Долгий поцелуй на прощание - Рутледж Виктория - Страница 40

Кэт поспешно отбросила туфлю и, слегка прихрамывая, продолжила путь к ванной.

Заставка на экране компьютера гласила: «Наркотики не действуют. Они только вызывают отрыжку». Кроме этого других источников света в комнате не было. Кэт еле могла разглядеть, что рядом с дверью в ванную висел плакат, в полный рост изображавший Мэрилин Монро в сетчатых чулках и с гавайской гитарой в руках. Кэт закрыла глаза ладонями и толкнула дверь.

Раздался сильный плеск и ругательства, только частично заглушаемые записанной на диск пушечной стрельбой.

— Гарри, прости, но я ужасно опоздаю на работу, если немедленно не попаду в ванную. — Кэт вдруг поняла, что, ворвавшись к Гарри, даже не представляет, что же он теперь должен сделать. Смущение охватило ее. — Мне очень нужен душ.

Послышался шум воды. Гарри встал. Почему он не кричит? Разве в частных школах общие ванные комнаты? Неужели они с Дантом привыкли со школы делить ванную? Кэт покраснела.

— Ладненько. Можешь открыть глаза. Я прикрылся.

Кэт неуверенно отняла от лица одну руку. Гарри стоял в ванне, завернутый в полотенце, из-под которого виднелись хлопья пены. Он выглядел необычайно бодро для человека, который обычно вставал, когда она была уже далеко от дома. Кэт опустила глаза на коврик, чтоб не смотреть на пену на теле Гарри. Как он может быть таким невозмутимым? Может, поэтому люди вроде Данта не расплачиваются за явную грубость?

— Я очень сильно опаздываю на работу, — сказала Кэт, не в силах заставить голос звучать любезно.

— Запрыгивай в душ, одевайся, я подкину тебя до офиса. Мне по пути, — ответил Гарри, вылезая и вытирая голову вторым полотенцем.

Кэт из-под ладони бросила взгляд на часы на стене. На путь от душа до ксерокса оставалось тридцать минут.

— Ну? — подгонял Гарри, кидая ей свое запасное полотенце. — Пошевеливайся.

Десять минут спустя они неслись по улицам в старом синем «ровере». Вода стекала с мокрых волос Кэт в миску с хлопьями, зажатую между колен.

— Почему ты ездишь на работу на машине? Здесь ведь всего пятнадцать минут ходьбы от дома? — спросила она, очищая банан. — Ты не очень-то заботишься об экологии.

— Я не могу позволить себе купить разрешение постоянно держать машину на нашей улице. Вот и все, — Гарри наклонился и одним махом откусил половину банана. — Проще каждый вечер припарковаться, а утром уезжать, пока ответственный за парковку не заметил. Кроме того, так легче проследить, чтоб какие-нибудь маленькие мерзавцы не стащили радио. — Он засунул в рот остаток банана. — Чудно. У тебя сегодня какой-то особенный день?

Гарри выдавил на ладонь немного геля и нанес на свою пушистую челку. Руль он тем временем крутил коленями.

— Нет. Просто понедельник, — ответила Кэт. — Худший для меня день. В два раза больше почты. Авторы звонят с глупыми вопросами, которые выдумывали все выходные. У всех скверное настроение. А кофе не будет до тех пор, пока не купим эту чертову книжку про детоксикацию.

Гарри вытер липкие руки о джемпер для крикета, валяющийся на заднем сиденье, и погладил деревянный руль жестом влюбленного. Машина, точно большая лодка, слегка отклонилась от курса.

— А что же ты тогда так нарядилась?

Кэт взглянула на свое платьице в цветочек — его очень любил Джайлс. Она попыталась придать ему более офисный вид, накинув сверху севшую от стирки фиолетовую кофточку. Наряд необычный для рабочего дня. На выбор Кэт больше всего повлияло отсутствие чистых носочков к брюкам, чистого черного белья и футболок. Это было единственное платье, которое можно было носить с парусиновыми тапочками и при этом не выглядеть несчастной сироткой. Смотрелось оно и вправду красиво. Но Кэт с трудом застегнула пуговицы на груди, набухшей перед наступлением критических дней.

— Потому что я не могу постирать свои вещи, пока вы с Дантом не освободите стиральную машину, — парировала она. Но, вспомнив, что он подвозит ее до офиса, уже проехав свой, закусила губу и добавила: — А если в понедельник еще и выглядеть плохо…

— Вот это сила духа! — сказал Гарри, опуская окно, чтоб можно было высунуть локоть. — Пусть все гадают себе, что у тебя за праздник.

— А ты что так рано сегодня? — поинтересовалась Кэт, осторожно отправляя в рот полную ложку хлопьев, пока они стояли на светофоре.

— А, знаешь… — неопределенно протянул Гарри, — сегодня прибудут новые машины. Я решил с этого дня быть более активным. Не хочу закончить как Дант. Это не очень впечатляет девчонок, верно?

Кэт подумала об активном Джайлсе. Его карьера впечатляла настолько, что она готова была сидеть и смотреть на восход новой звезды с расстояния в тысячу миль. Или лучше сказать — километров? Более в общеевропейском духе.

— Ну-у-у, я не думаю, что девушек это так сильно волнует… ах, черт побери.

Машина тронулась, и молоко плеснуло через край ей на подол. Кэт промокнула пятно полотенцем, в которое Гарри завернул себе тост. Когда она вновь подняла глаза, то увидела, что они уже недалеко от ее офиса.

— Хочешь высадить меня здесь? — спросила она, глядя на часы.

Она придет даже чуть-чуть раньше Элейн.

— Я могу подвезти тебя к черному входу. Я знаю, где это.

Гарри свернул и, опередив почтовый грузовичок, остановился перед входом для курьеров.

Кэт неловко собрала свои вещи, стараясь не расплескать молоко. За ними послышался гудок такси.

— Благодарю, Гарри, это было необычайно мило с твоей стороны, — сказала она.

Кэт понимала, что здорово было бы выйти из машины грациозно. Но это почти неосуществимо. Она все никак не могла забыть его тело в пузырьках пены. Кэт обошлась с ним так же, как Дант с ней в первый же день. Кроме того, ее вторжение подразумевало вполне близкое общение. А ей такого не хотелось.

Гарри, с другой стороны, совершенно не казался смущенным.

— На здоровье. До вечера.

Он наклонился и открыл дверцу, пока она силилась уместить все сумки в одну руку. Кэт покраснела при виде такой галантности. С трудом выбралась она на тротуар. Мотор взревел, Гарри махнул ей рукой и умчался. Кэт махнула ему вслед. Она стояла перед вращающимися дверями с сумочкой, мешком со спортивной формой, сумкой с рукописями и миской кукурузных хлопьев.

Как же войти? Вопрос разрешился приездом Элейн. Она не предложила помочь, но раскрутила дверь достаточно сильно, чтоб Кэт могла последовать за ней, подталкивая стекло лбом.

В лифте ехали молча, глядя на свои утренние отражения. Кэт подозревала, что Элейн хочет высказаться по поводу ее трехминутного опоздания. Но начальница молчала: сама ведь опоздала. По поводу хлопьев комментариев тоже не последовало.

Когда лифт поднялся на четвертый этаж, они увидели перед входом небольшую толпу коллег, лихорадочно перетряхивающих сумочки в поисках электронных пропусков.

— Кэт, — сказала Элейн, — у тебя есть пропуск?

Все повернулись и посмотрели на нее.

— Думаю, он лежит в сумочке, но у меня заняты руки, я не могу проверить.

Элейн с упреком посмотрела на нее.

Кэт подошла к электронному считывающему устройству на двери. Перекинув сумочку на живот и поддерживая бедром, она поднесла ее к аппарату. Дверь открылась, и толпа хлынула внутрь. Девушка из отдела рекламы, на которой было платьице, похожее на одеяние Кэт, правда, сквозь него просвечивал лиловый бюстгальтер, — подержала перед ней дверь. Кэт вошла самой последней.

«Что за манеры у всех», — думала Кэт, направляясь к своему столу. Элейн уже прослушивала записи на автоответчике. Вот он, контраст: учтивость Гарри и крепостная зависимость на работе. Кэт закинула сумки под стул и пошла в кухню доедать размокшие хлопья.

По запаху контрабандного кофе Кэт догадалась: что-то не так. Изабель стояла перед доской объявлений и невидящим взглядом рассматривала плакат, призывающий обеспечить себя дополнительной пенсией. Рядом шипела кофеварка.

— Изабель?

Кэт прикоснулась к ее руке и взглянула, нет ли чего интересного на доске. Не повесил ли кто-нибудь записочку об обедах? Дженифер что-то вскользь говорила об этом. Но лишь веселый человечек в спортивной машине улыбался с плаката. Очевидно, что до пенсии он работал где угодно, только не в издательстве.