Жить, чтобы любить - Донован Ребекка - Страница 35

Футбольная тренировка оказалась для меня настоящим испытанием на прочность. Мне было тяжело не только физически, но и морально. Играть вместе с Сарой и не общаться с ней оказалось мучительно больно. Вне футбольного поля она старалась держаться от меня как можно дальше. А на поле передавала мне мяч только тогда, когда у нее не было другого выхода.

– Лорен, сможешь подбросить меня до дому? – спросила я во время разминки.

– Конечно, – охотно согласилась она.

После тренировки я сразу пошла за Лорен и даже не посмотрела в сторону Эвана, поджидавшего меня возле машины. Я спиной чувствовала, как он провожает меня взглядом. Мне даже пришлось напомнить себе: все, что ни делается, все делается к лучшему. Но это не слишком помогло.

– Спасибо, что согласилась подбросить меня домой, – сказала я Лорен, нырнув в ее темно-синее «вольво».

Когда я просила Лорен подвезти меня, то понятия не имела, что так вляпаюсь. Лорен, конечно, очень славная, но всю дорогу до моего дома она буквально не закрывала рта. Так, я узнала от нее, что Джейсона с Сарой выбрали королем и королевой школьного бала, но оба почему-то не пришли. Я была потрясена, но попыталась это скрыть. Лорен не сомневалась, что я знаю причину их таинственного отсутствия, и хотела выудить из меня информацию. Похоже, она даже не заметила, что мы с Сарой не общаемся. Вот глупая! Ведь тогда зачем я стала бы просить ее меня подвезти? Но я отбила ее атаку, объяснив, что абсолютно не в курсе.

Затем Лорен перешла к теме футбола и предстоящей игры. Сказала, что была счастлива стать капитаном женской футбольной команды школы. Расписала мне все колледжи, куда подала документы, и пожаловалось, что теперь страшно мучается, так как не может решить, какой выбрать. Интересно, все девчонки такие болтливые? И удается ли Лорен набрать в грудь достаточно воздуха в промежутках между фразами? Темы непрерывно сменяли друг друга, и, когда мы подъехали к дому, я буквально вздохнула с облегчением, настолько она меня утомила.

– Лорен, еще раз большое спасибо, – произнесла я, выходя из машины.

– Если хочешь, могу и завтра тебя подвезти. Только скажи. Мне было очень приятно с тобой поговорить. Ведь раньше нам никогда не удавалось нормально пообщаться.

– Что ж, ловлю тебя на слове, – не слишком искренне ответила я, прекрасно понимая, что скорее воспользуюсь автобусом, чем снова сяду в ее машину.

Я попыталась было пройти на кухню, но замерла на месте, почувствовав невыносимую боль в правой руке. Я вздрогнула и, обернувшись, обнаружила Кэрол с металлическим половником в руках.

– Кто, черт возьми, это был?! – Выглядела Кэрол до крайности возбужденной.

Я оглянулась – Джорджа рядом не было. По тому, как Кэрол вцепилась в половник, я поняла, что ничего хорошего мне эта встреча не сулит.

– Это была Лорен. Капитан нашей команды, – попыталась я объяснить, не рискнув врать насчет Сары, поскольку Кэрол, казалось, видела меня насквозь.

– До чего же ты жалкая! Если узнаю, что ты просишь всех подряд тебя подвезти и тем самым меня позоришь, тебе мало не покажется! Значит, Сара все же тебя раскусила, а?

Последней фразой Кэрол причинила мне такую невыносимую боль, что на секунду я даже забыла о красной отметине на правой руке. Я стала судорожно прикидывать, как бы улизнуть в свою комнату, пока Кэрол не завелась еще больше.

Но не успела. Кэрол выпучила от злости глаза и ударила меня половником по голове. Я застонала и прислонилась к стене, закрыв голову рукой.

– Ты отвратительна! Меня от тебя тошнит! – заявила она, а ее налитые кровью глаза предвещали такую бурю, что мне стало не по себе. – От тебя воняет! Как ты смеешь являться в дом в таком виде?!

Я посмотрела на свой грязный тренировочный костюм и тоскливо вздохнула. Сегодня я не приняла после тренировки душ, так как мне не хотелось задерживать Лорен. Что было большой ошибкой.

– Мама! – послышался со второго этажа голос Джека. – А папа уже привез пиццу?

Кэрол пришлось усмирить свой гнев, чтобы ответить, как подобает заботливой мамочке.

– Нет, солнышко. Но он скоро вернется. А почему вы с Лейлой до сих пор не умылись? – пропела она и, повернувшись ко мне, злобно прошипела: – Убирайся с глаз долой, пока я не оставила тебя ночевать на улице!

Я закрыла дверь своей комнаты, бросила сумку на пол и потерла шишку на голове, довольная, что так легко отделалась. Я умирала с голоду, но понимала, что придется перетерпеть.

Тогда я решила сесть за уроки. Но голова не работала. Перед глазами все плыло. И я не смогла бы сконцентрироваться, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Что было в школе, я помнила смутно, а записи мои напоминали неразборчивые каракули. В десять часов раздался стук в дверь, означающий, что пора тушить свет.

Я положила учебник по тригонометрии на пол стенного шкафа и выключила свет. Легла на кровать, прислушиваясь к шагам двух пар ног, поднимающихся по лестнице. Затем потихоньку встала с кровати и залезла в шкаф, плотно закрыв за собой дверь. Мой шкаф был не слишком просторным, хотя для моего скромного гардероба места вполне хватало, но зато достаточно высоким и глубоким. Сзади имелась небольшая дверь в крошечный закуток, где я хранила самые дорогие для себя вещи. Фотографии родителей и милые пустячки в память о том времени, которого я уже практически не помнила. И от которого меня отделяла целая вечность. Здесь лежали мои любимые рисунки и спортивные награды, а еще коробка из-под обуви с мамиными письмами.

Поначалу мама писала часто, так, о всяких пустяках, скорее, она просто переводила бумагу. Затем письма стали приходить все реже и реже, а примерно полтора года назад перестали приходить вовсе. Я поняла, что она снова прожигает жизнь и ей не до меня. Она вечно прожигала жизнь, именно поэтому я и жила не с ней, а в чужом доме.

Затем при скупом свете прикрепленной над верхней полкой лампочки я принялась читать учебник. Мне нужно было наверстать все, что было пропущено в классе. Из своего так называемого кабинета я выползла уже во втором часу и прямо в тренировочном костюме рухнула на постель. Заснула я быстро, но спала беспокойно.

Я с трудом добрела до ванной и начала готовиться к очередному дню. Перемен к лучшему я не ждала, и мне следовало быть начеку. Я собиралась было пойти на автобусную остановку, но он меня уже поджидал.

Когда я гордо прошла мимо него, он вышел из машины и умоляющим голосом произнес:

– Эмма, не надо!

У меня от ужаса округлились глаза, я испуганно посмотрела на выходящее на улицу окно. Эван перехватил мой взгляд и удивленно обернулся.

– Живо в машину! – приказал он.

Обреченно вздохнув, я скользнула в салон. И он быстро отъехал от дома. Я сидела, плотно сжав губы, со скрещенными на груди руками, и смотрела в одну точку прямо перед собой.

– Ты что, все еще киснешь?

Я бросила на него обиженный взгляд. Он ответил своей обычной ухмылкой, что разозлило меня еще больше.

– Нет, ты определенно киснешь, – чуть ли не со смехом заявил он.

– Прекрати! – попыталась я сделать серьезное лицо. Но чем сильнее я старалась, тем хуже у меня получалось, губы невольно расплывались в улыбке. – И вовсе я не кисну.

Эван только громко расхохотался.

– Все, хватит! – не в силах больше сдерживаться, крикнула я.

Отсмеявшись, Эван вдруг стал слишком серьезным.

– А теперь ты расскажешь мне, что происходит. Почему ты меня избегаешь?

Я промолчала, лихорадочно подыскивая логичное объяснение того, почему я хочу вычеркнуть его из своей жизни. Но ничего толкового в голову не приходило. Ведь любое мое слово могло слишком много ему открыть. Эван терпеливо ждал.

– Ты не Сара, – наконец выдохнула я.

– Но я не хочу быть Сарой, – удивленно ответил он. – Нет, я решительно ничего не понимаю.

– Если я впущу тебя в свою жизнь, то у тебя могут возникнуть проблемы, – призналась я.

– Вот об этом не тревожься, – спокойно ответил он. – Мне нравится быть частью твоей жизни. Я понимаю, она у тебя нелегкая и тебе не хочется меня особо грузить. И уважаю твою позицию… но только пока. – Эван свернул на стоянку перед аптекой и припарковал машину. Затем снова повернулся ко мне. Тяжело вздохнул и, заметно волнуясь, начал говорить. – Обычно я так не делаю, – развел он руками. («Странно, о чем это он?») Еще раз тяжело вздохнув, Эван уставился в лобовое стекло. – Я никогда нигде надолго не задерживаюсь и уже к этому привык. Я всегда готов сняться с места… потому что все равно рано или поздно приходится уезжать.