Империум. Антология к 400-летию Дома Романовых - Марченко Андрей Михайлович "Lawrence" - Страница 138

Едва Выселенцев вернулся домой, жена и дочь принялись нетерпеливо расспрашивать его о таинственных пришельцах из другого мира, визит которых стал темой номер один в телевизионных новостях.

– И как им твой корабль? – спросила Настя. – Понравился?

– Они знали про него и раньше, – ответил Выселенцев, пожав плечами. – А сейчас просто увидели его в натуре. Их, конечно, трудно удивить, но, мне кажется, впечатление он на них произвел. И они, по-моему, до сих пор не могут поверить, что наше правительство не имеет к его созданию никакого отношения.

– Слушай, папа… А они… Ну, как сказать… Как они относятся к тому, что ты уехал из России?

– В смысле – считают ли они меня предателем?

– Да.

– Не знаю. В разговорах с ними я ничего такого не почувствовал. В конце концов, я же не сбежал оттуда под покровом ночи, прихватив с собой секреты и попросив политического убежища. Все было законно.

– А сами они не хотят здесь остаться? – спросила Тамара.

– Ты считаешь, что все советские люди прямо спят и видят, как бы сбежать в Сибирь? – усмехнулся Выселенцев. – Поменьше слушай нашу пропаганду. Уверяю тебя – ничего подобного нет и в помине.

– Ну, они еще по нашим магазинам, видимо, не ходили, – с улыбкой сказала Настя.

– Знаешь, надо быть полным идиотом, чтобы променять звезды на колбасу, – ответил Выселенцев, брезгливо поморщившись. – Ну, представь себе: там он запускал марсоходы и венерианские станции, а здесь он, в лучшем случае, будет заниматься тем, чем в Советском Союзе занимались пятьдесят лет назад. Лично я послал бы подальше того, кто мне такое предложит.

Помолчав, он добавил:

– Когда запустим «Интеграл», приглашу их в гости. Да, кстати… На запуске будут присутствовать его величество с супругой. А может даже, и вся их семейка.

При этих словах Настя вздрогнула.

– Это ты их пригласил? – спросила она, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения.

– Нет – мне бы не пришло такое в голову, – ответил Выселенцев. – Сами захотели. Хотя, скорее всего, им посоветовал это сделать какой-то умный человек.

– Ну, ты уж их совсем какими-то дураками считаешь, – возмутилась Тамара. – Мне, например, на их месте тоже было бы интересно посмотреть на запуск.

– Полтора года назад их почему-то не было.

– Ну, мало ли… Сейчас мы летим не просто так, а чтобы…

– Спасти мир, – ехидно закончила Настя. – Хотя мне тоже как-то странно. Это ведь совместный с коммунистами проект. А коммунисты убили Николая Второго. Романовы же не хотят из-за этого иметь с ними никаких дел.

– А они и не будут – просто постоят в сторонке, глядя на наш корабль.

– Интересно будет на них посмотреть вблизи, – осторожно сказала Настя.

– Ради бога, – ответил Выселенцев…

Утро судьбоносного дня началось с того, что Настя порезала себе кухонным ножом указательный палец левой руки.

– Черт! – крикнула она, в ужасе и отчаянии глядя на кровь, чуть ли не фонтаном хлынувшую из глубокой ранки. – Ну надо же – в такой момент…

Ей захотелось заплакать. Господи, да что за невезение такое! Испортить все на ровном месте… Палец пришлось обмотать бактерицидным пластырем. «Я с этим дурацким пластырем как гопница какая-то, – подумала Настя, с отвращением глядя в зеркало. – Хотя ладно – надеюсь, впечатление это испортит не сильно».

В школу она сегодня, разумеется, не пошла. На космодром ее повезла мама в своей машине. Всю поездку Настя была угрюмой и сосредоточенной, мысленно проигрывая встречу с цесаревичем. Да, вот уж задачка… Так просто к нему ведь и вправду не подкатишь. В конце концов, она решила не ломать над этим голову и действовать по обстановке.

Обычно дорога на космодром была почти пустой, но сейчас по ней двигалась бесконечная вереница легковых автомобилей и битком набитых туристических автобусов.

– Смотри, сколько народу едет – жуть, – сказала мама.

– В прошлый раз было больше, – хмуро ответила Настя, лелея больной палец. – Хотя, конечно, лето…

Она хорошо запомнила тот, прошлый раз… Зрителей собралось не меньше двадцати тысяч. Многие приехали издалека и даже из-за границы. У кого не было трейлеров, разбили палатки… Звучала музыка, сверкали на солнце воздушные шары, шла бойкая торговля сувенирами и надувными моделями «Интеграла»… Настя не захотела смотреть запуск из центра управления полетами и разместилась на трибуне, защищенной от солнца огромным тентом. Рядом с ней села Луиза.

Корабль оттуда казался совсем маленьким, но в бинокль его можно было разглядеть во всех подробностях. Он был уже полностью заправлен. Непрерывно испарявшийся кислород мощно струился из какого-то отверстия – и при этом не поднимался вверх, как обычный пар, а утекал вниз и в сторону, словно развевающаяся по ветру белая борода.

На огромном табло велся обратный отсчет.

– А он не упадет прямо на нас? – спросила с опаской Луиза. – Мне кажется, как-то он слишком близко.

– Не упадет – его трасса сразу начнет отклоняться в другую сторону, – ответила со знанием дела Настя.

– А если что-нибудь откажет и его развернет прямо сюда?

– Да ну тебя! – отмахнулась Настя. – Кирпич на голову тоже может упасть – и что теперь? На улицу не выходить?

На трибуне для прессы столпились вооруженные телекамерами и фотоаппаратами корреспонденты. Их там было, наверное, сотни две, из самых разных стран – кроме, разумеется, Советского Союза. Да никто и не ожидал, что советские удостоят запуск своим присутствием.

Наконец, чаемое свершилось – выпустив струи огня и дыма, черно-белый конус уверенно поднялся в безоблачное небо. А на тридцать третьей секунде полета один из двигателей оглушительно взорвался, и корабль разнесло на куски.

В тот день папа вернулся домой поздно. Как ни странно, он не выглядел подавленным. «Все-таки он полетел! Это уже удача», – сказал он с несколько преувеличенной жизнерадостностью…

Настя знала, что специалисты очень постарались, чтобы не допустить новой аварии, но все же уверенности в успехе у нее было гораздо меньше, чем полтора года назад. Да, виной тому печальный опыт. Но еще почему-то казалось, что зимой кораблю труднее взлететь, чем летом. Зимой ведь вообще все делать труднее.

И плохо, конечно, что с ней сегодня не будет Луизы, которая, как назло, накануне слегла с температурой. После той ссоры они не разговаривали недели две, но потом помирились…

Впереди она увидела кубическое здание монтажно-испытательного корпуса, в полукилометре от которого замер на старте «Интеграл-2»…

«Сейчас произойдет историческое событие, а меня волнует только этот чертов Дмитрий, который еще неизвестно, приедет ли», – слегка виновато подумала Настя, проходя из раздевалки в зал центра управления пуском, который по совместительству был и центром управления полетами. Царь должен был сначала побывать здесь, а потом выйти на гостевую трибуну, чтобы наблюдать за стартом вживую. Но это – предположительно. Возможно, он не захочет мерзнуть и останется в помещении.

ЦУП был весьма компактен – не то что у американцев и у советских русских, но балкон для прессы и VIP-зона были предусмотрены. Посетители находились в самом центре событий и не мешали сидевшим за компьютерами инженерам.

Государя императора пока что не было, зато присутствовал король поп-музыки. Когда пришли Настя с мамой, дядя Андрей давал интервью какому-то новостному каналу. Отвязавшись, наконец, от репортеров, он сел рядом с новоприбывшими и с наигранной досадой сказал:

– Беда с этими журналистами! И чего они так удивляются, видя меня здесь? Я все-таки один из основателей «Ауриги». Мы с Иваном говорили об этом корабле еще там, в России. Вернее, говорил он, а я слушал, разинув рот, и думал: «Ну, ты, Ваня, даешь!»

– Ну, что с них взять, – улыбнулась Настя. – Журналист – это человек, знающий ничего обо всем.

– Это точно, – согласился Ямпольский. – Мне уже надоело подавать на них в суд за ту брехню, что они обо мне сочиняют.