Время Вызова. Нужны князья, а не тати. - Злотников Роман Валерьевич - Страница 62

Выйдя из отеля, она остановилась на тротуаре и огляделась. Город уже проснулся. Толпы людей торопливо бежали по своим собственным надобностям, стаи машин проносились по мостовым. Впрочем, она сомневалась, что такие города, как Дюссельдорф, вообще когда-нибудь спят. Ира вздохнула: что ж, вместо того чтобы торчать столбом, надо провести с толком хотя бы те жалкие несколько минут, что у нее имеются. Она повернулась и… едва не уткнулась в Славика… Вот уж кого она не ожидала здесь встретить, так это его.

Славик, похоже, тоже. Он отшатнулся, изумленно вылупил глаза и несколько сдавленно произнес:

— Ира?!

— Здравствуй, Славик, — спокойно ответила Ирина, — вот уж неожиданная встреча…

— Да уж. — Он поежился, продолжая настороженно смотреть на нее, но Ира стояла молча, не делая никаких угрожающих движений и чуть заметно улыбаясь. Славик постарел и… как-то пообтрепался, что ли. Хотя явно старался держать форс. На нем были модные ботинки, серые брюки и светлая замшевая куртка, шея обмотана ярко-желтым шарфом. Этакий стареющий плейбой на выданье…

— Так ты… теперь тоже в Германии? — начал немного отходить Славик.

— Как видишь.

— А… Павлик где? — поинтересовался он, уже понимая, что она не собирается вцепляться ему в рукав и кричать, привлекая полицейского.

— Дома. С мамой.

— А ты, значит, здесь… деньги зарабатываешь… — понимающе кивнул он.

— Можно сказать и так, — тихо рассмеялась она. — Ну а ты как?

— Ничего, устроился. Работаю страховым агентом, — в его голосе даже появились нотки гордости, — имею годовой доход почти в тридцать пять тысяч евро. Недавно купил новый «Гольф». В кредит, конечно… — поспешно уточнил он, слегка изменившись в лице, — сама знаешь, здесь такие цены…

— Да-да, ты прав, — несколько рассеянно ответила Ирина, пытаясь понять, какие чувства вызвала в ней эта встреча. И с удивлением осознавая, что почти никаких. Так… легкая грусть о давно ушедшей молодости.

— А ты… похорошела, — внезапно сделал комплимент Славик. Похоже, до него дошло, что она не собирается прямо тут, немедленно начать требовать с него алименты за все прошедшие годы. И потому решил продемонстрировать снисходительность. — Эмиграция пошла тебе на пользу. Выглядишь прекрасно. Раньше ты всегда была несколько…

— Серой мышкой, — усмехнулась она.

— Ну нет, что ты! — как будто даже оскорбился Славик. Наверное, потому что кто-то мог предположить, что он, такой популярный и красивый, мог жениться на серой мышке, — просто несколько этак… классической отличницей…

А-а, так он считает ее обычной гастарбайтершей, поняла вдруг Ира. Ну конечно, кем еще он мог ее представить — максимум продавщицей или парикмахершей.

— Значит, я должна расценивать это как комплимент, — усмехнувшись, констатировала она. — Ну что ж, спасибо на добром слове…

— И чем занимаешься? — поинтересовался он.

— Я-то? По большей части мебелью, — совершенно честно ответила она. Славик только открыл рот, чтобы снисходительно похвалить или дать непременно дельный совет, но тут рядом с ними затормозила машина. Это был ее сверкающий лаком «Майбах». Славик отшатнулся от тротуара и недовольно нахмурил брови.

— Ездят тут… — буркнул он по старой российской привычке, — наворовали денег…

В этот момент из «Майбаха» выскочил Гюнтер, которого Вернер приставил к Ирине в качестве сопровождающего. Гюнтер был сыном какого-то важного партнера Вернера и проходил в его фирме что-то вроде стажировки, чтобы в скором времени занять одно из руководящих кресел в компании своего отца. Так что выглядел он очень представительно. Но перед Ириной слегка робел. Вот и сейчас он подскочил к ней и принялся торопливо извиняться:

— Прошу прощения, фрау Карская, пришлось объезжать аварию. — Он покосился на Славика. — Я не помешал?

— Да нет, — Ира покачала головой, — мы уже закончили.

— Тогда прошу. — Он элегантным жестом распахнул перед ней заднюю дверцу.

— Пока, Славик, — кивнула Ира и скользнула в пахнущее кожей и деревом нутро этого зримого воплощения успеха. Оставив на тротуаре Славика, которому стоило очень осторожно делать следующий шаг. Потому что он вполне мог споткнуться о собственную челюсть…

Уже в самолете, еще раз (наверное, уже в сотый) прокрутив в голове встречу со Славиком, Ирина решила считать эту неожиданную встречу самым замечательным подарком, который подбросила ей судьба в последнее время. Только теперь, увидевшись со своим бывшим мужем, она до конца осознала, что все, что она делала в этой жизни, было верным. И растерянность Славика, провожавшего «Майбах» ошеломленным взглядом, окончательно ее в этом убедила. Он бросил не только ее и сына, но и страну, посчитав, что все они висят гирями на его столь выдающихся ногах. И уехал туда, где собирался непременно стать успешным. Показать всем, что без этих гирь он взлетит к самым вершинам. Он и стал успешным… страховым агентом. А она осталась. И теперь у нее есть сын, муж и дело. А у него — тридцать пять тысяч евро годового дохода и купленный в кредит «Гольф». Ну и кто из них в выигрыше?

Так что когда она вышла из здания аэропорта, у нее было просто прекрасное настроение. И, увидев у машины Глеба и Павлика, уже почти догнавшего ростом Глеба (а над ней самой возвышавшегося на полголовы), она бросилась к ним и повисла на своих любимых мужчинах.

— Дорогие мои, как же я по вам соскучилась.

Оба одновременно бережно подхватили ее и обменялись понимающими взглядами. Ну что с нее взять — женщина…

До Тасовки, где у них теперь был построен дом, который местные втихаря называли «замком нашей принцессы», они добрались только к одиннадцати вечера. Праздничный ужин по поводу возвращения хозяйки дома был относительно скромным. Она уже давно установила себе за правило не переедать на ночь. И строго его придерживалась. Хотя сегодня решилась-таки немного от него отступить. Единственным излишеством, которое она себе позволила, были пирожки с печенью. Фирменное блюдо Тани, кухарки. Местной, тасовской, ради того, чтобы эти пирожки Ирина попробовала горячими, устроившей себе «сверхурочные».

Уже ночью, когда они с Глебом наконец оторвались друг от друга, утолив первую жажду, накопившуюся за время разлуки, Ирина рассказала ему об этой нечаянной встрече в Дюссельдорфе. Глеб некоторое время молчал, а затем нежно обнял ее за плечи и задумчиво произнес:

— Бедный человек…

— Почему? — удивилась Ирина.

— Так ты же его просто растоптала, — ответил Глеб, удивляясь, как это она не понимает, — просто вбила в землю. А между тем он не так уж и виноват.

— Славик? Не виноват?!

— Ну да. — Глеб усмехнулся. — Знаешь, я уже давно размышляю над тем, что с нами произошло. И вот чего надумал. Уж извини, термины у меня несколько так… перекошенные моей профессией… Человек — существо, живущее под управлением, скажем так, нескольких программ. Первая из них — язык. Человек может увидеть и понять только то, для чего в его языке есть понятийный аппарат. Вот, например, в языке североамериканского индейского племени майду есть всего лишь три слова, обозначающих цвет. Представь, из скольких цветов для них состоит радуга?

— Ну… не знаю, наверное, из трех, — неуверенно ответила Ирина, не совсем понимая, как это кто-то может увидеть радугу не семицветной.

Глеб кивнул:

— Точно. Вторая — это образец, вернее, образцы. То есть то, что есть для людей зримое воплощение успеха или, там, правильной жизни. И в соответствии с чем он будет пытаться строить свою жизнь. Или на кого он будет пытаться походить хотя бы внешне, в одежде, там, манерах, предпочтениях…

Третья… Вообще-то я тут пока еще не додумал, возможно, это просто, так сказать, ключевая утилита второй — это… мм не уверен, что нашел точное определение, но пусть будет так… кластерные ценности. То есть то, что считается важным и ценным в той близкой среде, в которой человек существует каждодневно и непрерывно, я назову ее тактической. Тактической в глубинном, а не только в грубо военном смысле, то есть, может, даже лучше использовать слово тактильной… Причем со стороны людей, не погруженных в эти кластерные ценности, может казаться, что человек ну совершенно точно поступает себе во вред. Но для него это даже не является предметом размышления. Ибо, пока он погружен в этот кластер, с его точки зрения мир устроен только так, а не иначе. Ну… например, это очень наглядно для члена тоталитарной секты. Но это работает и на другом, менее глубоком уровне погружения. Понимаешь, о чем я?