Зеркало мира (СИ) - Анфилатов Александр Николаевич - Страница 59

Подобные заявления ответственного чиновника огорчили домочадцев Ярослава. Порядки Агерона и Изумрудной долины были гораздо демократичнее, хотя сплетнями и там могли извести кого угодно. После обсуждения в узком кругу получило преобладающее большинство мнение, что во избежание неприятностей Ярославу следует жениться на Анне и Юле на обеих одновременно, тем более, что брак этот не имеет значения для землян, а близкие отношения всей троицы давно известны. После болезни Юля исхудала так, что ее положение стало всем заметно, хотя народ понимающе помалкивал. Пересуды в команде Паллады в отношении вождя считалось, чуть ли не преступлением, а его женщины вне предосудительных подозрений.

В результате обращения в храм было назначено сразу две церемонии бракосочетания на ближайшие благоприятные дни, по меркам храмовых астрологов. Оставалось только ждать. Впрочем, Афиней остался доволен, и внес в список жильцов Дома Роз имена девушек как невест хозяина.

Поединок с Леоном готовился долго и тщательно. Ярослав не назначал конкретной даты пока не стал уверен в исходе схватки хотя бы на половину. Учения проводились несколько раз, в том числе и только с хумма. В конце концов затягивать развязку становилось неприлично и день был назначен. Так сложились обстоятельства, что выпадал он на местный праздник ровнехонько через три недели после прибытия Паллады в Риналь, а еще через неделю Ярослав обещал Тимоному убыть в Аррас с отрядом Сетх.

Для поединка выбрана ровная площадка рядом с западными витрийскими воротами, ведущими как раз в Пелены. Если учесть, что новый дом Ярослава находился тоже не далеко от ворот Витри, то все действие должно было развернуться по соседству. В назначенный час противники прибыли к месту поединка и готовились в расположенных напротив друг друга лагерях. Люди Ярослава разбили несколько палаток и шатров, обнесли лагерь поясом из раскрашенной парусины, чтобы никто из зрителей не мог видеть, что происходит внутри. Шатры, палатки, пояс, все предоставила семья Нелея, неизвестно по каким причинам давно имевшая зуб на Леона и жаждавшая мести чужими руками.

Здесь за парусиновой преградой собралась почти вся команда Паллады. Большинство матросов хорошо вооружены, все ожидали провокации со стороны врагов и были в готовности. Здесь в большой палатке отдыхал Таг, издавая веселые трубные звуки. В другой стоял расседланный Казбек, ожидая боя. Хотя все в окружении Ярослава уже знали, что на поединок выйдет конь, хумму взяли в качестве объекта способного ввести противника в заблуждение.

Действительно, большинство зрителей не подозревало о особенностях схватки и пришло поглазеть на обычную драку гамор. Множество народа обступило огороженную крепкими столбами площадку и еще больше занимало окружающее поле, здесь в виду интересных событий многие торговцы развернули лотки, и поставили столы, продавая, в основном, готовую снедь, вино и мелкие товары. Городская стена, в непосредственной близости которой все и происходило, оказалась, как гроздями винограда усыпана людьми, желающими видеть бой хумм. В общем, следует заметить, событие оказалось неординарным.

Тимоном прибыл к воротам Витри, выдержав положенную знатному человеку паузу, в течение которого его все ожидали. Народ слонялся без дела, торговцы бойко зазывали покупателей, поединщики ждали. По мнению Ярослава, все происходящее более походило на ярмарку или цирковой балаган. Он с утра был в дурном настроении, раздражителен и крайне не доволен задержкой, вызванной отсутствием махесте Ахава. Казбека, да и его самого следовало снаряжать, но держать час в такую жару коня и человека в доспехах, верное дело проиграть бой.

В конце концов Тимоном прибыл, занял место на предназначенном ему кресле, откуда хорошо видно поле, и разрешил поединок. Теперь Ахаву пришлось ждать Ярослава, потому как тот снаряжался неспешно, со знанием дела. Наконец и эта задержка закончилась и поединщики выступили на поле.

Леон, в сверкающих полированной бронзой доспехах и шлеме, восседал на не молодом хумме по кличке «Волк$1 — о чем было объявлено народу. Хумма этот худощавый, с седеющей короткой шерстью, даже на вид был опытным воином, спокойным, уверенным в себе. Леон вооружен обычным для всадника копьем примерно десяти футов длины и мечем спата. Сбруя хуммы тяжелая и грамоздская не представляла защиты животному.

Ярослав выехал из скрывающего его шатра на пару минут позже Леона, когда начали стихать рукоплескания и громкие возгласы в адрес известного воина. Вооружен он был примерно так, как в битве на побережье, то есть поверх попоны Казбек защищен броней из крупных чешуек, называемой землянами катафрактой. Сам облачен в полный пластинчатый доспех и шлем–армэ. Из вооружения двуручный меч–бранк и сарисса, изготовленная Ярославом накануне, специально для этого боя. Копье это представляло собой тонкую прочную жердь семиметровой длины с тяжелым бронзовым подюком и тонким острым наконечником.

Противники тихим шагом вышли на линии, и со стороны Тимонома последовала команда начать схватку.

Видя перед собой амрита, а не человека Леон рожком ударил Волка по короткому хоботу, приказывая дать голос и испугать коня. Местные породы лошадей как огня боялись хумм. Волк взревел злобно и протяжно.

Ярослав натянул удила, не позволяя Казбеку проявлять себя и выходить из повиновения. Конь всхрапнул и промолчал, продолжая усиленно бить копытом землю. Опустил голову, злобно выгнул шею, предчувствуя близость боя и смерти. Он понимал, сейчас не ученья и все происходит всерьез.

Всадники послали своих животных вперед почти одновременно. Хумма издал звук похожий на клекот и быстро с шага перешел на бег, вытянув вперед голову и ощерив все свои четыре бивня. Казбек без разгона тремя тяжелыми прыжками перешел в галоп, сразу целя пройти мимо хумма. Конь так и забирал вправо во время скачки, стремясь избежать ощутимого удара бивнями в бок и давая Ярославу свободу действий для нанесения решительного удара. Он прекрасно понимал кто в их паре боец а кто транспорт.

Леон подгонял Волка ударами рожка в левой руке по крупу, в правой руке он высоко над головой воздел копье, чтобы как только конь со всадником будут в зоне досягаемости поразить врага.

В свою очередь Ярослав кроме тяжелого рыцарского доспеха прикрывал себя и Казбека большим щитом, по размеру сравнимый с павезой и по мысли Ярослава предназначенный не столько прикрыть их от копья Леона, сколько от бивней Волка. Сарису он держал не так, как держит ее всадник, то есть как пику — кистью, а по рыцарски, зажав подмышкой. Он устремил острие сарисы на левую сторону от шеи коня, рядом со щитом и целил в грудь бегущему на встречу хумме.

Пробежать семьдесят метров разделяющих противников составило секунды и хумма даже не заметил тонкого острия направленного в его могучую грудь. Зверь стремился ударить коня и просто не замечал каких‑то там палочек. В отличии от Волка, Леон ясно понимал опасность, но сделать ничего не мог. Он не знал как следует поступить в этом случае, копье его было намного короче и достать врага раньше, чем он поразит хумма, он не мог. Оставалось уповать на то, что враг промажет или рана не окажется серьезной.

Последнее Ярославом четко сознавалось, и он строго вел острие в грудь хумме, наклонив сарису ниже к земле, точно на уровне сердца зверя. Он был даже готов выдержать последующий удар бивней в бок Казбеку, если прицел останется верен. Так все и произошло.

Тонкая игла сарисы прошила тело Волка, а Казбек не успел увернуться от бивней опытного в боях зверя. Удар оказался настолько силен, что мог бы свалить с ног любого коня, но учения не прошли даром, в последнее мгновение Казбек успел увернуться и удар пришелся не в бок и ноги всадника, а в защищенный броней круп. От удара Казбека сшибло в сторону, он потерял равновесие и почти рухнул на землю, но в какой‑то момент выровнял падение и одним тяжелым надрывным прыжком ушел в сторону от падающего без чувств Волка, пронзенного сарисой в самое сердце. Как на учениях широким галопом бросился прочь и обратил внимание на поверженного врага только, когда его заставил остановиться Ярослав.