Семь месяцев бесконечности - Боярский Виктор Ильич - Страница 104

104

9 декабря, суббота, сто тридцать шестой день.

День рождения Этьенна. Все в нашей палатке. Профессор принес свою зажигательную смесь с детским названием «китайский лимонад». Кубок был пущен по кругу, и я прочел свою поэму, посвященную имениннику. По общему признанию, поэма удалась. Ее лейтмотивом были размышления на любимую тему именинника «Что такое счастье?». Я привожу здесь текст поэмы практически полностью, причем на английском языке:

Only one man in the world,Who prefers to live on the skyWhom we usual call: «A God»,Knows all about the Life.It's incredible thing — the Life!Do you know: «What Happiness is?»Maybe it is your woman eyes?Or Account in Bank of Swiss?!Maybe Happiness is something else?!You should always imagine and feel:If you are same times rich and healthyYou are more happy then one poor and ill.It is difficult to explain.You can't buy it same as suit,It is magic secret of Brain,And sometimes it depends from you.C'est la vie, Papy, c'est la vie!Now, when you are forty three,Here so far from Paris and Silvy«Are you happy?!» — You answer: «Oui!»Let me guess, why you answer so,Oui, because you have own way,Because your always restless soulCo-existence with clear brain.Oui! Because you enjoy your Life —More than yesterday, less than tomorrow,Oui, because you are able to findPearl in ash of the day, which burned.Oui! Because you have lot of friendsAnd you follow always your dream,Oui, because you were never afraidFor your future, it's true, Papy?!There are lot things to answer: «Oui!»If your way will be not so quite.C'est la vie, Papy! C'est la vie!And you don't want another life.Now, yet what word «Happiness» means?!Let will always be full your cupOf the life, of the hope and dreamsAnd: «Why not?! Or pourquoi pas!»And who knows, perhaps monsieur RocardWill call you in one beautiful dayAnd you change Freedom Rue VauvenarguesTo the glory of Champs Elysees?I would like to wish you my friendLet be kept yours dream and lifeBy our friendship and magic man,Who prefer to live on the sky!

После поэмы кубок благополучно и быстро совершил второй круг. Поэтический настрой праздника захватил всех, и Этьенн зачитал проект переработанного им текста обращения нашей экспедиции к народам мира с Южного полюса: «На самом протяженном пути через Антарктику наша экспедиция достигла Южного полюса. Отсюда, с точки, соединяющей весь мир в одно целое, мы обращаемся ко всем вне зависимости от национальности и культуры, как люди, которые знают, как жить во взаимопонимании и согласии даже на одной из самых трудных дорог на Земле. Пусть дух экспедиции «Трансантарктика» послужит примером для всего человечества!» Уилл и Джеф, наши виднейшие специалисты в английской филологии, немного подправили текст и распространили его для запоминания между всеми участниками экспедиции. Жан-Луи посоветовал каждому из нас перевести его на свой родной язык, с тем чтобы и прочесть каждому на своем языке. Я спросил автора, насколько близко к тексту надо переводить. Этьенн ответил, что основное — придерживаться общего направления и не говорить ничего такого, что было бы непонятно другим.

Начали обсуждать план нашего движения между Полюсом и Востоком. Уилл предложил организовывать подбазы каждые три градуса широты, то есть на 87-й, 84-й и 81-й параллелях. Станция Восток находится на 78-й параллели. Мы надеялись, что будем проходить расстояния между подбазами за десять дней, что выглядело вполне реальным, если судить по нашему темпу за последний месяц. Уилл предложил такую схему: «Твин оттер», базирующийся на Полюсе, привозит нам продовольствие на первую подбазу и возвращается обратно, когда мы достигнем широты второй подбазы, «Твин оттер» вылетает с Полюса, привозит нам продовольствие и летит на Восток, откуда и обеспечивает нашу третью подбазу на 81-м градусе, возвращаясь затем на Полюс. Нас всех немного пугало наличие за Полюсом рыхлого снега, поэтому мы очень серьезно обсудили вопрос загрузки нарт. Решили грузить на нарты только четыре ящика с собачьим кормом, беря один в качестве резервного, а всю теплую одежду оставить на Полюсе, с тем чтобы самолет подвез ее на вторую подбазу. Решили также сохранить пока наше время и не переводить часы. Восток находится на 106-м восточном меридиане, поэтому, сохранив наше время, мы будем вновь иметь солнце за спиной, а это, как я уже говорил, удобнее для ориентирования по солнцу. Уилл предложил перевести часы на время Востока не ранее, чем мы достигнем 81-й параллели. Этьенн вдруг вспомнил о своих профессиональных обязанностях. «На Южном полюсе я собираюсь взять вашу кровь, — сказал он мрачно и решительно. — Неплохо было бы также узнать и вес». Сразу же посыпались вопросы и предложения о том, когда лучше взвешиваться — до или же после душа, когда лучше брать кровь — до или же после бара. На все вопросы доктор отвечал хладнокровно и со знанием дела. Как ни крути, а получалось, что взвешиваться лучше после душа, а брать кровь лучше до бара. Насчет мочи я успокоил всех, сказав, что возьму свое сразу же после выхода с Полюса. Все разговоры крутились вокруг душа и бара и того, какой прием нас ждет на Полюсе. Уилл вызвался нести мои вещи, чтобы попасть в состав официальной делегации.

Сегодня, не знаю уж — за какие грехи, но погода никак не жаловала именинника: облачно, метель, ветер до 15 метров, правда, уже не встречный, а боковой, но тем не менее временами видимость пропадала до 100 метров, и я шел исключительно по компасу, не имея возможности подправить курс по Солнцу, что было просто необходимо, особенно сейчас перед Полюсом. После полудня облачность скатилась к горизонту, небо обрело свой ставший уже привычным голубой цвет, хотя ветер продолжал настойчиво холодить левую щеку. Как доброе предзнаменование, за спиной встала широкая сочная радуга. За день прошли 25 миль, до Полюса оставалось 45! Лагерь в координатах: 89,4° ю. ш., 91,7° з. д.

10 декабря, воскресенье, сто тридцать седьмой день.

Нас разбудил сегодня «не петух, прокукарекав», и не холодный электронный писк надоевшего будильника, а жалобный визг наказываемого Уиллом Пэнды. Это был драматический финал ночной оперы, умело разыгранной лохматыми солистами. Очевидно, почуяв близость Полюса, собаки спали неспокойно, переговариваясь между собой. Хорошо зная, как нетерпимо Уилл относится к подобным беседам, я мог вообразить, каких трудов ему стоило продержаться практически всю ночь и не выскочить из палатки. Но рано утром после особенно выразительной ариозы Пэнды Уилл, отдыхавший в одном из первых рядов партера, не выдержал… Мы услышали многообещающий звук раздираемой молнии, громкий воспитательный монолог Уилла, равномерные удары палкой и жалобный ответный визг поверженного наземь солиста. Вскоре все стихло. Уилл вернулся к себе, но едва за ним закрылась дверь, как Егер тоже решил проверить свои вокальные данные. Ох, не вовремя! Как истинный любитель пения, Уилл не поленился вновь выбраться из мешка, чтобы спеть дуэтом и с этим новоявленным солистом под аккомпанемент все тех же ударных инструментов. Естественно, что после всего этого о продолжении сна не могло быть и речи, поэтому пришлось выйти на маршрут. Облачно, минус 27 градусов, несильный, но настойчивый ветер в левую щеку. После полудня горизонт впереди очистился, и я стал высматривать Полюс, но, наверное, все-таки рановато. Пройдя 24 мили, остановились лагерем.