Еврипид: Полное собрание трагедий в одном томе - "Еврипид" - Страница 108

И ты, о дочь оторванная, - смертью

Сиротство ты усилила мое.

(Пауза. Потом Талфибию.)

Но кончили вы как же с ней? Была ль

Хоть жалость в вас? Иль ужас был и злобен?

Хоть горько слышать - все же расскажи.

Талфибий

(не сразу)

Два дара слез над мертвою... Ну что же?

Послу и то награда... Оросят

520 Они лицо опять... И там - я плакал.

Громада сил ахейских у холма

Ахиллова, где дочь твою для жертвы

Готовили, - блистала полнотою.

Пелидов сын, касался руки

Царевниной, на холм ее поставил.

Я, как тебя, теперь их видел. Шли

И юноши отборные за ними,

Чтоб твоего детеныша держать

В минуту содроганий. Следом кубок

Из золота литой и полный царь,

Обеими руками взяв сначала,

Потом одной возносит и отцу

Готовится свершить он возлиянье.

530 Он знаком мне велит призвать народ

К молчанию, а я, в ряды вмешавшись,

Так говорю: "Молчание... молчи,

Ахейский люд... Молчите все..." Толпа

Застыла, как под штилем... Зазвучали

Слова Неоптолема: "О Пелид,

О мой отец, те чары, что приводят

К нам мертвецов, ты не отринь. Явись

Ты девичьей напиться крови чистой;

То войска дар и сына. Ты ж за это

Открой дорогу кораблям, узду

540 От них вручи ахейцам, чтобы легок

Наш был возврат и всем увидеть дом!"

Так вот слова его. А войско кликом

Венчало их.

Тут, взявшись за эфес,

Царь меч извлек сияющий. А свите

Отборной он кивает, чтоб схватила

Она юницу. Ею царский знак

Уловлен был, и речь ее ответом

Была к толпе: "Вы, Аргоса сыны,

Что город мой разрушили! Своею

Я умираю волей. Пусть никто

Меня не держит. Я подставлю горло

Без трепета. Но дайте умереть

550 Свободною, богами заклинаю,

Как и была свободна я. Сойти

Рабынею к теням царевне стыдно".

И смутный гул покрыл слова.

А царь

Агамемнон сказал: "Освободите".

И, царское приявши слово, дочь

Приамова от самого плеча

И по пояс свой пеплос разорвала,

560 Являя грудь прекрасней изваяний.

Потом, к земле склонив колено, так

Сказала нам она отважно: "Вот,

О юноша, вот - грудь моя, коль хочешь

Разить ее, ударь; а если шеи

Возжаждал нож, - мое открыто горло".

И, жалостью объят, Неоптолем,

Невольной волей движимый, дыханью

Ударом быстрым пресекает путь.

Потоком кровь из раны льется. Дева ж -

Последний луч - старается упасть

Пристойно и скрывает, умирая,

570 То, что должно быть тайной для мужей.

Но только вздох последний отдан, мигом

В движенье все приходит: те бегут,

Умершую листами покрывают,

А те костер готовят и еловых

Туда несут вязанки сучьев; если ж

Кто ничего не делает, тому

Со всех сторон кричат: "Лентяй, негодный!

Чего стоишь? Убора ль не припас?

Иди сейчас и дар готовь - почтить

580 Великое, бестрепетное сердце".

Вот, женщина, о дочери твоей

Что говорили там покойной. Если

Между детьми твоих прекрасней нет,

Нет и тебя меж матерей несчастней.

Корифей

Клеймо беды на городе и вас,

Рожденные Приамом, боги выжгли.

Гекуба

О дочь!.. Но сколько ж бед передо мною?

Коснись одной, - глядишь, впилась другая,

А новая к себе влечет... Никак

Не выпустят из очереди сердца...

Страдание твое с ума нейдет -

590 Я не могу не плакать. А ведь как бы

И скорби-то не стихнуть от вестей

Такой прекрасной смерти!

Если нива

С бесплодною землей орошена

И вовремя согрета небом, может

Она родить сторицей. А другие,

И тучные порой, неурожай

Постигнет от погоды. Между смертных

Совсем не то. Порочный только злым

И может быть. А добрый - только добрым:

Несчастия не властны извратить

Природный дар. Ну, а заслуга чья же?

Родивших ли иль тех, кто воспитал?

600 О, воспитанье много значит. Если

Кто обучен прекрасному, того

Не увлечет постыдное: имеет

Он образец в прекрасном.

Но зачем

Ты мечешь, ум, на воздух эти стрелы?

(Талфибию.)

Ступай, глашатай, грекам объяви,

Чтобы никто до мертвой не касался.

Пусть удалят толпу. Средь мириад

Бессильна и угроза. А матросы,

Да без вождя, - ведь это пламя, хуже

Чем пламя; и для них - кто зла бежит,

Тот сердцем слаб.

Талфибий уходит.

Ты, старая слуга,

610 Как встарь, сосуд возьми: с волною моря

Края его сравнявши, дашь сюда.

Рабыня уходит.

Сама хочу последним омовеньем

Ее омыть, мое дитя - невесту

Без жениха и деву без светлицы;

Затем - убрать по мере сил. Достойно

Я не могу; не стоит и мечтать.

Из украшений женских кое-что

У пленниц соберу, товарок в рабстве,

Что делят мой шатер. Ведь от господ

Припрятала ж иная от недавних

Хоть что-нибудь из прежнего добра.

О мой чертог, горевший позолотой...

Блаженная обитель... Ты, Приам,

620 Отец детей могучих и прекрасных,

И я, их мать, - о, как же низко мы,

Как глубоко мы с гордой выси пали!

Подумаешь, не все ль мы точно гребнем

Вздымаемся кичливо: тот - гордясь,

Что он богат, а тот - что между граждан

В почете он. Какая суета!

Заботы эти, замыслы... пустая

Шумиха слов. Того зови блаженным,

Кому не кроет зла насущный день.

(Уходит в палатку.)

"ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ"

Хор

Строфа Муку мою решили,

630 Гибель мою написали

В день, когда в ель на Иде

Париса топор вонзился

И он на темные волны

Замыслил ладью направить

Туда, за Пленой, коей

Краше и солнце златое

С выси своей не зрело.

Антистрофа Мука на смену мукам,

640 Цепи цепей тяжелее,

И одного безумье

Народу стало на гибель.

Теперь тот спор пересмотрен,

Тот спор на лесистой Иде,

Когда волопас беспечный

Трех обитательниц неба

Мыслью судил земною.

Эпод Он пересмотрен, да -

На брань, на кровь, на убийство,

На гибель чертогам моим!

650 Но стонут и там,

На тихом Евроте,

Верно, спартанки:

Стонет и плачет дева в дому;

Дряхлой рукой терзает

Мать там косы седые,

Щеки терзает, а кровь

По пальцам с ногтей струится.

"ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ"

"ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ"

Входит старая служанка, которую посылали за водой; она несет тело Полидора,

наскоро закутанное в ее троянский пеплос.

Служанка

Гекуба где ж?

(Оглядывается и ищет глазами царицы.)

Уж точно злополучьем

Мужей и жен опередила всех:

660 Никто у ней победы не оспорит.

Корифей

О, проклят будь зловещий твой язык!

И отдыха не знают вести горя.

Служанка

Гекубе скорбь несу: а тем, кто скорбью

Застигнут, - тем уж не до благоречья.

Корифей