За любовь (СИ) - Раевская Полина "Lina Swon" - Страница 93

— Маркус, вы слышите меня? — раздался визгливый голос адвоката возле самого уха. Маркус спокойно посмотрел на раздраженного мужчину и так же спокойно сказал.

— Вы передали моей сестре, чтобы она подготовила все документы на опекунство моего сына? А так же я бы хотел передать доверенность своей бывшей жене на неограниченное право действовать от моего имени во всем, что касается моего имущества и финансов!

Макконахи посмотрел на него, как на безумного и чуть не крича заговорил срывающимся голосом;

— Маркус вы в своем уме, о чем вы думаете сейчас?! Вам светит как минимум пятнадцать лет, если ничего не получится! И вообще я не советую вам этого делать! Лучше определить ежемесячное содержание сыну и …

— Я не спрашивал вашего совета в этом вопросе! — перебил Маркус мужчину и твердо посмотрел на него, пресекая взглядом дальнейшие рассуждения в этом направлении. Адвокат тяжело вздохнул и покачал головой:

— Как знаете. Кажется, мы все обсудили. Пожалуйста, я очень прошу — будьте более живее перед присяжными! Вся надежда только на них!

Маркус усмехнулся, но кивнул.

— До завтра! — попрощался Макконохи и ушел.

Через десять минут Маркус снова был в камере. Устало упав на койку и уставившись в потолок, он лежал до утра. Мыслей не было, так же как и эмоций. Завтра все закончится наконец то. Он был выжат как лимон. Он устал — сил больше не было да и не хотелось ничего!

Утро он встретил так же безразлично, это чувство сопровождало его до самого здания суда. И только там он почувствовал нечто похожее на волнение. Пробирались сквозь толпу. Люди что-то кричали, спрашивали, негодовали, хватали его за руки, но он не слышал ничего и не замечал, все было как в тумане. Только в зале суда сердце вздрогнуло, когда он увидел мать. Она словно постарела лет на десять — осунувшаяся, с дрожащими руками, красными от слез глазами. Увидев его в наручниках, с заведенными за спину руками, мать не сдержалась и зарыдала. Сестры тоже были здесь и вид у них был не лучше.

Вскоре все заняли свои места и судья объявил о начале суда. Цирк начал представление. Маркус с усмешкой наблюдал за потугами прокурора, который из кожи вон лез, доказывая присяжным, что он развращенный, зажравшийся ублюдок место, которому только в тюрьме. Свидетели со стороны обвинения это с успехом подтверждали, Макконахи с каждой минутой все сильнее нервничал и уже не сдерживаясь процедил;

— Черт бы тебя побрал, Маркус! Неужели трудно смотреть на присяжных не свысока?

В этот же момент объявили еще одного и самого главного свидетеля. Усмешка слетела с лица Маркуса, время для него замерло, когда Анна вошла в зал. Она была серьезна и собрана, голова гордо вздернута, глаза блестели, походка была уверенной и твердой. Было непривычно видеть ее такой, но после всего иначе можно было только сломаться. Она посмотрела на него, но взгляд ничего не выражал, он просто оценивал, фиксировал и не более. Маркус нервно сглотнул, а прокурор начал задавать вопросы о том как было совершено убийство. Анна спокойно отвечала, но Маркус заметил и дрожащие руки, и побледневшие губы. На него она не смотрела, пока прокурор не стал давить;

— Миссис Райли! — с нажимом произнес Харди. — Скажите ваш бывший муж способен на хладнокровное убийство?

— Нет! — твердо ответила она. Прокурор улыбнулся хищной улыбкой и продолжил;

— Но ведь вы не будете отрицать, что мистер Беркет очень жесток?!

— А при чем тут оценка его личных качеств?

— Отвечайте на поставленный вопрос!

— Протестую!

— Протест отклонен!

Маркус снова усмехнулся — цирк! Анна взглянула на него, теперь ее взгляд был другой, он о чем то говорил, но Маркус не понимал, Аня закусила губу, а потом сказала;

— Нет!

— То есть вы отрицаете, что ваш бывший муж избил вас так, что вы даже попали в больницу?

Маркус смотрел на нее, понимая, что ее загнали в угол. Внутри него все замерло, было так тяжело смотреть, как она содрогнулась от этого вопроса, как побледнела и снова на какой то миг превратилась в ту девочку испуганную, затравленную и отчаянную. Хотелось придушить гада, но в первую очередь себя за все это дерьмо, за всю эту грязь, которую теперь с упоением мусолили всякие мрази. Маркус закрыл глаза, было горько, было больно — правда была слишком уродской!

— Нет, не отрицаю! — голос был подавленный, он резал на части. Маркус посмотрел в глаза Анны, время словно остановилось для них, в свой взгляд Маркус пытался вложить все раскаянье, и Анна словно поняв его, кивнула в ответ, но он списал это на свое состояние, потому что вряд ли такое было возможно! А тишину меж тем разорвал драматический возглас прокурора.

— О каких еще доказательствах может идти речь? — вопрошал Харди, перед тем как переходить к финальной части своей обвинительной речи. — Вы сами слышали показания десятков свидетелей, многие из которых были друзьями обвиняемого. А главное, вы слышали показание бывшей жены подсудимого! Она утверждает, что ее ныне покойный муж был убит в целях самообороны! Пусть так! Но она не может отрицать, что подсудимый способен на насилие над человеком! Она не отрицает, что Маркус Беркет ворвался в их дом без приглашения! Естественно, что мистеру Райли ничего не оставалось, кроме как защищать свою жену от него! Ни для кого не секрет, что миссис Райли была жестоко избита мистером Беркета! Сейчас миссис Райди переживает стокгольмский синдром, после всего что произошло, да еще и убийства мужа! Маркус Беркет ворвался в дом Райли и напал на свою бывшею жену, а потом убил ее мужа, пытавшегося защитить ее!

Харди сделал паузу, не переставая при этом гипнотизировать присяжных своим взглядом, а после для пущего эффекта подошел вплотную к ним и заговорил пронзительным голосом;

— Мисс Мейсон, потрясающая певица и актриса умерла от передозировки, но вы так же, как и я, так же, как и сотни тысяч других людей, знаете, что он сделал это. Но страшен даже не столько факт самого преступления, сколько то, как именно это отвратительное, гнусное убийство было совершено. Чтобы придумать такое, нужно быть абсолютно хладнокровным и бездушным зверем. Господа присяжные, я не делаю голословных утверждений и не занимаюсь домыслами. Вы сами слышали показания свидетелей, которые подтверждают каждое мое слово.

Прокурор обернулся к залу и уже более громко и пафосно провозгласил.

— Маркус Беркет — это человек, которого деньги и слава развратили настолько, что он счел себя выше тех законов, которые применимы к нам, простым смертным. Он был убежден в том, что ему все сойдет с рук! Взгляните на этого человека!

Голос прокурора возымел свое действие, и лица всех людей, присутствовавших в зале суда, как по команде повернулись к подсудимому.

Маркус ответил ничего не выражающим взглядом, он понимал, что это конец! А Харди дела заключительный аккорд в своей речи;

— Посмотрите и вы увидите, кто сидит перед вами. Перед вами сидит человек, виновный в убийстве первой степени! И как справедливые и законопослушные граждане, уверен, вы вынесите такой же вердикт!

После присяжные удалились на совещание. Через час все снова были на своих местах и судья объявил приговор, повергая Маркуса в шок и ужас. Слова доносились от куда то издалека, но все равно оглушали, видимо он на что-то все равно где — то в глубине души надеялся!

-. Виновен в убийстве второй степени! Маркус Беркет вы приговариваетесь к десяти годам тюремного заключения! Вы не можете быть отпущены под залог в связи с тем, что срок приговора десять лет! Осужденный берется под стражу прямо в зале суда!

— Это все, что я смог сделать, иначе было бы пятнадцать! — прошептал Макконохи.

Хотелось бороться, хотелось бежать, орать, но он застыл, ни один мускул не дрогнул на его лице во время озвучивания приговора. Только, когда увидел ее слезы, крепче сжал челюсть, чтобы самому не разрыдаться, как мальчишке. Но он стерпел, хоть все в нем кипело и обжигало безысходностью и отчаяньем. В голове словно набатом било — десять лет! Боже!