Изольда Великолепная. Трилогия (СИ) - Демина Карина - Страница 97

- Да. Он сказал, что я ошибаюсь. И мои дети… умерли. Все трое. Он сам тому свидетель. Я пошла в храм, но… зачем отдавать вам то, что я сама могу сделать?

И как мне быть сейчас? Кайя молчит. Магнус тоже. Совет ждет - шакалья стая, готовая растерзать меня. И словно со стороны слышу собственный голос:

- …три года рабства…

Совет недоволен. О нет, Совет в ярости. И Макферсон встает:

- Ваша Светлость, ваш супруга не понимает, что создает прецедент. Женщина подняла руку на мужчину и осталась безнаказанной! Это возмутительно!

- Моя супруга сказала свое слово.

Кайя поднялся и обвел зал таким взглядом, что возмущение как-то быстро улеглось.

- И это слово будет исполнено. Как и все другие слова, которые она скажет во время моего отсутствия.

Ох, чувствую себя… нехорошо так себя чувствую… свежим кормом для белых акул.

- И ослушание будет приравнено к измене.

Спасибо. Я понимаю, что главное - создать правильную мотивацию. Возможно, если хорошенько побить их палками, то они полюбят Нашу Светлость как миленькие.

Кайя подает мне руку, и мы покидаем зал.

Стараюсь идти с гордо поднятой головой.

Розу Тисса нашла на кровати. Нежный цветок, перевитый пурпурной лентой. И записку: “Вы жестокосердны, милая леди. Но тем ярче разгорается пламя любви. Молю вас лишь о благосклонном взгляде. Разве это много?”

Записку Тисса отправила в камин.

А вот обидеть розу рука не поднялась.

Мы вдвоем. И время уходит тонкой струйкой песка.

- Ты все-таки уезжаешь?

- Да.

- Надолго?

- К зиме вернусь… зимой не воюют.

До зимы два месяца. Слишком много, чтобы выдержать, но я сумею.

- Мюррей пытается закрепиться на берегу. А города ненадежны. И если вспыхнет мятеж, мы потеряем переправу. Я должен быть там.

Ничего не понимаю, но на Мюррея зла. Не мог погодить месяц-другой? Или вовсе до весны…

- Не печалься, сердце мое. - Кайя ловит руку в кольцо браслета. Две половинки смыкаются беззвучно, не оставляя шва. - Это тамга. Принадлежность к дому. Защита дома. Ее одевают детям, чтобы защитить их, если вдруг потеряются… или сбегут.

- Я не собираюсь теряться. И сбегать тоже.

- Знаю. Но мне так спокойней. По маяку я тебя всегда найду.

Сизый металл. Не серебро, но и не сталь. Легкий. И выдавленный герб виден четко. Кайя поставил свою метку? Пускай, если ему действительно спокойней.

- Пиши мне, - просит Кайя, запуская пальцы в волосы.

- Каждый день… постараюсь.

Я глажу его лицо, нос, щеки, губы, запоминая пальцами дорогие черты.

Ненавижу расставания.

И расстояния.

Перехватываю губами нить пульса на его шее.

И пью вдохи, выдохи. Шепчу:

- Кажется, я тоже одержима.

- Так случается, - смешок и поцелуй… в часах еще остался песок. И надо бы спешить, но иногда, время, отведенное двоим, удваивается.

Но потом Кайя все-таки уходит.

У него сборы. И я буду лишь мешать. Я жду, переворачивая чертовы часы, наблюдая за приближением заката. Потом - за ночью, которая холодна. Он появляется поздно и ворчит, что мне следовало бы отдохнуть, но… я вижу, что Кайя рад.

Есть пара часов до рассвета.

Но и они уходят.

Мне не позволено выйти во двор - там холодно, грязно и Кайя будет отвлекаться, а ему нельзя. Поэтому Наша Светлость наблюдает с галереи за тем, как людской поток выплескивается за ворота замка.

- Пойдем, ласточка моя, - Магнус держится в стороне, точно ощущает вину за этот внезапный отъезд. - Тебе и вправду надо отдохнуть.

Кровать слишком велика для меня одной, и я почти готова расплакаться, но огненный рыцарь с витражей следит за мной. В его взгляде укор: неужели я настолько слаба?

Нет уж.

Наша Светлость не станет лить слезы. Она найдет себе занятие поинтересней.

Наша Светлость.

Глава 1. Я вам пишу

Люди, не взрослейте, это ловушка!

Крик души.

…что я могу еще сказать?

Никогда не умела писать письма. Как словами выразить происходящее вокруг, и как вообще отделить, о чем нужно писать, а о чем не стоит? И я пишу обо всем, что приходит в голову.

…на днях Кот, забравшись на стол, валялся на бумагах и перемешал все так, что я до полуночи их разбирала. А на столешнице остались пятна от чернил, кажется, невыводимые…

…Майло поймал мышь и дрессирует ее, уверяя, что мышь - зверь очень сообразительный, просто всячески эту сообразительность скрывает. Хорошо, хоть не крыса. Фрейлины, сначала отнесшиеся к новой задумке с подозрением, теперь участвуют и строят для мыши дом. Вчера они спорили, какая обивка должна быть на мебели - из розового сатина или зеленого.

Выбрали синий.

И решили, что мышь определенно дворянского мышиного рода, о чем свидетельствуют крайняя ее чистоплотность и интеллигентность, свойственные лишь людям благородного рождения - тут я бы поспорила - и потому нарекли ее Лорд Мыш.

Майло обещал найти ему леди. Чувствую, к концу недели нас ждет мышиная свадьба.

Пускай.

…сенешаль отказывается предоставлять домовые книги, те, что касаются закупок зерна. Я подозреваю, что берет он его втридорога и с этого имеет откат, но доказать без книг не выйдет. Впрочем, зря он надеется, что я отступлюсь от этой темы.

Постепенно разбираюсь со всем этим хозяйством - зерно, вино, мясо… ты вообще представляешь, во что тебе влетает ежедневно содержание двора? Хотя, думаю, понимаешь. Это я пока не привыкла.

И нет, упреждая вопрос, я не скупая. Я хозяйственная.

Домовитая!

…вчера случилась буря. И стекла дрожали так, что я всерьез подумывала спрятаться под кроватью на случай, если вдруг буря прорвется. Не прорвалась.

Я очень скучаю по тебе.

Особенно ночью, когда остаюсь одна. Нет, ты не думай - Лаашья по-прежнему дежурит в нашей спальне, хотя мне кажется, что это уже чересчур. Кто бы ни устраивал предыдущие покушения, он явно успокоился. Устал? Или разочаровался в своих способностях?

Или покинул Замок?

Но мои возражения Сержант не принимает. Он и вовсе превратился в мою тень. Ходит по пятам. Людей пугает. Впрочем, интуиция подсказывает, что от этого Сержант огромное удовольствие получает. Вперивает в человека взгляд и смотрит, смотрит… ты сам знаешь, какой у него взгляд. Самые уравновешенные дергаться начинают. А о тех, кто послабее, и говорить нечего.

И не надоело же.

Я не жалуюсь.

Просто всякий раз, оставаясь наедине с собой, я думаю о том, где ты. Мне легче, чем многим. Я знаю, что тебя сложно ранить и почти невозможно убить, но… это “почти” не дает мне покоя.

Я жду тебя. Я считаю дни, оставшиеся до зимы, уверяя себя, что осталось недолго. Сегодня выпал снег. С утра. Это было красиво: белая сеть накрыла замок, и старые розовые кусты, те самые, что стоят на моем балконе, сбросили листья. Меня уверили, что нет нужды прятать розы, что они привычные и к зиме, и к снегу, но я все равно волновалась.

Лучше за них, чем за тебя.

А снег к обеду сошел. Солнце яркое, блестят водой камни. Воздух сырой. И я стараюсь не думать о том, что происходит на границе. Я бы поделилась теплом, если бы знала, как.

Возвращайся.

Урфин почти все время где-то пропадает, а где - не говорит. Вижу, что устает зверски, отчего становится злым. Я стараюсь лишний раз его не дергать. И скажи, что не надо за мной присматривать, я справляюсь. Пусть лучше поспит пару лишних часов, на него же смотреть больно.

Тисса и не смотрит.

Я держу ее при себе во избежание ненужных разговоров. Как-то чересчур уж много в последнее время “случайных” встреч с Гийомом. Он выглядит отвратительно здоровым. Мне все это не нравится, солнце. Я не могу постоянно быть рядом с ней, а девочка слишком молода, чтобы прислушаться к голосу разума. И про Гийома рассказывать бессмысленно: решит, что клевета. Урфина она не замечает, хотя делает это исключительно вежливо, с достоинством.