Смертельный удар - Злотников Роман Валерьевич - Страница 48

– Сколько?

Вграм дернулся, но, поняв, что вырваться не удастся, придушенно прохрипел:

– Всего пять серебряных зугарников.

– Дешево, – фыркнул Грон, – но я спрашивал не об этом, а о том, сколько человек меня ждут.

Вграм снова трепыхнулся, но Грон приблизил лицо и ласково прошептал:

– Если я напрягу руку, то сломаю тебе шею. А это значит, что сразу ты не умрешь, но тело будет как труп. Ты будешь все видеть, слышать, чувствовать, но не сможешь даже переплюнуть через губу. Я не знаю, как у вас поступают с такими живыми трупами. У нас в Тамарисе их отдают священным собакам. – И он зловеще закончил: – Может быть, с тобой поступить по тамарисскому обычаю? Где у вас в городе больше бродячих собак?

Оборванец мелко задрожал и торопливо забормотал:

– Там трое, с сетью. Это Угрра, владелец пяти золотарных телег, и двое его слуг. У него недавно умер раб-золотарь и ему срочно нужен новый.

Грон, задумчиво покачав головой, произнес, выделив голосом одно слово:

– Не хотелось бы в первый день убивать ЧЕТВЕРЫХ добропорядочных горгосцев, но… похоже, придется.

При этих словах Вграм еще больше задрожал и взмолился:

– Отпусти меня, я скажу, что ты ушел через другой ход. Они не пойдут проверять, вот увидишь. Я отдам им деньги и скажу, что ты сбежал. Клянусь глазом и зубом Магр, так и будет!

Грон несколько мгновений смотрел ему в лицо, потом разжал руку. Вграм, внезапно ощутивший, что его больше никто не держит, уставился на него, не веря в то, что это произошло. А Грон кивнул ему на дверь и, как бы советуя, проговорил:

– Иди, скажешь все, что надо, и подождешь меня. Впрочем, можешь попытаться обмануть меня еще раз.

От его тона у оборванца на лбу выступила испарина.

Вграр икнул и, вжав голову в плечи, выскользнул за дверь. Когда Грон спустя пять минут появился на улице, Вграм ждал его в одиночестве. Грон внимательно осмотрелся, а оборванец живо заверил:

– Они ушли. Угрра чуть не обрезал мне уши, но они ушли.

Грон лениво спросил:

– Ну, где я буду сегодня спать?

Вграм поспешно ткнул рукой куда-то в темноту:

– Меня знают на «ночном дворе». Там у нас живут пятеро аккумцев и десятка полтора ибарцев, так что ничего страшного, что ты иноземец… – Он повернулся и потрусил впереди Грона, поминутно оглядываясь.

Они подошли к покосившимся воротам какой-то полуразрушенной усадьбы, раскинувшейся на добрую четверть мили. Вграм, к тому моменту немного успокоившийся, покосился на Грона и спросил:

– Слушай, иноземец, из-за чего тебе пришлось бежать с Тамариса?

Грон усмехнулся:

– В основном из-за плохого отношения к животным.

– Как это? – не понял Вграм.

Грон пожал плечами:

– Мной хотела пообедать пара священных собак. А я объяснил им, что хоть и не большой охотник до собачьего мяса, но в такой ситуации предпочитаю быть скорее поваром, чем блюдом.

– Ты их прикончил? – В глазах Вграма появилось недоверие, смешанное с восхищением, и он благоговейно произнес: – Пожалуй, с Угрра стоит взять плату за то, что я спас ему жизнь. Если бы он наехал на тебя, то ему пришлось бы туго. Грон снова усмехнулся:

– Это ему надо брать с тебя плату. Он тебе ничего не должен, поскольку именно ты приволок его туда. А вот он лишился вполне приличной столы. – И Грон сделал манерный жест, будто оглаживая свою одежду.

Вграм расхохотался. Они приблизились к воротам, и оборванец звонко застучал костяшками пальцев по остаткам бронзовых полос, которые когда-то пересекали створки крест-накрест. Через несколько минут послышалось шарканье и недовольный голос заорал:

– Кого несет в такую рань?

Вграм оскалился в улыбке и пояснил Грону, который и так это знал:

– Обитатели этого места возвращаются под крышу через час после рассвета. А сейчас у всех самая работа.

Створка медленно отворилась, и на пороге возник лохматый привратник с недовольным выражением на лице.

– Клянусь зубьями Магр, вы… – Тут он осекся, а Грон, впившийся взглядом в лицо привратника, медленно растянул губы в улыбке и голосом, от которого у привратника покрылись инеем волосы под мышкой, произнес:

– Ну здравствуй, Одноглазый. Давненько не виделись, – и шагнул вперед.

Хранитель Власти ждал его у крайней колонны в боковом портике дарохранительницы. Эвер на мгновение задержался на предпоследней ступеньке, невольно залюбовавшись столь величественной позой Хранителя. Высокий рост, красивое лицо, царственная осанка. Сразу видно, что это истинный хозяин мира. Эвер вздохнул, ему никогда так не выглядеть, и шагнул на полированные плиты, нарочито громко шлепнув подошвами сандалий. Хранитель Власти резко обернулся, и на мгновение по его лицу скользнула тень презрения, но только тень. Хранители умели скрывать свои чувства. А уже в следующий миг его губы улыбались, и он шагнул к Эверу, распахнув объятия:

– О брат Хранитель! Наслышан о вашем успехе.

Эвер сожалеюче развел руками:

– Увы, всего лишь частичном. Нам не удалось захватить всех, кого намечали. – Он умолк, раздумывая, стоит ли сообщать, что он тоже осведомлен о неудаче Хранителя Власти, но решил не говорить. – Так что, увы, это слишком незначительный повод для радости.

Судя по тому, что Хранитель Власти ответил не сразу, вся его деликатность пошла насмарку. Хранитель догадался, что означала эта кратковременная пауза в его монологе. Но он сумел взять себя в руки и продолжил обычным голосом:

– Не скромничайте. В борьбе с этим Измененным даже небольшой успех – редкость. Жаль, что не все члены Совета осознали, насколько серьезной помехой он может стать для Ордена. Даже несмотря на скорый конец Эпохи.

Эвер утвердительно склонил голову:

– Полностью с вами согласен, брат Хранитель. – И, повинуясь жесту собеседника, прошел в глубь портика и уселся на небольшое креслице рядом со столиком, уставленным вазами с фруктами. Хранитель Власти устроился напротив и, как рачительный хозяин, наполнил кубки вином. Эверу вдруг припомнился такой же день три года назад, когда они сидели в этом же портике вдвоем с Верховным жрецом Вграром. Вообще-то, похищение семьи было идеей Вграра. Но после того как в Горгос прибыл Хранитель Власти, жрец тут же переметнулся к нему. А Хранителю Власти больше импонировала идея разом покончить с Измененным и его Корпусом. И столь второстепенное дело – о котором к тому же Хранитель Власти мог в любой момент узнать все детали, поскольку непосредственным воплощением замыслов по-прежнему занимался Вграр, – снисходительно оставили под общим руководством Эвера. Сейчас Хранитель Власти, вероятнее всего, кусал себе локти, поскольку убийство Измененного и мятеж в Корпусе полностью провалились. И не просто провалились. Все засланные и завербованные агенты были схвачены и подвергнуты допросу. А любой в Ордене знает, как в Корпусе умеют развязывать языки. Это было тем более неприятно, что Хранитель Власти нарушил одно из основных правил, установленных Советом Хранителей, по которому посвященные высшего ранга должны находиться на максимальном удалении от Измененного. И сейчас в подземельях Корпуса выкладывали орденские секреты два члена Ордена самого высокого после Хранителей ранга. А Хранитель Власти остался без двух своих самых верных соратников. Так что Хранитель Власти, который после гибели прежнего Хранителя Порядка стал играть в Совете заглавную роль, из-за всех этих неудач оказался в крайне шатком положении. Ему отчаянно требовались союзники. И именно этим, по мнению Эвера, и было вызвано приглашение на сегодняшнюю беседу. А приглашение ему передал вчера вечером лично Вграр.

После того как они сделали по глотку. Хранитель Власти поставил кубок на столик и, изящно сложив руки, решил сразу взять быка за рога:

– А что вы собираетесь предпринять в отношении Измененного теперь?

Эвер еще раз отхлебнул из кубка, демонстрируя некоторую задумчивость и держа паузу. И когда на лице Хранителя Власти стали появляться признаки нетерпения и даже раздражения, неторопливо ответил: