Часограмма - Щерба Наталья Васильевна - Страница 63

Марк застыл, на мгновение потеряв дар речи. Сбылось то, о чем он так мечтал, — часовщица возвысила его, максимально приблизив к себе… Она доверяет ему! И если госпожа Мортинова возглавит РадоСвет, как все поговаривают, то Марка ждет блестящая карьера молодого советника, о которой он так мечтал. А там и до трона главы Астрограда недалеко!

— Спасибо за оказанную честь, моя госпожа…

Во взгляде парня читалось плохо скрываемое торжество, на его узком, бледном лице появился лихорадочный румянец.

— Ты заслужил, мой дорогой. — Елена нервно отпила из бокала.

Сегодня часовщица вела себя довольно странно и была сильно напряжена, однако Марк, мигом захмелевший от навалившегося на него счастья, ничего не замечал.

— Спасибо, госпожа, я очень благодарен… — бормотал он словно в забытьи.

Елена тепло улыбнулась ученику:

— Давай просто отметим твою… удачу.

И она подняла бокал с золотистым ледяным вином.

— С удовольствием, — пролепетал Марк. Его глаза, устремленные на обожаемую покровительницу, лихорадочно блестели от волнения.

Раздался хрустальный звон соприкоснувшихся бокалов, Елена едва прикоснулась к вину, а вот Марк сделал два больших глотка, чтобы успокоиться.

На столе появилась еда — несколько блюд с закусками, но ни Елена, ни Марк даже не заметили этого. Впрочем, парень наконец-то подметил непривычную взволнованность своей покровительницы, и его лицо слегка омрачилось. Ему вдруг подумалось, что Елена что-то недоговаривает. Но, возмутившись собственной недоверчивостью, он постарался отогнать эту мысль — скорее всего, госпожа Мортинова просто обеспокоена, справится ли Марк с такой серьезной ролью…

— Твои родители всегда верно служили нашему Ордену, — вдруг начала Елена каким-то непривычным глухим голосом. — Я хорошо знала твою мать, Микку Ляхтич. Когда твой отец, Фалькор, ушел в другую параллель, я долго утешала ее…

Марк нахмурился. Судя по всему, он не ожидал такого поворота разговора.

— Что было, то было, — выдавил он, опустив взгляд. — Я не осуждаю его…

— И правильно, милый. — Казалось, Елена не замечала ухудшения настроения своего воспитанника. — Фалькор должен был так поступить, у него не было выбора. Жаль, Микка так и не смогла смириться с его утратой. Вскоре она покинула нас. Но я пообещала, что позабочусь о тебе, приведу в Орден. И сделаю все, чтобы ты стал одним из старших, чтобы ты с радостью служил во благо Ордена Непростых.

— Я буду вечно благодарен вам за это, госпожа Елена! — поддавшись искреннему душевному порыву, горячо ответил Марк. — Я готов жизнь за вас отдать… За вас и Орден! За господина Астрагора!

Глаза часовщицы распахнулись от изумления. Ее фигура, обернутая тонким черным шелком, вдруг вся как-то сжалась, ссутулилась. Елена застыла в странном оцепенении, словно у нее перехватило дыхание, но уже в следующий миг ее плечи расслабленно опустились, а рука как бы невзначай коснулась изящного золотого крыла летучей мыши.

— Ну что ж, такова судьба, — пробормотала она.

Тем временем закуски исчезли, на столике появилось первое горячее блюдо — над свежеприготовленной форелью поднимался густой, ароматный пар. Рядом возникло блюдо с овощами, соусница, чистые тарелки, сверкающие золотые приборы.

— Надеюсь, ты не откажешься разделить со мной поздний ужин, — проворковала часовщица, и сердце Марка вновь затрепетало. Он вдруг подумал, что сегодняшний вечер — все-таки лучший в его жизни. Разве мог он надеяться на такой подарок судьбы…

Вновь наполнились бокалы, и Елена лично положила на тарелку Марка ломтик жареной рыбы и горку зеленой фасоли.

Они поговорили о Ключах и комнатах. О знаке — золотой спирали, о часодействе и Времени, о часовщиках Эфлары и Осталы, о служении Ордену Непростых и великому Астрагору.

Поддаваясь действию вина, Марк говорил все красноречивее, а Елена, наоборот, все чаще замолкала и лишь кивала, слушая с терпеливым интересом. Впрочем, то и дело взгляд ее устремлялся к часам, висевшим над дверью. И когда часовая стрелка подобралась к цифре одиннадцать, она вдруг негромко хлопнула в ладоши, привлекая внимание увлекшегося разговором гостя.

— Ну что ж, время позднее… — мягко произнесла часовщица. — Еще раз поздравляю тебя, Марк. Завтра ты получишь от меня список своих новых обязанностей.

— Слушаюсь, моя госпожа, — почтительно откликнулся тот, стараясь подавить счастливую захмелевшую улыбку.

— Осталась одна формальность. Теперь ты будешь осведомлен обо всем, что я делаю… Будешь знать все мои секреты… — Елена наградила его долгим взглядом. — Поэтому в знак верности и преданности ты должен назвать мне свое числовое имя.

Марк недоуменно прищурился.

— Я никогда не слышал про такой обычай… — В его голосе проскользнула растерянность.

Елена в легком удивлении приподняла брови. Она медленно поднялась, принимая гордую осанку.

— В свете последних событий я должна требовать большего от своих людей, — холодно произнесла она голосом, полным оскорбленного достоинства. — Прости меня за недоверие, но я хочу обезопасить себя от предательства.

— Я понимаю, госпожа…

— Не переживай, мой милый мальчик. — Елена тонко улыбнулась. — Перед тем как сообщить мне свое числовое имя — ты услышишь мое.

— Но, госпожа, я не прошу даже… — запротестовал было Марк, но был остановлен величественным движением руки.

— Я хочу, чтобы ты его услышал. Имя моей души — Хладокровь.

Чтобы скрыть замешательство и восторг, нахлынувшие на него с одинаковой силой, Марк склонился в низком поклоне. Все его нутро затрепетало: повелительница одарила его неслыханной честью — назвала свое числовое имя!

— Вулка-ан… — произнес он дрожащими губами.

Еще ни один человек не слышал его числового имени. Ровно с той поры, как его двоюродный дядя провел часовое посвящение и подарил ему часовую стрелу.

— НАКЛУВ.

Марк рухнул на пол, моментально потеряв сознание.

Елена взмахнула стрелой в сторону окна — его створки распахнулись шире, пропуская круглое зеркало величиной со столешницу небольшого обеденного стола. Рама зеркала была инкрустирована крупными рубинами, мрачно переливающимися в красноватом полумраке будуара.

Лицо Елены осветилось холодной решимостью.

Зеркальную поверхность перечеркнула косая огненная линия. За ней последовала вторая, образовав идеально ровный крест. Зеркало вдруг забурлило, словно котел с кипящей лавой.

— Наклув.

Тело Марка поднялось вверх и, приняв горизонтальное положение, мягко проскользнуло в зеркало. Зеркальная поверхность застыла в один миг, огненный крест пропал, вместо него Елена увидела свое отражение в черном платье с бледным лицом и горящими глазами.

Часовщица вернулась к столику. Хотела взять бокал с недопитым вином, но тут же отдернула руку — этот бокал принадлежал Марку.

Елена вдруг всхлипнула, но тут же подавила судорожные рыдания.

— Нортон, это все ради тебя, — прошептала она одними губами, вновь опускаясь на пышную софу. — Я знаю, что ты не любил меня. — Она горько усмехнулась. — Но это все пустое… Главное, что я всегда любила только тебя. Ты не простишь меня, Нортон, Нортон… Возможно, ты когда-нибудь поймешь, что все это я сделала ради тебя. Чтобы спасти только тебя.

Внезапно зеркало вновь ожило: его сероватая поверхность вновь забурлила, вскипая серебристыми пузырями, — в комнате появился человек.

Это был Марк.

Те же черные глаза на бледном лице с острым подбородком. Светлые пепельные волосы. Худая, но плечистая высокая фигура.

Елена почувствовала, как под черным шелком платья предательски вспотела спина. Собрав всю волю в кулак, она грациозно встала и поклонилась.

— Как вы себя чувствуете, повелитель?

— О, я чувствую себя прекрасно.

Марк осторожно повел головой сначала в одну сторону, затем в другую. Вытянул руки, сложил их в замок, хрустнул пальцами.

— Какое наслаждение вновь ощутить себя человеком. Металлическое тело невероятно стесняет передвижение…