Смертельный удар - Злотников Роман Валерьевич - Страница 29

– Эскадре оставаться на месте. Мне – лодку. – Потом повернулся к Тамору: – Что скажешь, адмирал, чья работа?

Тот вздрогнул и удивленно воззрился на Грона, на мгновение обескураженный почти позабытым им обращением «адмирал», но тут же быстро пришел в себя:

– Не знаю, командор, я бы сказал, что после разгрома горгосцев никого способного на это в море не осталось. Венетам не пройти незаметно вокруг всей Элитии. Южные страны не имеют серьезного флота. Магросские пираты вряд ли заберутся в такую даль, а ситаккцы… Ситаккцы всегда ходят двойками, и, чтобы собрать из них эскадру, способную совершить ЭТО, должно произойти чудо. Впрочем… – он криво усмехнулся, – как говорят у нас в Корпусе: «Все когда-нибудь происходит в первый раз».

В этот момент подошел Гамгор:

– Лодка готова.

– Отведи эскадру дальше от берега, – сказал Грон. – Я думаю, что нападавшие ушли, но на всякий случай лучше иметь больше пространства для маневра. Сигнал, что можно входить, – три «зеро». Когда дам – отправь на патрулирование четыре пятерки, с остальными можешь входить.

Гамгор разинул было рот, собираясь возразить, но Грон так боднул его взглядом, что капитан промолчал. Командор, подойдя к борту, ухватился за канат и скользнул в лодку. Прыгая на волнах, она ходко пошла к берегу. Грон разглядел на берегу несколько десятков вытянутых овальных пятен, большинство из которых были остатками унирем, но несколько явно относилось к другим кораблям. Лодка ткнулась в присыпанный пеплом песок берега. Грон соскочил с носа и, слегка проваливаясь, двинулся к воротам, марая калиги пеплом. Когда он подошел к воротам, со стены была скинута веревка и голос Яга прорычал:

– Грон, ворота заложены камнем, тебя втянут наверх.

Грон несколько мгновений рассматривал ворота; потом поднял голову вверх. Не то чтобы он ждал предательства со стороны Яга, но все это очень напоминало ловушку. Он разозлился. А пошли все боги в задницу. Все равно, если это действительно ловушка и история с воротами вымысел, то даже если он войдет в ворота, эскадра не успеет прийти к нему на помощь. Десяток гребцов в лодке не продержатся достаточно долго. Даже если их не снимут стрелки со стен. Он ухватился за веревку и, поднимаемый сильными руками, поплыл вверх, отталкиваясь ногами от стены. Когда он оказался у обреза зубца, Яг протянул ему руку и рывком выдернул наверх. Грон перевел дух и окинул взглядом крепостной двор. Кое-где были видны следы пожара, а от обширной конюшни в дальнем углу двора остались только обгоревшие бревенчатые стены. Грон сумрачно покачал головой и спросил невпопад:

– Коней-то успели вывести?

Яг скривился:

– Не всех.

Грон вздохнул и двинулся к лесенке, ведущей вниз со стены.

– Дай сигнал на корабли – три «зеро», и пошли, расскажешь, кто надрал вам зад.

После того как Яг закончил рассказ, Грон сокрушенно спросил:

– Кто инструктировал экипажи патрульных унирем?

– Я, – сумрачно ответил Яг.

– И что ты им приказал?

– Как обычно, не допустить корабли к Герлену.

Грон вздохнул:

– Яг, Яг, какие духи заставили тебя влезть в это дело? Ведь ты же не моряк, да и давно уже не воин. Ведь Гамгору не приходит в голову, что он лучше тебя сумеет разобраться в твоей паутине. Зачем ты полез в дело, в котором не очень разбираешься?

Яг совсем помрачнел. А Грон задал новый вопрос:

– Сообщение в Западный бастион передали?

Яг дернул головой в жесте, слегка напоминавшем отрицание.

– Почему?

– Я не знал, сколько они здесь задержатся… Они могли бы устроить засаду.

– Яг! Ты хочешь сказать, что полная дивизия да еще гарнизон Герлена не смогли бы!.. – Он замолчал, изумленно глядя на него.

Яг насупился, и Грон понял, что тот не хотел никому сообщать о своем позоре. И это стоило им верфи.

– А кто снял дозорного с маяковой башни?

Яг заерзал:

– Я подумал, что раз уж так… К тому же на сторожевой… А на море… После того как мы разгромили горгосцев… – Он замолчал, потом, тяжело вздохнув, произнес: – Я.

– Со сторожевой море видно плохо, – возразил Грон. – Она у стены, обращенной к степи, потому и дозорная площадка развернута к степи. – Но, сообразив, что всякие разговоры опоздали, просто махнул рукой. Яг еще больше насупился. Они помолчали. Потом Грон глухо спросил: – Почему никого не прислал с эскадрой? Или информация, собранная Смуратом, тебя не интересует?

Яг пожал плечами:

– Здесь было много работы. К тому же все, что имеет Смурат, он прекрасно рассказал тебе.

Это было уже слишком. Грон почувствовал, что вот-вот сорвется. Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, и, немного успокоившись, протянул руку, и потрепал Яга по плечу:

– Ладно, старина, тебе сильно досталось за последнее время. Иди отдохни, я все поправлю.

Яг сморщился, будто глотнул ослиной мочи, и, ни слова не говоря, вышел из кабинета. А Грон понял, что своей последней фразой нанес ему тяжелую обиду, но ничего, чтобы исправить положение, сейчас в голову не пришло, да и не до того было. А потом он забыл о том, как окончился этот разговор.

Спустя два часа он собрал старших офицеров. Всех, кроме Яга. Когда Грон сделал знак, разрешающий садиться, капитан Икамор, один из тех, кто пришел тогда с Гамгором, остался стоять, возмущенно сверкая глазами. Грон поднял на него вопросительный взгляд. Икамор глубоко вздохнул и заговорил:

– Я требую наказания полковника Яга. Всю зиму он влезал в те дела, в которых ничего не смыслит. А после отхода эскадры все взял в свои руки. И то, что мы понесли такие потери, лежит на его с вести. – Он перевел дух и продолжил: – Когда ситаккцы ворвались в гавань, он запретил открывать стрельбу из катапульт, заявив, что мы можем повредить свои собственные корабли, а когда униремы были захвачены вместе с пирсами, отказался дать команду на использование зажигательных снарядов. Потом не позволил сделать ночную вылазку, чтобы дать возможность мастерам с верфи укрыться в крепости и… – Тут он заметил жест Грона и осекся.

– Я благодарю капитана Икамора за подробный доклад, но я все это уже знаю, – сказал Грон и веско добавил: – От самого полковника Яга.

Капитан растерялся, но, повинуясь повелительному жесту, уселся на место. Грон слегка потянул установившуюся паузу, потом заговорил:

– Как, когда и кого наказать, я решу сам, сейчас наша задача сделать так, чтобы потери были максимально быстро восстановлены. – Он обвел взглядом сидящих за столом, потом принялся задавать вопросы, ни к кому особо не обращаясь: – Каковы потери среди корабельных мастеров?

– Осталось около сорока человек, те, кому удалось спрятаться в скалах.

– Остальные?

– Часть убита, но большинство, примерно две трети от общего числа, увезены ситаккцами.

– Значит, не все потеряно, – заметил Грон. – Какие сведения о численности нападавших? – И он повел взглядом по лицам подчиненных, выслушивая от каждого известную тому цифру.

– Около трехсот галер.

– То же.

– По моей информации, меньше двухсот пятидесяти.

– Двести пятьдесят налетели на Герлен, остальные в это время патрулировали в море.

Грон подвел итог:

– Итак, триста. Наши потери?

Ответил Гамгор:

– В гавани сожгли сорок три униремы и три диремы, еще четыре пятерки были на патрулировании. Пока не вернулась ни одна. На верфях в разной стадии готовности было еще семь дирем и двенадцать унирем.

Грон предполагал нечто подобное, но все равно болезненно скривился:

– Лихо. А сколько потеряли они?

Все переглянулись, потом Икамор осторожно предположил:

– Я думаю, около трех десятков.

Какое-то время все молчали, ошарашенные подобным соотношением.

– Итак, – заговорил Грон, – кучка пиратов нанесла нам больший урон, чем весь горгосский флот, и ушла почти безнаказанной. – Он обвел всех сумрачным взглядом, потом усмехнулся: – Ладно, не вешать носа, могло быть и хуже. Какие будут предложения?