О феях, хвостах и драконах (СИ) - Дергачев Виктор Владимирович "Дирик" - Страница 54

  "Ну, хоть на якудзу буду похож, да и давно я собирался проверить свой предел восстановления" - в тусклой вспышке столкновения я грустным взглядом проводил осыпающиеся фаланги своего верного мизинца. Прошивка, являющаяся не совсем материальным имплантатом, благополучно уцелела, отделив уже поражённые ткани пальца, и равномерно распределила свою массу по остальным нитям.

  Пусть Палатина убеждала, что в этом месте Миле не сможет воспользоваться покоящейся здесь силой Смерти, но он неплохо возместил это телом своего правнука, и позволить ему убить парня я не собирался. Из его рта уже начало сыпаться чёрными хлопьями новое заклинание, когда я сжал его горло повреждённой рукой, и приложил оберег Жозе. Рассчитывать на одно только побрякушку я не стал, и вспоминая о опасности плиты для духа, бросил Лезо на камни.

  Миле выкинуло из тела сразу, высокая фигура, казалось была нарисована различными оттенками чёрного, а её очертания потихоньку втягивались в плиту.

  - Печально, у меня ведь почти получилось, - игра теней на месте лица изобразила спокойную улыбку. - Я был всего в шаге...

  Проклятье, проклятье на мою эмпатию, призрак и не собирался скрывать свои чувства, но Миле и не изображал из себя "злодея", исчезая с криками и угрозами. Его дух просто уходил и тихо сожалел о своей неудаче.

  Вот только горечь его было не измерить.

  Погружающаяся в камень чёрная тень повернула свою голову в сторону вздрагивающего на полу потомка, и слегка поклонилась.

  - Я не буду извиняться, мы все делали то, что считали должным, но мне жаль.

  - Мне тоже, - с трудом прошептал Лезо. - Я всё же смог немного понять тебя, Миле, и я обещаю, Аракасты не будут помнить вас как монстров и безумцев.

  Колени тени уже исчезли в плите, когда он неожиданно развернулся ко мне.

  - Ученик Дракона, это было интересно, я всегда хотел изучить ваших... Учителей, - пауза была просто чудовищно красноречивой, по крайней мере для меня, но мог ли он знать правду о нас, или имел какую-то свою догадку?

  - Вот как, а мне было интересно приобщиться к знаниям вашего времени, предлагаю маленький обмен.

  За его запечатыванием в камень все наблюдали молча, своеобразно отдавая дань памяти, но сейчас в зале раздались многочисленные протестующие и возмущённые возгласы. Но для меня был значим только один.

  - Этого... Я не предвидела, - шок Палатины был бы сладок, если бы мы не находились в пропитанном Смертью склепе. - Не такой вариант, не такой...

  Из под пространственного кармана вынырнул голокрон.

  - Ты перенесёшь сюда свои знания, свою память, и учти, я прекрасно почувствую попытку ускользания духа, - на пирамидку ушедший выше пояса Миле взирал с жадностью и надеждой, но после моих слов, тени на его лице стали гуще. Он был не просто призраком могущественного некроманта, он был ещё и долго-не-жителем, и ощущал намного больше живых. Он поверил мне. - А я дам тебе свои воспоминания о Металикане.

  - Немного нечестный обмен, не находишь, - даже сейчас он смог найти в себе силы улыбнуться.

  - Можешь утешиться мыслью, что твои знания не пропадут, и, возможно, помогут с выбором пути одному молодому магу, - я постарался ответить ему такой же улыбкой. - Ах да, и ты сможешь немного насолить главам Домов, а то у меня ощущение, что после моего "подвига" мне тут ничего не обломится.

  - Ха-ха-ха, - рассмеялся он в этот раз совершенно адово, мгновенно отрезав малейшие негодования магов вокруг. - Сделка!

  Когда я закончил, от него оставалась верхняя половина груди и голова.

  - Н-невероятно! Т-ты и она, в-вы все... - я не стал жульничать и передавать подправленную память, и дал ему мои первые воспоминания этого мира. - О-ох...

  - Слушай, я понимаю, что ты потрясён, но от тебя не так много осталось. Поторопись пожалуйста, - если бы он не успел, я был бы очень грустный.

  - Ха, конечно, деликатность Железных Драконов, да вы просто само очарование. Давай уже свой, хе-хе, голокрон.

  М-да, мастерство это очень много, дух управился за пять секунд, буквально. Теперь моя пирамидка имела весьма атмосферное сероватое свечение, Миле в ответ расщедрился, и слил абсолютно все свои воспоминания. Так что мне предстояло полюбоваться на нянчащегося с младенцем Зеана Аракаста.

  - Радуйся, Железный Газилл, у тебя теперь есть настоящий ситский голокрон, с полагающимися злобными знаниями, - эти слова он торопливо сказал мне, когда от него осталось только лицо на поверхности камня. - Удачи...

  Я опустился на колено, и положил руку там, где он исчез.

  - Спи без тревог, ты заслужил покой.

  Мне всегда нравились те, кто умел уходить с достоинством, и Миле показал это, и стойкость перед своим концом, и отчаянное упорство до него.

  - Вообще-то, можно уже нас и освободить, - пророки никогда не отличались тактом, это точно.

  - Конечно, только надеюсь ты придержишь свою матушку.

  Я всё понимаю, ведь я получается кинул их, уперев драгоценные знания Миле, сокровище Красноцветов, малой частью которого они собирались расплатиться со мной, да и с Палатиной отличился. Но из места упокоения Аракастов мы выходили очень уж показательно.

  Впереди, почти как Будённый на коне, топаю я.

  Сзади, буравя спину взглядами, шествуют местные, и несут на руках ослабшего Лезо. В середине их строя идёт Палатина, и периодически смеётся, это у неё такой своеобразный сброс стресса, потому что очень боится своей мамочки.

  Ульна идёт рядом с ней, и пока она не вернётся в норму, я фиг сниму чешую.

  А в порядке она будет похоже ещё нескоро.

  Такой молчаливой компанией мы добираемся до города, где пожилой маг, с почти явственно ощущающимся холодком в ауре, кивает старшей Нерет, и отделяется от группы вместе несколькими другими людьми. С собой они уносят отключившегося Лезо, и остальные маги резко расходятся по своим домам.

  Какой, однако, стрёмный момент.

  - Просто... Просто иди за нами, - я как-то не посмел прервать затянувшуюся паузу, и это сделала Ульна.

  Город молчал, так, как могут молчать после праздника только маленькие городки из моего прежнего мира. Никакого шума издалека, только звуки наших шагов на опустевших улицах.

   Ульна одета в белые одежды, и лунный свет придаёт ей совсем неземной вид. Рядом с ней еле слышно, словно паря над землёй, движется чёрная тень, не изменяющая своим привычкам Палатина снова накинула капюшон, и её очертания слегка смазываются. Их движение завораживает, и я не могу оторвать от них обоих глаз.

  Мы доходим наконец к их дому, и абсолютно синхронно они поворачиваются, замирая по сторонам от дверей.

  Это будет одной из самых запоминающихся картин в моей памяти - выбеленная лунным светом Ульна, со светящимися серебром глазами, и её словно укутанная во тьму дочь, с мерцающими под капюшоном золотом очами. Контрастно белая рука Палатины толкает двери, и она тихо смеётся.

  - Нам стоит договорить.

  Наваждение проходит, и я следую за ними наверх, в уже знакомую мне гостевую, где я давал слово.

  - Мне сейчас трудно подобрать слова, чтобы описать все мои чувства, - стоило мне поудобнее устроиться начала Ульна. - Ты не только... "спал" с моей дочерью, ты ещё и усомнился в нашем слове, что мы оставим тебя без награды.

  - Такова его природа, мама, - вступилась за меня Ульна. - И он предупреждал об этом. Дракон не довольствуется подачками, он сам берёт то, что хочет.

  - В том числе и тебя? - ядовито поинтересовалась мать.

  - Так было нужно! - золото без остатка затопляет глаза Палатины, и я невольно вспоминаю, как впервые увидел это.

  ***

  - Десять лет назад все выжившие маги получили ужасную рану, их магическое начало было разорванно, и немногие смогли пережить это. Каждый год они снова и снова переступая через это увечье исполняют ритуал укрепления, и их боль от этого только растёт. Викарис Руббс единственный, кто смог начать своё восстановление, но даже он добился немногого, - во время праздника мы покинули веселящихся горожан, и вернулись в особняк Неретов, где она начала сыпать откровениями. - Но Миле упорен и не будет сдаваться. Тиреста знала это и воспользовалась его собственными знаниями, ритуалами и магией крови. Это очень ограниченное, сложное, но и могущественное оружие, в котором важны абсолютно все условия.