Жить, чтобы любить - Донован Ребекка - Страница 61

– Не смей поворачиваться ко мне спиной, твою мать!

Голову пронзил нестерпимо яркий луч света, и что-то тяжелое обрушилось мне на затылок. Я пошатнулась и, чтобы не упасть, хотела упереться руками в стену, но не нашла ее. Ноги подкосились, и я рухнула на пол.

– Ты разрушаешь мою жизнь, – злобно выплевывала она сквозь стиснутые зубы. – Ты еще горько пожалеешь, что переступила порог этого дома!

Пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь туман перед глазами, я встала на карачки, чтобы подняться. Но, задохнувшись, упала на деревянный пол, так как она ударила меня снова. Я жадно хватала ртом воздух, чувствуя резкую боль между лопатками. Перед глазами все плыло и кружилось. Я тщетно пыталась определить, в какую сторону надо двигаться, чтобы попасть к себе в комнату, где надеялась найти спасение. Усиленно работая локтями, чтобы заставить непослушное тело двигаться вперед, я на четвереньках поползла к двери.

А она продолжала осыпать меня бессвязными упреками и грязными ругательствами. Затем я услышала, как она зарычала:

– Я заставлю тебя уважать меня! Ты мне обязана жизнью за все, что я тебе дала, и за все, что ты разрушила!

Теперь тяжелый удар пришелся на поясницу – и я закричала от нестерпимой боли. В позвоночник словно вогнали острый штырь, который проник в тело, застряв в голове. Я застонала и распростерлась на полу, отчаянно цепляясь за остатки сознания, а комнату окутала кровавая дымка.

Не знаю, как долго я так пролежала. Она тяжело топталась где-то наверху, что-то бормоча себе под нос. С трудом разлепив опухшие веки, я увидела, что пол идет рябью. И чтобы хоть как-то справиться с головокружением, снова закрыла глаза. А когда попыталась встать, чувствительные мышцы между лопатками скрутило тугим узлом. В голове гудело, перед глазами мелькали черные мушки, тело никак не хотело слушаться. Усилием воли я заставила себя подняться, но тут же прислонилась к стене. Я стояла, пытаясь отдышаться, ждала, пока комната перестанет вертеться перед глазами, и прислушивалась к шагам Кэрол. И снова почувствовала такую боль в позвоночнике, что у меня потемнело в глазах.

Тогда я попыталась равномерно дышать, чтобы хоть как-то справиться с приступом дурноты, понимая, что надо срочно уходить из дома, пока она снова не спустилась вниз. Я на мгновение застыла с закрытыми глазами и подождала, пока земля перестанет вертеться под ногами. Более-менее вернув себе состояние равновесия, вошла в свою комнату и осторожно прикрыла за собой дверь. Неожиданно сработавший инстинкт самосохранения заставил кровь быстрее бежать по жилам, что помогало превозмочь боль. Под тревожный стук сердца я принялась складывать вещи в спортивную сумку. Затем открыла дверь и прислушалась. В доме было тихо. Единственным громким звуком было биение крови в висках. Тогда я решила попытать счастья и выйти из комнаты. Осторожно ступая, пробралась к задней двери. От напряжения у меня даже зазвенело в ушах.

Затаив дыхание, повернула дверную ручку и не отпускала ее до тех пор, пока дверь не закрылась с другой стороны. Обогнула угол дома, чтобы она, не дай бог, меня не заметила. Миновав подъездную дорожку, я почувствовала вдруг прилив сил и бросилась бежать. Я неслась со всех ног, на время забыв даже про боль в голове и спине. И продолжала бежать, пока не оказалась в кафе за несколько кварталов от нашего дома.

Можно только представить, что обо мне подумали хозяева и персонал кафе, когда я ввалилась туда с сумкой в руке, потная и задыхающаяся. Проскользнув за столик у окна, я достала из внутреннего кармана телефон. Набрала Сарин номер и стала ждать, молясь в душе, чтобы она ответила на звонок.

– Эмма? Что случилось?

– Приезжай за мной поскорее, – прохрипела я.

– Боже мой! Что с тобой случилось? Ты не пострадала?

– Сара, пожалуйста, приезжай за мной поскорее. – Мой голос дрожал, я с трудом сдерживала слезы.

– А ты где? – встревоженно спросила она.

– В кафе неподалеку от моего дома. – Я сделала глубокий вдох, чтобы не растерять остатки самообладания.

– Сейчас буду.

И я выключила телефон.

В ожидании Сары я сидела и пыталась унять дрожь в руках. Дыхание с трудом прорывалось сквозь распухшие губы. Я старалась не смотреть по сторонам, а глядела в окно, высматривая Сарин автомобиль. Увидев наконец, что она подъехала, я бросилась ей навстречу, не дав даже выйти из машины.

Превозмогая боль, села на переднее сиденье, закрыла глаза и попыталась отдышаться. По моим щекам текли слезы, мне никак не удавалось проглотить комок в горле.

– Что болит? – с тревогой в голосе спросила Сара.

– Спина, – не открывая глаз, простонала я.

– Может, тебе надо в больницу?

– Нет, – поспешно сказала я. Потом попыталась расслабить плечи и открыла глаза. Вытерла слезы и попробовала вернуть себе голос. – Никакой больницы. Договорились? Просто… У тебя есть болеутоляющее? Аспирин или типа того?

Сара порылась в бардачке и протянула белую бутылочку адвила. Я высыпала несколько таблеток на ладонь и проглотила не запивая. Сару, которая воспринимала мою боль как свою, аж передернуло.

– Хочешь поедем ко мне? – спросила она.

– Может, просто заедем ненадолго, взять немного льда. А потом найдем место, где я могла бы немного походить.

– Ты хочешь походить?!

– Если я буду сидеть неподвижно, у меня онемеет спина. А мне необходимо, чтобы в мышцы поступала кровь. Ведь у меня сегодня вечером игра.

– Ты что, собираешься играть в баскетбол? А я тут сижу, мучаюсь, везти тебя в больницу или нет. Ты очень бледная, и сразу видно, что тебе очень больно. А раз уж ты не можешь скрыть боль, значит дело совсем плохо.

– Просто все случилось недавно, и у меня еще не прошел шок. Со мной все будет хорошо. Обещаю. – Но я прекрасно знала, что обманываю ее. Ничего хорошего не было и не будет.

Сара подъехала к своему дому, а я осталась ждать в машине. Наконец она вышла, держа в руках ведерко со льдом, парочку пластиковых пакетов и две бутылочки воды. Сев в машину, она сразу протянула мне воду.

– Поехали на школьный стадион, походим по треку, – жадно глотнув воды, предложила я. – У меня осталось всего несколько часов до начала матча.

– Ты уверена? – с сомнением в голосе спросила Сара.

– Сара, клянусь, я в порядке.

Я наконец нашла положение, при котором мне стало чуть-чуть полегче. Правда, голова жутко гудела, и боль эта спускалась ниже, отдаваясь в позвоночнике. Но пока я сидела неподвижно, она была не такой острой.

Мы подъехали к школе и остановились на парковке возле футбольного поля. Парковка оказалась практически пустой, потому что до начала матча было еще несколько часов.

Прихватив ведерко со льдом, я осторожно выползла из машины. Мне пришлось изо всех сил стиснуть зубы: меня вдруг затошнило от резкой боли. Сара пошла за мной в сторону поля. Я наполнила пакеты льдом и легла на живот. Сара, положив пакеты со льдом мне на спину, села рядом на пожухшую траву. Я лежала с закрытыми глазами, упершись лбом в скрещенные руки, а Сара нервно выдергивала траву из заиндевевшей земли. Был промозглый декабрьский день, но на спине у меня лежал лед, и я практически не чувствовала холода.

– Ты вся дрожишь, – заметила Сара.

– Это из-за льда, да и вообще сейчас все-таки не лето.

– Как долго ты собираешься держать лед?

– Минут пятнадцать-двадцать, потом сделаем круг и все повторим, – ответила я, и мы снова замолчали.

– Может, ты все-таки скажешь, что произошло? – не выдержала Сара. – Эм, обещаю, что никому не скажу.

– Не знаю, стоит ли. Не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой, если тебе из-за меня придется врать маме или кому-то еще.

– Я найду что сказать, – пообещала она.

– Звонили из Стэнфорда… – начала я.

– Ой, нет! – выдохнула она. – Ты ей ничего не говорила.

– Не говорила. А потом она заявила, что я не могу потратить папину страховку на колледж. Якобы это компенсация ей за то, что я у них живу. Я так разозлилась, что не могла оставаться с ней в одной комнате. Вот тогда-то она меня и ударила.