Сребреники Иуды - Макбейн Скотт - Страница 56

56

Пол наблюдал, как человеческие существа двигаются по жизненной колее. Как уродуются души. Как их душат удавы себялюбия, жалят скорпионы алчности, рвут на части волки ненависти. В действительности богатые оказывались бедными, могучие — слабыми, алчные — неудовлетворенными, мудрые — глупцами и все — слепыми. Отрадно было лишь то, что злым духам приходилось питаться грехами, которые они сами инспирировали. Но эта пища никогда не доставляла удовольствия. Это все равно что есть навоз.

Снова возник магический знак. Но Полу было суждено остаться в этом озере тьмы навеки веков.

По указанию президента население Сан-Франциско срочно эвакуировали. Тех, кто пытался остаться, отыскивали военные патрули. Подземные толчки усиливались, вся страна застыла в тревожном ожидании. Но у обитателей монастыря выбора не было.

Мэри прижимала дочку к себе, не зная, чем ее утешить. Избежать судьбы невозможно. Гладя волосы Рейчел, Мэри вспоминала несчастного Иова — невинного человека, на которого Бог обрушил все возможные несчастья. Вначале Иов возмущался действиями Всемогущего перед друзьями, называл Его тираном, говорил, что Он жесток и несправедлив, как все тираны. Наконец, доведенный до отчаяния, он обратился к самому Создателю: «Ты сделался жестоким ко мне, крепкою рукою враждуешь против меня»[22].

И Господь отвечал Иову из бури и сказал: «Кто сей, омрачающий Провидение словами без смысла?.. Я буду спрашивать тебя и ты объясняй Мне: Где ты был, когда Я полагал основания земли?.. Отворялись ли для тебя врата смерти, и видел ли ты врата тени смертной?.. Будет ли состязующийся со Вседержителем еще учить? Обличающий Бога пусть отвечает Ему»[23].

Иов обдумал мудрый ответ и признался: «Так я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал»[24].

«Бедный Иов, бедный Иуда, бедный Пол, — думала Мэри, — вы все персонажи пьесы абсурда, разыгрываемой Всевышним, смысл которой невозможно понять.

Что я скажу ангелу тьмы, когда он придет за нами? А если он явится в облике того, кого я любила больше всего на свете? Я стану проклинать Бога и умру, как советовала Иову поступить жена, или тоже скажу, что говорила о том, чего не разумела? А если я это сделаю, воздаст ли Господь мне, как воздал Иову? Вернет ли он мне больше, чем я потеряла?

А как быть всем остальным, кто безвинно страдает на этой земле? У кого на глазах убили самых любимых? Кто обречен на голодную смерть в полном одиночестве?

Что они скажут Создателю в последний момент на земле? Будут ли пребывать по-прежнему в вере и благодарить Бога за милосердие или станут осыпать Его проклятиями?»

В этот роковой день отец исповедник тоже страдал. Он знал о мучениях Мэри и Рейчел и молился за них. Он также знал, что церковь ждет тяжелое испытание. Появление в мире Магуса.

Около пяти ему позвонил Хэнлон Досон. Тон у начальника тюрьмы был еще грубее, чем обычно:

— Крамер умирает. Во время эвакуации в нарушение моего приказа его поместили с другими заключенными, и один из сокамерников — а Крамера все ненавидят — ударил его в грудь отверткой. В любом случае ему крышка. Мы перевели его в городскую больницу. Там сказали, что жить подонку осталось от силы часа три. Он хочет вас увидеть.

Отец исповедник шумно вздохнул. Ему ли не знать, на какие уловки могут пойти силы зла, чтобы выманить его из монастыря и лишить Мэри последней защиты!

— Я не могу прийти.

— Вы должны, — сердито возразил Досон. — Он хочет с вами поговорить. — Начальник тюрьмы замолчал. — Послушайте, я не знаю, что на уме у этого мерзавца — может, он просто хочет посмеяться над вами, — но тюремные правила требуют, чтобы к умирающему заключенному привели священника, если тот просит. А Крамер хочет вас. Что касается меня, — Досон усмехнулся, — то я этому рад. Сукин сын получил по заслугам. Лучше поздно, чем никогда.

Будь воля Досона, всех убийц немедленно расстреливали бы сразу же на месте преступления, без суда и следствия. В мире от этого стало бы только чище.

— Я не могу, — сказал отец исповедник и положил трубку. Как можно ехать к Крамеру, этому чудовищному злодею, и нарушить обещание, данное Мэри? Он начал звонить другим священникам. Нигде не отвечали. Слушая длинные гудки, отец исповедник понимал, что придется рискнуть. Да, силы тьмы могут снова его обмануть, но он не имеет права лишать человека отпущения грехов, когда тот в этом нуждается. «Господи, почему Ты никогда ничего не говоришь внятно, чтобы я мог понять?»

Отец исповедник направился к двери. Магус появится с наступлением темноты, а он к этому времени уже вернется.

Магический знак закончил формироваться.

Лежа без движения в океане людских страданий, Пол бился в конвульсиях. Спасения не было.

Но, оказывается, была предпринята попытка спасти его до наступления ночи. Он оказался в соборе Святого Петра, на земле, которую освятили две тысячи лет назад. Но сребренику Иуды преград не было нигде. Пол узнал великолепную колоннаду, «Пьету» Микеланджело, часовню Святого Петра, восемьдесят девять свечей, мерцающих на главном алтаре.

В следующий момент он перенесся в прошлое. Сейчас это уже был собор шестнадцатого века, который в 1506 году снесли по повелению папы Юлиана. Огромный купол Микеланджело растаял. Архитектура старого собора была проще: длинная сводчатая крыша, толстые колонны. Затем растаял главный алтарь, и вместо него возник мраморный, за которым в 1124 году служил мессу папа Каликст II. Скамьи отсутствовали. На каменном полу преклонила колена небольшая группа пилигримов.

Еше один скачок назад во времени — и Пол увидел главный алтарь Григория Великого, воздвигнутый в 549 году. Серебряный балдахин, увитые виноградными лозами колонны. Еще назад. Четвертый век, собор только что возведен по повелению императора Константина. Серебряный алтарь украшен четырьмя сотнями драгоценных камней. На стенах мозаика, изображающая кедры и пальмы в раю.

Назад. Собор растаял. Пол наблюдал, как тысячи рабочих начинают закладку его фундамента на Ватиканском холме в холодное декабрьское утро 320 года. Всюду повозки, груженые кирпичом и блоками из туфа. Еще назад. Пол оказался на заброшенном старом кладбище в ночь после распятия святого Петра в цирке Нерона. Новообращенный римлянин, благороднейший Марцелл со слугой тайком проносят мимо стражи истерзанное тело святого Петра, завернутое в шерстяное покрывало. Они опустили его в только что вырытую могилу и прикрыли дешевой мраморной плитой. Поспешная молитва и начертание рядом на стене христограммы — монограммы из греческих букв, символизирующей имя Христа, чтобы обозначить место упокоения первого апостола.

Но Полу не нужны были никакие надписи. Идущий из захоронения свет говорил сам за себя. Пол перенесся в наши дни и увидел человека, который вызвал его дух сюда в последней попытке спасти. У гробницы святого Петра на коленях молился папа Иоанн XXV:

— Умоляю тебя, Пол, положи монету в гробницу. Только святой Петр может лишить ее злой силы. Это освободит тебя от страданий.

Полу нужно было только сделать несколько шагов и бросить монету в Божественный свет. Но он не сделал этого, поскольку душа его уже принадлежала дьяволу.

— Брось монету! — Слова Иоанна XXV колоколом отдавались в сознании. — Спаси себя, дитя мое!

Все существо Пола сотряс оглушительный раскат грома. Приближался ангел тьмы.

Он хотел сказать: «Я раскаиваюсь», — но не смог. Невидимая сила отбросила его от гробницы.

Спасения не было.

Из глубин ада, по самому узкому из мостов, соединяющих два мира, поднимался дух Симона Магуса. Являлся ангел тьмы в золотом шлеме. Воин, которому не мог противостоять никто из людей. Над бездной нависли широкие черные крылья непоборимого духа. В руке он держал огненный меч смерти. Воздух разрывали дикие вопли, свидетельствующие о возвращении в этот мир Симона Магуса, ангела тьмы.

вернуться

22

Книга Иова, 30

вернуться

23

Книга Иова, 38

вернуться

24

Книга Иова, 42