Восставший из пепла - Злотников Роман Валерьевич - Страница 110

За аркой послышался стук каблучков, занавеси разлетелись в стороны, показалась Делайла:

– О, милый, ты здесь? Не ожидала, что ты сегодня придешь ко мне.

Перье насторожился. Ему показалось, что голос девушки звучит как-то странно – торжествующе, что ли. Но она была так безмятежна, смотрела на него с такой радостью, что он заставил себя расслабиться и даже подошел к ней, чтобы поцеловать ее в гладкий белый лоб.

– Я немного устал, дорогая, и решил позволить себе небольшой отдых.

Она радостно кивнула:

– Хорошо, милый. Хочешь, я сама что-нибудь приготовлю?

Перье улыбнулся. У Делайлы была милая привычка: что-то стряпать своими руками. И она считала, что это должно было доставлять ему удовольствие. Впрочем, как ни странно, в какой-то мере так оно и было.

Через полчаса они сидели на удобном канапе, а небольшой столик, стоящий рядом, был уставлен небольшими вазончиками с салатами, фигурными бутербродами, мытыми фруктами, над которыми возвышалась фигурная бутылка сухого «Трай-урайда» урожая двадцать восьмого года. На противоположных краях столика горели свечи. Делайла появилась из-за занавеси, и Перье почувствовал, как у него на мгновение перехватило дыхание. Черт возьми, эта девушка намного привлекательнее всех его предыдущих пассий. Впрочем, их было не так уж много. В отличие от финансов и политики, в вопросах, связанных с отношениями между полами, он разбирался слабо. Так что промежутки между его неудачными попытками сблизиться с какой-то женщиной зачастую длились намного дольше, чем сами эти попытки. А без голого секса он вполне мог обойтись.

– Тебе нравится, милый? – Делайла повертелась на каблучках. На ней было платье из модифицированного шелка, облегающее ее великолепную фигуру словно вторая кожа.

Он молча кивнул, и Делайла, грациозно изогнувшись, скользнула к нему на колени и обхватила его руками за шею. Инсат Перье на мгновение замер, почувствовав горячие девичьи губы, а потом осторожно высвободил руку, вынул из кармана компактный пульт и, слегка поколебавшись, нажал на кнопку. Судя по всему, ему предстоял вечер любви и совсем не хотелось, чтобы дежурная смена смаковала зрелище его худосочных телес на фоне роскошного женского тела. Он слишком хорошо знал человеческую натуру, чтобы не знать и другое – именно так все и будет, если он не отключит сенсоры.

Делайла соскочила с колен Перье, достала из лежавшей на канапе сумочки круглую коробочку, раскрыла ее, бросила взгляд внутрь и, улыбнувшись чему-то, изящным движением поправила волосы. Потом положила коробочку на край стола и повернулась к Перье.

– Начнем праздник, милый, – сказала она игриво и, не дожидаясь его ответа, протянула руку к бутылке. Когда терпкое вино, легко пенясь, заполнило бокалы рубиновым цветом, девушка подняла свой бокал и легонько стукнула его краем о бокал Перье. – Знаешь, милый, у меня есть тост. – Она многозначительно посмотрела на Перье. – Давай выпьем за то, чтобы исполнились наши желания.

Перье вдруг показалось, что в ее глазах мелькнуло какое-то странное выражение, но она уже отвела взгляд, поднесла бокал к губам и залпом выпила вино. Перье пригубил свой бокал, но, когда он собирался поставить его на столик, Делайла со смехом подставила ладонь и с шутливым протестом воскликнула:

– Нет, за это до дна, до дна!

Перье слегка поморщился, но решил не портить вечера и допил вино. Когда он поставил бокал на стол, Делайла захлопала в ладоши:

– Молодец, милый! – Она вдруг замолчала, в ее глазах промелькнул страх.

– Что с тобой? – заботливым тоном спросил Перье. Девушка вздохнула и подняла на него погрустневшие глаза:

– Я прощаюсь с беззаботным прошлым, милый. – Она тихо попросила: – Обними меня.

Инсат хотел протянуть к ней руку и вдруг с удивлением почувствовал, что не может пошевелить даже пальцем. Делайла спокойно смотрела на него. Перье еще раз попытался пошевелиться, но единственное, чего он добился, – так это короткое движение шеей.

– Я-а-а… не могу пошевелиться. Делайла грустно улыбнулась:

– Это обрикон, милый.

– Что-о-о?

– Я растворила в бутылке почти унцию обрикона, а сама, пока переодевалась, приняла нейтрализатор.

Перье замер. Обрикон был сильным «парализантом избирательного действия. Он блокировал работу крупных мышц и сильно затруднял действия остальных. Унция этого препарата должна была привести его в полную неподвижность по крайней мере часа на три-четыре. Причем часа два он будет не в состоянии ни шевельнуть пальцем, ни напрячь голосовые связки. Однако, пока они еще действовали, он попытается напугать девушку:

– Ты с ума сошла! В моих апартаментах полно сенсоров. Сейчас сюда уже мчатся масаи.

Делайла отрицательно покачала головой и показала Перье небольшую коробочку:

– Смотри, это детектор. Он показывает, что ты отключил все сенсоры. – Она развела руками, как бы извиняясь, и пояснила: – Ничего сложного. Пара микросхем из домашнего пульта, сенсор от блока управления освещением и несколько минут работы, сидя на биде… У меня же инженерный диплом, милый. Или ты забыл?

– Но… почему?

Девушка молча отвернулась, достала из сумочки коробку, напоминающую косметический набор, поставила ее на стол и, открыв, повернула к нему внутренней стороной:

– Воспроизведение!

Внутренняя поверхность крышки, до этого очень похожая на обыкновенное зеркало, превратилась в небольшой экран, по которому тут же побежали кадры, которые Инсат Перье за последние несколько месяцев успел возненавидеть.

Сигнал пришел в самом начале вторых суток нахождения «Драккара» в системе Травиньян. Уэсида только-только прилег передохнуть, когда вдруг запищал извещатель вызова с пульта и дежурный офицер коротко доложил о поступлении сигнала. Уэсида приподнялся на постели, несколько раз хлопнул себя по щекам, чтобы выбить из головы тяжесть от двух бессонных суток, и привычно удивился, с какой точностью Ив предсказал время получения сигнала. Потом встал и направился в БИЦ.

Когда он уселся в капитанское кресло, на экране высветилось лицо Ахмоллы Эрроя, уже полностью облаченного в боевой скафандр.

– Мы готовы, сэр. Уэсида коротко кивнул:

– Выходите на обшивку и ждите гостей. Если им понадобится помощь, то прыгайте навстречу, а если нет, то обшивки не покидайте. Чтобы мы могли развить ускорение, как только их башмак коснется порога люка.

Старший кивнул и исчез с экрана. Уэсида посмотрел на пульт. Весь состав уже занял свои места, но, пока не начался бой, все офицеры сидели, напряженно всматривась в экраны и сигнальные ячейки. Уэсида вздохнул. Ему тоже ничего не оставалось, как только ждать. Хуже всего было то, что Игенома действовали без всякого согласования с ними. Согласно первоначальному плану они должны были появиться в системе только через три дня после сигнала. А из полученного сообщения было ясно, что эти детки Игеномы требуют немедленно забрать со станции их и какой-то важный груз. Так что, не предугадай Ив еще четыре дня назад такое развитие событий, эта их авантюра пошла бы псу под хвост. Но как он догадался? Как всегда, он прав. И он, Уэсида, не может его подвести.

На экране появились отметки еще нескольких кораблей. Ниппонец криво усмехнулся. Что ж, этого следовало ожидать. За последние полчаса произошел тройной обмен сигналами между кораблем и станцией, глупо было думать, что Свамбе этого не засекут. Слава богу, все инструкции, как и предусматривалось еще первоначальным планом, были записаны в блоке памяти автоматического передатчика размером с кулак, который вращался на неустойчивой орбите, как раз на оси «станция – звезда», медленно падая на центральное светило, и все передачи велись с него. До момента его падения пройдет не меньше четырех лет, а им нужно всего лишь несколько дней. Благодаря этой небольшой хитрости вся активность Свамбе сейчас была направлена в сторону звезды. Тем более что прошлый налет произошел именно с той стороны. Кроме того, на оси «станция – звезда» наблюдение было затруднено тем, что излучение звезды забивало показания сенсоров, и обнаружить корабль, укрытый полем отражения, было невероятно трудно. Так что корабли Свамбе сейчас стягивались вокруг области засеченного сигнала, изо всех сил стараясь обнаружить проклятого шпиона и прощупывая пространство лучами сенсоров под всеми возможными углами. Самое забавное было то, что корабль, укрытый полем отражения, висел за задней стенкой центрального ангарного терминала, находящегося на прямо противоположной стороне станции. Если бы какому-то ремонтнику взбрело в голову вылезти наружу с их стороны, он увидел бы корабль невооруженным глазом, НАСТОЛЬКО близко они находились.