Пес войны. Трилогия. - Трофимов Ерофей - Страница 138

– Разбиваем лагерь и устраиваемся на ночлег. Дежурим по очереди. Вахта по три часа. Первый Майк, затем Квон, последняя вахта моя.

– И почему именно так? – тут же влезла в разговор Лиза.

– Последняя вахта – самая сложная, – ответил ей Квон.

– Выходит, он не доверяет вам?

– Слушай, Лиза, ты уже и меня достала, – неожиданно вызверился Майк. – Не нравится – уйди и займись своими делами, а нас оставь в покое!

– Похоже, вы просто ослеплены этим наёмником, – вызверилась в ответ Лиза.

В поисках поддержки, бросив быстрый взгляд на Квона, она наткнулась на мрачный непроницаемый взгляд его чёрных, как ночь, глаз и оглянулась на хранительницу. Старая женщина ответила ей точно таким же непроницаемым взглядом. Удручённо покачав головой, она тихо сказала:

– Мне очень жаль, сестра, что ты никак не хочешь увидеть очевидного. Мне всегда казалось, что ты умнее.

– Но, мать!

– Хватит, Лиза. Ты и так сказала уже больше, чем было нужно. Я ничего не хочу больше слышать. Просто уйди. Иди к себе и займись чемнибудь. Здесь тебе делать нечего, – жёстко отрезала хранительница.

Судорожно всхлипнув от избытка чувств, Лиза резко вскочила и почти бегом кинулась кудато в джунгли. Проводив её долгим взглядом, хранительница удручённо покачала головой и, вздохнув, сказала:

– Не понимаю, что с ней происходит. С того момента, как я вызвала вас, она словно сама не своя.

– Значит, это началось ещё до нашего появления? – неожиданно насторожился Араб.

В этот момент он очень походил на опытного бойцового пса, заслышавшего лай возможного противника. Ещё не зная, привезли того на драку или просто везут мимо, он заранее насторожился, готовясь броситься в бой. При этом – он не поднимает шума и не лает попусту, а просто внимательно вслушивается в окружающий мир.

Заметив это сходство, Квон и хранительница удивлённо переглянулись и, не сговариваясь, дружно повернулись к бывшему наёмнику. Майк, будучи ещё в расстроенных чувствах от увиденного днём, продолжал упорно смотреть на огонь и ничего не заметил. Помолчав, хранительница спросила:

– Ты чтото подозреваешь?

– Не хочется думать плохо о проверенном человеке, но боюсь, что в появлении этих наёмников здесь есть и её вина, – мрачно ответил Араб.

– С чего ты так решил? – спросил Майк, глядя на него неверящим взглядом.

– Всё слишком странно. Там, на острове, Лиза просто воздержалась от голосования. А здесь повела себя так же, как вела себя на острове Кенди: сплошное неприятие и открытый негатив. Она даже решилась броситься на меня с кулаками, хотя прекрасно знала, что это глупо. Я отлично понимаю, что вам проще не поверить мне, чем согласиться с тем, что одна из старых проверенных бойцов вдруг оказалась предателем. Но боюсь, что это так. Впрочем, решать вам, – тихо ответил Араб.

– Но ведь всё это – только твои домыслы. Нет ни одного доказательства, что она предала нас, – возразил Майк.

– Мы не в суде и не в полиции. Но думаю, у хранителей найдётся способ проверить эту версию. Я говорю только то, что вижу. Хотя вся эта история может оказаться частью другой, большей игры.

– И какой же? – задумчиво спросила хранительница.

– Не знаю, – покачал головой Араб.

– Но мысли у тебя об этом какието есть? Поделись, – тихо попросил Квон.

– Может сложиться так, что нас специально выманили сюда.

– Зачем? – спросила хранительница, не сводя с него внимательного взгляда.

– Трудно сказать, – пожал плечами Араб, – может, для того, чтобы напасть в другом месте, а может, для того, чтобы добраться ещё до когото.

– И до кого же? – не унималась хранительница.

– Может, до старейшего, а может, до меня или моей семьи. Судя по всему, вы семьями не обременены.

– У Майка и у Пьера есть семьи, а Алекс живёт со своей девчонкой уже три года, – удивлённо ответил Квон. – Но при чём тут ваши семьи?

– Слышал про теорию ахиллесовой пяты?

– Нет.

– Согласно этой теории, у каждого из этих троих есть слабое место. Это их семьи. Захвати семьи, и трое из команды сразу же выйдут из боя. А это значит, что оставшихся можно будет взять голыми руками, – задумчиво принялся объяснять Араб.

– Значит, захватив ваши семьи, они смогут победить нас почти без крови? – недоверчиво переспросил Квон.

– Да. Ведь любой из нас будет умолять друзей сдаться, только для того, чтобы спасти свою семью. И если один из друзей сделает посвоему, то сразу наживёт врага в лице одного из нас. Всё просто и сложно одновременно.

– Боюсь, что ключевое слово в этой истории – бескровно, – едва слышно произнесла хранительница.

От этих слов всех, сидевших у костра, пробила настоящая дрожь. Квон и Майк непонимающе переглянулись, не веря собственным ушам. Они знали Лизу уже много лет, и она не раз проявила себя как настоящий воин духа, но сейчас все было слишком похоже на правду. Всё складывалось, как мозаика, как пазл, где каждая фигурка могла занять только своё место.

С этими мыслями они и остались сидеть у костра, когда хранительница молча ушла кудато в джунгли, а Араб, положив винтовку под бок, улёгся прямо на землю. Как любой профессиональный солдат, он умел спать в любом положении и на любом покрытии.

* * *

Салли очнулась от резкого толчка. Чтото сильно подбросило место, на котором она лежала. С трудом подняв тяжёлую, словно чугунную, голову, она обвела мутным взглядом странную комнату, в которой оказалась, и, вспомнив про сына, попыталась вскочить на ноги. Но резкий рывок за запястье и лязг наручника ясно объяснили ей, что она в плену.

Единственное, чего она никак не могла вспомнить, так это, как она тут оказалась. Ведь спать они с Салехом ложились в своём доме на острове. Где же Салех теперь? Внимательно осмотревшись, Салли поняла, что находится на какомто корабле. Это подсказала ей заметная качка, рокот мощного мотора и явное ощущение движения. Оставалось понять, где именно находится её ребёнок. Сквозь туман в глазах она попыталась внимательно рассмотреть наручник, застёгнутый на её запястье. На её удачу, это оказались браслеты нового образца, так называемые «гуманные» наручники, не стягивавшие запястье слишком сильно и не нарушавшие кровообращения.

Всё, что ей требовалось, чтобы избавиться от наручников, это скрепка или любой кусок подобной проволоки. Только теперь она поняла, что её притащили на этот корабль в одном нижнем белье. Футболка, заменявшая ей ночную рубашку, и узенькие стринги – это всё, что было на ней. Проведя ладонью по коротко стриженым волосам, она вздохнула и в очередной раз прокляла своё собственное упрямство. Араб сотню раз повторял ей, что ночью двери в дом обязательно должны быть заперты на крепкую щеколду, а окна обязательно забраны решёткой. Она всё равно сделала всё посвоему. Захлопнув дверь, она просто повернула стандартную защёлку на ручке, которую можно было открыть даже перочинным ножом.

Понимая, что из ловушки ей не вырваться, она снова легла на узкую койку и устало прикрыла глаза. От препарата, введённого ей, её начало подташнивать, а рот казался филиалом пустыни Сахара. Пить хотелось так, что начало саднить горло. Стараясь не думать о жажде, она сосредоточилась на сыне, пытаясь мысленно дотянуться до него. Это была попытка отчаяния. Она отлично понимала, что не может сделать то, что умели делать Араб и мальчик. Хоть хранитель и говорил, что она думает слишком громко, но услышать её мог только Араб. Как ни крути, но это была односторонняя связь.

Неожиданно железная дверь каюты с лязгом открылась, и на пороге появилась одна из женщин, приезжавших на остров. Узнав вошедшую, Салли сразу поняла, что с ними произошло. Такую операцию могли провернуть только агенты АНБ. Ведь только у этого ведомства было достаточно ресурсов и средств, чтобы отправить сразу три группы из разных точек мира.

Вошедшая внимательно посмотрела на лежащую на койке Салли и, чуть усмехнувшись, бросила ей свёрток, который держала в руках, коротко приказав:

– Одевайся, сексбомба.