Выбери любимый жанр

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Техника

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Избранные произведения в двух томах.Том 2.Стихотворения (1942–1969) - Друнина Юлия Владимировна - Страница 34


34
Изменить размер шрифта:

1964

САПОЖКИ

Сколько шика в нарядных ножках, И рассказывать не берусь! Щеголяет Париж в сапожках, Именуемых «а-ля рюс». Попадаются с острым носом, Есть с квадратным — на всякий вкус. Но, признаться, смотрю я косо На сапожки, что «а-ля рюс». Я смотрю и грущу немножко И, быть может, чуть-чуть сержусь: Вижу я сапоги, не сапожки, Просто русские, а не «рюс», — Те кирзовые, трехпудовые, Слышу грубых подметок стук, Вижу блики пожаров багровые Я в глазах фронтовых подруг. Словно поступь моей России, Были девочек тех шаги. Не для шика тогда носили Наши женщины сапоги! Пусть блистают сапожки узкие, Я о моде судить не берусь. Но сравню ли я с ними русские, Просто русские, а не «рюс»? Те кирзовые, трехпудовые?.. Снова слышу их грубый стук, До сих пор вижу блики багровые Я в глазах уцелевших подруг. Потому, оттого, наверное, Слишком кажутся мне узки Те модерные, Те манерные, Те неверные сапожки.

1964

«Мне близки армейские законы…»

Мне близки армейские законы, Я недаром принесла с войны Полевые мятые погоны С буквой «Т» — отличьем старшины. Я была по-фронтовому резкой, Как солдат, шагала напролом, Там, где надо б тоненькой стамеской, Действовала грубым топором. Мною дров наломано немало, Но одной вины не признаю: Никогда друзей не предавала — Научилась верности в бою.

1964

«В шинельке, перешитой по фигуре…»

«В шинельке, перешитой по фигуре, Она прошла сквозь фронтовые бури…» — Читаю, и становится смешно: В те дни фигурками блистали лишь в кино, Да в повестях, простите, тыловых, Да кое-где в штабах прифронтовых. Но по-другому было на войне — Не в третьем эшелоне, а в огне. …С рассветом танки отбивать опять. Ну, а пока дана команда спать. Сырой окоп — солдатская постель, А одеяло — волглая шинель. Укрылся, как положено, солдат: Пола шинели — под, Пола шинели — над. Куда уж тут ее перешивать! С рассветом танки ринутся опять, А после (если не сыра земля!) — Санрота, медсанбат, госпиталя… Едва наркоза отойдет туман, Приходят мысли побольнее ран: «Лежишь, а там тяжелые бои, Там падают товарищи твои…» И вот опять бредешь ты с вещмешком, Брезентовым стянувшись ремешком. Шинель до пят, обрита голова — До красоты ли тут, до щегольства? Опять окоп — солдатская постель, А одеяло — верная шинель. Куда ее перешивать? Смешно! Передний край, простите, не кино…

1964

МАМАША

Вас частенько Уже величают «мамашей» — Пять детей, сто забот… Никому невдомек, Что в душе Этой будничной женщины пляшет Комсомольский святой огонек — Тот, что, яростным пламенем Став в сорок первом, Осветил ей дорогу в военкомат. …Хлеб, картошка И лука зеленые перья — С тяжеленной авоськой Плетется солдат. Не по моде пальто, Полнота, Седина… Но Девятого мая Надевает она ордена И медаль «За отвагу», Что дороже ей прочих наград. Козырни ветерану, Новобранец-солдат!

1964

ДЕСЯТИКЛАССНИЦЕ

О, как мы были счастливы, когда, Себе обманом приписав года, На фронт шагали В ротах маршевых! А много ли Осталось нас в живых?.. Десятиклассница годов шестидесятых, На острых «шпильках», С клипсами в ушах, Ты видишь ли раздолбанный большак, Ты слышишь, как охрипшие комбаты Устало повторяют: — Шире шаг! — Ты слышишь ли пудовые шаги?.. Все медленней ступают сапоги. Как тяжело в них Детским ножкам тонким, Как тяжело в них Фронтовым девчонкам! Десятиклассница На «шпильках» острых, Ты знаешь, сколько весят сапоги? Ты слышишь наши грубые шаги?.. Почаще вспоминай О старших сестрах!

1964

БАБЫ

Мне претит Пресловутая «женская слабость» Мы не дамы, Мы русские бабы с тобой. Мне обидным не кажется Слово грубое                        «бабы» — В нем — народная мудрость, В нем — щемящая боль. Как придет похоронная На мужика Из окопных земель, Из военного штаба, Став белей Своего головного платка, На порожек опустится баба. А на зорьке впряжется, Не мешкая, в плуг И потянет по-прежнему лямки. Что поделаешь? Десять соломинок-рук Каждый день Просят хлеба у мамки… Эта смирная баба Двужильна, как Русь. Знаю, вынесет все, За нее не боюсь. Надо — вспашет полмира, Надо — выдюжит бой. Я горжусь, что и мы Тоже бабы с тобой!
Перейти на страницу: