Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 83

- Иза, они не над тобой смеются, - Кайя едет рядом. Его жеребец на полголовы выше Гнева и вполовину шире. Мы с Их Светлостью занимаем всю трассу, которая не отличается шириной и общей обустроенностью. - Точнее не смеются, а… несколько переживают.

Ага, особенно вон та парочка железномордых типов в одинаковых коттах. Пихают друг друга и совершенно по-девичьи хихикают. Не скажешь даже, что рыцари славные.

Испереживавшиеся до колик.

Кайя наклонился. Ему хорошо, ему нормально можно ехать.

- Их волнует, не повредил ли я тебе вчера.

Что?

- И вообще подробности.

Розовые уши супруга подсказывают, что думаю я в правильном направлении.

- А… а им какое дело?

- Это же люди. Им всегда есть дело.

Неожиданно мне становится смешно. И вправду, люди тут беспокоятся, версии строят. У них же нет папарацци, чтобы отчет предъявить, самим приходится выкручиваться, собственной, так сказать, фантазией. Надеюсь, хватает. И Кайя вновь нагибается.

- Зато пару идей подбросили…

Их Светлость веселится, аки дитя малое, а главное, что это вижу лишь я. В реальности Кайя лицо держит, точнее не лицо даже - маску возвышенно-отстраненную.

Учись, Изольда.

В конце концов, все верно. Мне ведь тоже было дело до людей, совершенно мне не знакомых. Свадьбы, разводы, скандалы, измены… и как-то никогда не задумывалась, каково это - жить на вершине. Теперь вот испытаю полной мерой.

Будут еще и цветы, и навоз. Будут взгляды любопытные.

Слухи.

Подглядывания… и постоянное назойливое желание залезть в мою жизнь.

Но поздно отступать. Взобралась на вершину? Обживайся!

Вдохновиться свежесочиненным девизом я не успеваю: подъезжаем к ристалищу. Оно имеет форму прямоугольника и огорожено забором, вдоль которого вытянулись трибуны для зрителей.

Снова толпа. Близкая. Гудит. Кричит. Кидает что-то, и Кайя перехватывает летящий цветок, но убедившись, что это именно цветок, отдает мне.

- Все хорошо.

Ну да… прекрасно просто. Только веселье его исчезло куда-то. Кайя ссаживает меня с коня, я с благодарностью принимаю его помощь, отвечая:

- Все хорошо.

Когда он рядом, я в безопасности.

Мы идем по красной дорожке, поднимаемся в ложу, где уже ждут Ингрид и Магнус; бледная, какая-то излишне нервозная Тисса и Майло, забравшийся к ней на колени.

О нашем появлении трубят рога. И человек в пестром наряде вскидывает жезл, будто безумный режиссер. Зрители встают…

- Слушайте! Слушайте! Слушайте! - разносится над полем. Голос у герольда с легкостью перекрывает и рога, и толпу. - Да пусть все мормэры, таны, бароны и рыцари…

Кайя находит мою ладонь и легонько сжимает.

- …всех других каких бы то ни было земель в этом Протекторате и всех других Протекторатах, что не объявлены вне закона и не враги нашему Лэрду, да хранит его Ушедший, знают, что в нынешний день состоится великий праздник и благородный турнир с копьями установленного веса и затупленными мечами, в соответствующих доспехах, с плюмажами, гербовыми накидками и конями, покрытыми попонами с гербами благородных участников турнира, согласно старого обычая…

Он говорил это четко и громко, ни разу не споткнувшись, не запнувшись и не сбившись с дыхания. Я искренне восхитилась объемом легких этого невзрачного с виду человека.

- Хозяева этого турнира - лэрд Кайя Дохерти, зачинщик, и рыцарь Золотой Ласточки, защитник…

- Они не могут объявить титул Урфина, - пояснил Кайя шепотом. - И поэтому называют… аллегорично.

Рыцарь Золотой Ласточки. Прямо из любовного романа. Надеюсь, Их Сиятельство не в обиде.

- Зачинщик - тот, кто объявляет о турнире. Ну и участвует тоже, только… я не могу. Это было бы нечестно.

- Садись, ласточка моя, - дядюшка поправляет складочки плаща, кстати, тоже ярко-алого, сшитого из ткани тонкой, текучей, но теплой. И, несмотря на то, что на улице довольно-таки прохладно, я не мерзну.

Правда, Кайя это не объяснить, и на помосте появляются жаровни.

Меж тем действо разворачивается. В открытые ворота вползает бронированная гусеница. Урфина узнаю сразу: синий плащ, синий плюмаж на шлеме, сделанном в виде птичьей головы - если имелась в виду ласточка, то получилась она очень уж хищной. В лазурный цвет выкрашены грива и хвост коня.

По левую его руку держится всадник в пурпурном облачении.

Щит с черным львом… я что-то читала про этот герб, но что конкретно? А всадника не разглядеть. Шлем с опущенным забралом и навершием в виде льва. Латы пурпурные в завитушках и позолоте. Но больше всего меня впечатлили крылья. Изогнутые стальные полосы с перьями, что характерно, золочеными, поднимались от седла выше головы всадника. Ну просто ангел мести какой-то.

- Тан Гийом МакГриди, - поясняет Кайя и как-то морщится, но признает. - Хороший воин.

Но полагаю, как человек вызывает у супруга некоторые сомнения.

- Тан Броди… тан Вигфар… барон… рыцарь… барон…

Он знал каждого и, полагаю, не только по гербам на щитах. Процессия, возглавляемая Урфином, описав круг почета, остановилась напротив нашей ложи.

- Ты ленточку обещала, - подсказал Кайя. И подал. Запасливый, однако.

Урфин наклонил копье, точнее положил его прямо на парапет, благо, длины хватало. Как он вообще эту штуковину на весу удерживает? Ленточку я завязала, бантиком. И хвостики расправила для пущей красоты.

- Удачи, - сказала, и Урфин кивнул, давая понять, что пожелание услышано.

Правда, ленточку он пересадил с копья на наплечник. Позже я поняла, почему.

Бухали копыта лошадей, утопая в рыхлых опилках. Скрежетало железо. Редкие порывы ветра поднимали пыль и разворачивали плащи всадников. Шевелились стяги.

Тисса видела все, но как будто по отдельности.

Вот распорядитель турнира выкрикивает имена. И на главной башне вывешивают щиты поединщиков. Появляются всадники.

Оруженосцы подают копья. Проверяют упряжь.

Кони грызут удила.

Сияет броня.

Взмах платка, и рыцарские шпоры впиваются в живую плоть. Опускается турнирное копье, метя в щит соперника. Сближение. Глухой удар. И брызжет щепа. Вот пятится конь, и всадник, не удержавшись в седле, валится в опилки. Щит проигравшего убирают с башни.

И выставляют новую пару.

- Хорошо идет, - Магнус протягивает Тиссе кулек с орешками. - Хочешь?

- Благодарю, Ваша Светлость.

Нельзя отказывать, как и показывать, что руки дрожат. Рыцарь в пурпуре заставляет коня преклонить колени перед зрителями и сам кланяется. Всем, но как будто Тиссе.

- Ай, оставь ты эти титулы тем, кому без них не можется.

Тисса кивнула: если Их Светлости будет так угодно. Страшный человек. Говорили, что все еще безумный. Улыбается вот искренне, так, что Тисса невольно отвечает улыбкой.

А ведь Их Светлость людей пытают. Неужели не испытывают при том душевных терзаний? Верно, не испытывают, потому как на истерзанного вовсе не похожи. И тан станет таким вот? Будет ночью в подземельях допросы вести, а днем над Тиссой потешаться? Ну или не совсем так - спать ему тоже когда-то надо - но в остальном верно. И еще воображает, будто бы эта позорная должность должна Тиссу впечатлить. Мерзко!

Рыцари столкнулись, ломая копья. Два белых стяга повисли под щитами. Ничья. Второй разъезд. И тан МакГриди направляет коня вдоль ограды. Свистят мальчишки. Дамы закрывают лица веерами, отворачиваясь в притворном смущении.

- Позер, - фыркает Их Светлость, запуская руку в кулек с орешками. - Урфин его выбьет.

- Говорят, - Тисса осмелилась возразить, потому как совсем ничего не отвечать было не вежливо, а соглашаться не позволяла обида на тана. - Их Сиятельство устали.

- Ага. И рука болит щит держать. Вчера вон надержался.

Магнус чистил орехи, роняя шелуху на дорогой ковер. Но Их Светлости не принято было делать замечаний. А вот про руку тан ничего не сказал…

- Гийом это знает. И бить станет не в щит.

- Это не честно!