Джампер. История Гриффина - Гулд Стивен - Страница 26

Я покинул ранчо прежде, чем они принялись беспорядочно палить в ночь. Надеюсь, собаки успели вываляться в падали.

– Ты можешь мне объяснить, почему я это делаю?

Генри протянул руку и поправил на мне бабочку Белый пиджак был взят напрокат в известном магазине выходной одежды в Льюшеме. Они заставили меня оставить чертовски большую сумму в качестве залога, поскольку у меня не было кредитной карты.

– Чтобы познакомиться с девчонками, повеселиться. Познакомишься с Тришей.

Он предупредил меня всего за два дня. Думаю, если ваша школа находилась бы в здании георгианской эпохи с блистательным бальным залом, вы бы тоже обязательно устроили блистательный бал. Это мероприятие называлось Зимний бал Святого Варфоломея.

– Я бывал на таких не раз, когда поступил в Святого Брутуса, но почти все время подпирал стенку. А теперь Триша с подружками отпросилась из школы Святой Маргарет, чтобы приехать к нам на бал. Будет весело.

Мы ждали Тришу на Пэддингтонском вокзале у бронзового памятника Изамбарду Кингдому Брюнелю. Мои волосы топорщились на затылке. Я это чувствовал. Я все пытался их пригладить, но Генри сказал:

– Оставь. Люди подумают, у тебя вши.

– Козел.

– Педик.

Прибыл поезд в 17:29, и Генри повернулся к часам. Будь он моего роста, ему пришлось бы выворачивать шею и вставать на цыпочки, но он обошелся без этого.

Я и раньше знал, что нахожусь здесь в качестве моральной поддержки. Какого черта? Но, впрочем, почему бы и нет.

Триша действительно была ослепительна – высокая блондинка с зелеными глазами, и если даже она страдала от прыщей, подобно Генри, это было тщательно скрыто макияжем. Ее соседка по комнате, на счастье, была невысокой, примерно моего роста, но на каблуках все-таки чуть повыше меня. Темные блестящие волосы наполовину скрывали лицо, но карие глаза и вздернутый носик оставались на виду.

– Гриффин О'Коннор.

– Марта Петерсхам. Очень приятно, – сказала она.

– Взаимно, – ответил я, произнося это словно вызубренный текст.

Мы поехали на метро до «Рассел-сквер», но от станции пришлось взять такси, так как туман и изморось наносили ущерб взятым напрокат нарядам.

Триша и Марта зарегистрировались у директора, как того требовали правила, и позвонили в школу Святой Маргарет, как предварительно договаривались. Они должны были позвонить еще раз, когда доберутся до квартиры тети Маргарет в Кенсингтонских садах после бала.

Мы с Генри сопровождали их на балу.

Не знаю, чего я ожидал, – наверное, чего-то в духе фильмов производства «Мерчант Айвори», с дворецкими, объявляющими гостей. Но там были хорошо одетые дети, танцевавшие под неплохую панк-группу из Ист-Энда. Примерно через каждые шесть песен группа делала перерыв, ставя медленные записи, и некоторые ученики, в основном в сопровождении учителей, выходили и танцевали фокстрот.

– Я не умею танцевать, – сказал я Марте заранее, – но готов следовать инструкциям.

Как ни странно, это оказалось правильным решением. Я представил, что это что-нибудь типа ката, а тустеп – это кумите, и следовал указаниям. Она же расслабилась и уверенно меня вела. Кругом были слышны шуточки и смех в адрес Генри и Триши, танцевавших все медленные танцы подряд.

Мы с Генри возвращались от столов с освежающими напитками в руках, и тут увидели Уотерса, заклятого врага Генри, который пытался вытащить Тришу на танцпол. Я глянул на Генри и громко сказал:

– А директор-то здесь что забыл?

Уотерс выпустил ее руку так быстро, словно его ужалили, и повернулся.

Выражение лица Генри стало зверским, поэтому я вышел вперед, между ним и Уотерсом, выставив перед собой стаканы.

– Осторожно, напитки! – и деланно зашатался.

Уотерс отступил, следя за емкостями в моих руках и все еще оглядываясь в поисках директора.

Триша, тоже видя лицо Генри, быстро подошла к нему и взяла за руку со словами: – О, я обожаю эту песню!

Она вытащила его на танцпол и продолжала движение, пока они не оказались на противоположной стороне, рядом с двумя преподавателями, поедающими пирог…

Успокоенный, я обернулся к Марте и передал ей газировку.

– Держи, дорогуша. – Затем я посмотрел на Уотерса и предложил ему второй стакан. – Хочешь пить, приятель?

Его ответ был неразборчив. Он повернулся на каблуках и удалился. Я не смотрел в его сторону, пока он не отошел подальше, так что был очень удивлен, когда Марта поцеловала меня в щеку. Я чувствовал, как загорелись мои уши.

– Это за что?

– За смекалку, – ответила она. – Ну еще – за умение соображать, когда это необходимо. – Она тоже слегка зарделась. – Пойдем, потанцуем.

После бала мы с Генри взяли такси и проводили обеих подружек до квартиры тети в Кенсингтонских садах.

Генри и Триша всю дорогу целовались, а на ступеньках, прежде чем Марта нажала на кнопку звонка, я тоже удостоился поцелуя. И не в щеку.

Наши паспорта проверили, и вместе с пятнадцатью сотнями других путешественников, мы взошли на борт «MB Бретань». В брошюре говорилось, что здесь может разместиться две тысячи пассажиров, однако сезон уже прошел, и народу было не так много. Правда, погрузка все равно шла больше часа.

– Папа настоял на каюте. Обычно я путешествую на откидном сиденье, что куда дешевле, но, думаю, с двухместной каютой экономия тоже вышла весьма существенная. В конце концов ему не пришлось платить за две.

Я кивнул. Мне смутно помнилось, как мы плыли на пароме из Дувра в Кале, когда я был маленьким, и мама настаивала, чтобы мы не говорили по-английски, пока не вернемся обратно в Великобританию. Кажется, они оба тогда учились в аспирантуре, и у всех нас наступили трехнедельные каникулы.

Она была настроена серьезно, так что я быстро выучил названия всех своих любимых блюд.

– Мама, пожалуйста, можно мне картошку фри?

На борту было много чего: кинотеатр, бары, магазинчики, несколько ресторанов. Мы могли обедать в крутом зале «Лез Абер» с официантами, но предпочли зал самообслуживания, попроще, «Ля Боль».

– Больше никакой картошки с рыбой?

– Ешь что хочешь.

Я взял багет с сыром бри, помидорами и базиликом, а на десерт – торт с мороженым.

Когда мы вошли в пролив, корабль начало качать, так что я пожалел о съеденном торте. Некоторое время мы решали, не пойти ли в кино, но там показывали фильмы, которые мы уже видели, поэтому пришлось вернуться в нашу маленькую каюту и лечь. Генри отрубился мгновенно, а я никак не мог заснуть – по моему привычному времени было еще слишком рано. Я было поднялся, но корабль все еще плясал на воде, и желудок свело. Пришлось лечь обратно и провести в полудреме ночь напролет.

Когда мы проснулись, корабль почти не качало. Он был защищен от северных ветров полуостровом Котантен. Мы собрали вещи, зарулили в кафе «Ля Жерб де Локронан», за чаем с пирожками. Остров Джерси плавал в тумане. Мы оказались в доке Сен-Мало в восемь, но какое-то время ушло на то, чтобы спуститься на землю.

Кузен Гарольд ждал нас по другую сторону паспортного контроля.

– Доехали без проблем?

– В этот раз да, – ответил Генри. – Мистер Гарольд Лангсфорд, молодой мастер Гриффин О'Коннер.

Мы пожали друг другу руки, и я спросил:

– А что, бывают какие-то сложности иногда?

Гарольд улыбнулся.

– Их напрягают молодые люди, которые путешествуют без сопровождения. Мне несколько раз приходилось подтверждать им, что Генри встречают. Но, – он взглянул на Генри, – с тех пор как Генри подрос, полагаю, они не особенно беспокоятся. – Он оглянулся. – Почему бы нам не поторопиться на парковку? Мне хочется убраться до того, как начнут сгружать автомобили.

Дорога до Понторсона заняла менее сорока пяти минут. Мы ехали по набережной, но шоссе ушло вглубь прежде, чем мы смогли увидеть Мон-Сен-Мишель.

– Это потом, – сказал Гарольд. – Сегодня не хочу туда ехать в любом случае. В будни там меньше туристов.