Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 68

Браслеты. Кольца. Перстни. Серьги.

Гроздья драгоценных камней.

Золото. Платина.

И старичок ювелир, который дремлет в кресле. На лысоватой голове его - квадратная шапочка, украшенная крупной черной жемчужиной - такие носят гильдийные старейшины. Старичку помогают четверо парней, которые вносят сундучки с новыми и новыми украшениями.

Но все не то. Я нахожу что-то подходящее ко всем нарядом, кроме моего особенного. И когда я отчаиваюсь, старичок открывает глаза. Он смотрит на меня долго, как-то совсем уж пристально, затем подзывает помощника - кряжистого бородача, скорее похожего на бандита, чем на ювелира - и что-то ему говорит. Со старичком пытаются спорить, но спор угасает быстро.

Мы ждем. Старичок - закрыв глаза. Я - в готовности разрыдаться уже по вполне очевидной причине. Ожидание заканчивается с возвращением бородача. Он несет не очередной сундук, но шкатулку самого простого вида и держит ее не то, чтобы брезгливо, скорее с недоумением.

А мне любопытно. Я даже про слезы забываю, до того любопытно.

Старичок берет шкатулку в руки, баюкает, гладит и протягивает мне. Внутри ее - нечто тонкое, неимоверно хрупкое. Но я все-таки решаюсь взять это в руки.

Это ожерелье будто сделано изо льда. Сложное плетение нитей и редкие, некрупные, но совершенной огранки камни.

- Дешевка, - бормочет бородач. А мне плевать. Это именно то, что я хотела. Старик улыбается. Он доволен, а я просто счастлива.

- Спасибо, - осторожно возвращаю ожерелье в шкатулку.

Старик кивает и поднимается, чтобы уйти.

- Погодите. У меня к вам одна просьба… - идея приходит внезапно. - Вы не могли бы сделать…

Он слушает внимательно и отвечает:

- Послезавтра.

Кайя соврал: склеп открывался на море. Пара морских змей, вытесанных весьма грубо, охраняла кованые ворота. Сырой воздух и соль, которая скапливалась в пещере, разъедали металл, и ворота приходилось менять довольно часто. Последние поставили двенадцать лет тому. И с тех пор Кайя обходил это место стороной. На соляном полу оставались следы. И звуки разносились далеко, будоража покой мертвецов. Ворота открылись с протяжным скрипом, и море, отозвавшись на голос, хлестануло волной скалу.

От ворот до входа - три шага.

И тяжелый засов, казалось, вросший в дерево.

Лестница с широкими грубыми ступенями.

Темнота.

Факел загорается не сразу, чадит и воняет, и пламя трепещет. Сполохи скользят по стенам, выхватывая пустые ячейки. Осталось всего десятка два. И через пару сотен лет придется закладывать новую шахту. Но это уже будет чужая проблема.

Два пролета. Факел все-таки гаснет, но здесь сложно заблудиться.

И белесые пятна мрамора.

У дальней плиты - Кайя скорее чует, чем видит - ветка лилий, и значит, дядя все еще приходит. Но лилии лучше, чем головы. За этой могилой - пустая, которую Магнус охраняет свято, правда, уже не спешит занять ее до срока.

Кайя останавливается у первой в череде могил.

- Здравствуте, мама, - плита влажная наощупь. Шрамы букв читаются под пальцами. - Извините, что давно не заглядывал, но… вряд ли вы заметили. Хотя если все-таки заметили, то извините.

Не стоило сюда приходить. Не сейчас.

А когда?

Двенадцать лет было, чтобы с духом собраться. И то не хватило.

- Ваша Светлость, - к плите отца прикоснуться Кайя не решился. - Рад сообщить вам, что я вполне справляюсь. Хотелось бы думать, что вы мной гордитесь, но это, право, было бы наивно с моей стороны. Я пришел сообщить вам, что женюсь. И что вы вряд ли бы одобрили мой выбор, но в кои-то веки мне больше не нужно ваше одобрение.

Каждое слово давалось с трудом.

- И что когда у меня появится сын, я не повторю вашей ошибки. Я не стану обвинять его в собственных несчастьях.

Тишина. А чего он ждал? Ответа? Ответ отца Кайя мог бы представить в мельчайших деталях. Каждое слово. Интонация, что режет больнее слов. И взгляд, под которым остро ощущаешь собственную ничтожность. Не следовало приходить.

И уж тем более не следовало сбегать, поджав хвост.

У ворот ждал Магнус. Он держал охапку лилий, бутылку вина и связку толстых восковых свечей.

- Мириться приходил? - поинтересовался дядя. - Или проверял, на месте ли мой братец? Ну да, с его паскудным характером и воскреснуть станется…

Кайя мотнул головой и отмахнулся, но от дяди не так просто отделаться.

- Садись, - Магнус указал на скамейку, спрятанную за змеиной спиной. - И выпей. Полегчает.

Вино было кислым, но и вправду слегка полегчало. Во всяком случае, речь вернулась.

- Думаешь, он слышал? - Кайя очень на это надеялся.

- Ну… как знать?

- Если слышит, то бесится.

- Может, и так. А может, и нет. Совсем туго приходилось?

Еще один отложенный разговор. И можно не отвечать, дядя не будет настаивать - до сих пор он избегал задавать вопросы о том времени - но, вероятно, пришла пора.

- Он решил, что я виноват. Она умерла от простуды, а виноват все равно я. Меня здесь даже не было. Мы на границе стояли. А он вызвал вдруг. И не объяснил, почему… и уже потом не отпускал. Мать не вмешивалась. Она ведь никогда и ни во что не вмешивалось.

- А меня не было.

Кайя кивнул. Никого не было. К счастью, он достаточно хорошо изучил отца, чтобы, получив письмо, отправить Урфина к Мюрреям. Эдвард все правильно понял.

Жаль, что самому Кайя бежать было некуда.

- Еще немного и я бы его убил. Или он меня, что вероятней.

Вино закончилось. И надо бы уходить. Прошлое надежно заперто в склепе, и Кайя сказал все, что хотел сказать.

- Знаешь, - дядя погладил восковые лепестки лилий. - Я почти и не помню, что со мной было, но если о чем и жалею теперь, так о том, что вас бросил.

- Но ты же вернулся.

- Ну да… большей частью.

Три дня.

Я спокойна.

Нет, честное слово, спокойна. Ну почти. Главное, без истерик. Свадьба… подумаешь, свадьба. Это же не запуск орбитальной станции. Проехаться по городу. Постоять красиво. И помахать подданным ручкой. Они посмотрят на меня. Я - на них.

И разойдемся, довольные друг другом.

Ну не выгонят же меня из Замка, если вдруг что-то не так пойдет?

На всякий случай спрашиваю у Кайя. Он долго смотрит на меня, пытаясь вникнуть в суть проблемы, потом решает ее проверенным уже способом - сгребает Нашу Светлость в охапку.

- Все будет замечательно, сердце мое.

Верю. Наверное. Он же льстец. И предвзято ко мне относится.

- Ты понравишься им. Ты до того хороша, - мурлычет Кайя на ухо, - что будь ты чужой невестой, я бы вспомнил о своем праве первой ночи.

Комплимент меня озадачивает настолько, что я перестаю бояться.

- А оно у вас есть?

Кайя кивает.

- И часто ты…

Вот оно мне надо знать? Я не ревнивая… была не ревнивая. Но Кайя расценивает вопрос по-своему.

- Иза, я, конечно, чудовище…

Да неужели? Кто ему такое наврал?

- …но женщин не насилую.

В этом я и не сомневалась.

- Но иногда случается, что просят этим правом воспользоваться. Особенно на Севере. Там почитают за честь, если высокий гость обращает внимание на девушку. Она сразу вырастает в цене. А на Юге строго с чистотой невесты.

Полагаю, не той, которая достигается посредством хорошей бани.

- И в случае… проблемы, чтобы избежать позора, родители… или невеста обращается к лорду за помощью.

Так, Изольда, прикуси-ка язык и подумай, хочешь ли ты знать, сколь часто твой муж приходил на помощь. Или оказывал честь. Или еще что там у них… Кайя в твое прошлое не лезет и не потому, что не интересно.

- Но теперь эти обязанности придется кому-нибудь перепоручить.

Он смотрит с насмешкой, и я фыркаю, притворяясь, что преисполнена сочувствия к тому несчастному человеку, на чьи плечи ляжет сие тяжкое бремя.

Хохочем вместе.

- Ты - чудо, Иза.

А про себя он думает иначе. Плохо думает. Ничего, исправим.