивая переговорами о создании совместного с Белоруссией государства. Сейчас трудно представить себе внешнюю политику России и международные отношения в мире в целом без таких организаций, как Организация договора о коллективной безопасности (ОДКБ), Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС), Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), Единое экономическое пространство (ЕЭП), однако все они были созданы во время нахождения у власти Путина. Более того, роль России, Казахстана и Белоруссии как трех локомотивов евразийской интеграции на территории СНГ не в последнюю очередь объясняется личными доверительными отношениями, сложившимися между Владимиром Путиным, Нурсултаном Назарбаевым и Александром Лукашенко. Последствием данных доверительных отношений стало то, что уровень интеграционного взаимодействия между тремя странами довольно велик, результатом стало принятое в 2006 году решение о создании Таможенного союза, включающего все три страны, в рамках ЕврАзЭС.