Репортаж об убийстве - Макдермид Вэл - Страница 56

Линдсей позволила себе криво улыбнуться.

– Ты напоминаешь мне мою мамашу. – проговорила она в ответ. – Немного задержалась, вот и все. Потом тебе расскажу. А пока мне нужно сделать кое-что еще, и я не знаю, сколько времени это займет. Дождетесь с Пэдди моего возвращения?

Корделия поняла по голосу Линдсей, что та и не думает шутить.

– Что-то случилось? – спросила она с тревогой.

– Нет, все отлично. – раздраженно отозвалась Линдсей. – Просто я немного устала. Я позвонила только для того, чтобы ты не волновалась. Увидимся позже.

– Ну хорошо. – отозвалась Корделия. – Ты там поосторожней. Ну жду.

Линдсей быстро повесила трубку. Тревога в голосе Корделии заставила ее сердце сжаться от боли. Это ужасно… то, что она собиралась сделать, но другого выхода, похоже, не было. Сие обстоятельство, однако, никоим образом не избавляло ее от страха. Выйдя из телефонной будки, Линдсей быстрым шагом двинулась к отел. – идти надо было с полмили. Чуть не бегом поднявшись наверх, она вошла в номер. Перво-наперво Линдсей разыскала в своей сумке крохотный диктофон, потом проверила батарейки. Распаковав пачку кассет, вставила одну в диктофон. И, наконец, проверила качество записи, положив диктофон в нагрудный карман. Слава богу, работал он отлично. Линдсей окинула комнату долгим взглядом. Она хотела написать Корделии прощальную записку – на случай, если с нею что-нибудь случится… но потом решила, что это отдает дешевой мелодрамой. Линдсей вышла из гостиничного номера и спустилась вниз. Постояв пару минут, чтобы взять себя в руки, она зашагала к дому Джеймса Картрайта.

Улица была пустынной, если не считать нескольких припаркованных у тротуара автомобилей. Линдсей поежилась от холода – сильный порыв ветра дунул ей в лицо у поворота, ведущего к дому Джеймса Картрайта. В холле большого дома горел свет; отблески света виднелись и сбоку на газоне. Линдсей догадалась, что свет падает из того самого кабинета, в котором они с Корделией допрашивали Картрайта.

Задержавшись на крыльце, Линдсей нажала кнопку записи на диктофоне, а потом позвонила. Прошло около минуты, наконец дверь распахнулась, и на пороге выросла могучая фигура Джеймса Картрайта. Сарин отец выглядел усталым, его волосы были взъерошены, словно он не спал всю ночь. Когда он заговорил, Линдсей почувствовала сильный запах джина.

– Какого черта вам здесь нужно? – сердито спросил Картрайт.

– Я хочу поговорить с вами, – спокойно ответила Линдсей. И добавила: – О Саре.

– Вы?! И вы полагаете, что я стану вас слушать? А?! Моя дочь мертва – из-за вас, между прочим, – и теперь вы хотите поговорить о ней? Можете проваливать отсюда! – Картрайт шагнул вперед, чтобы захлопнуть у нее перед носом дверь, однако Линдсей оказалась проворнее и прошмыгнула в узкую щель.

– Может, полиция считает именно так, – заговорила она. – но мы-то с вами знаем, что все было совсем иначе, не так ли? И если кто-то довел Сару до самоубийства, то, конечно же, не я. Впрочем, сами выбирайте: или вы обсуждаете это здесь и со мной, или мы идем в полицию, и вы выкладываете правду им.

Джеймс Картрайт настороженно посмотрел на нее. Внезапно его взгляд прояснился, словно хмель вмиг улетучился, когда до него дошел смысл слов Линдсей.

– Не пойму, что вы такое несете, – уверенно заявил он. Линдсей молчала. – Господи, да войдите же в дом. Мне только не хватало еще уличных сцен! – Картрайт вздохнул. – Сколько же у вас наглости, черт побери! – пробормотал он, ведя Линдсей по длинному холлу в свой кабинет. Как только они вошли, он резко повернулся к ней. – Садитесь! Итак, что вы там болтали о полиции?

– Понимаете, у меня к вам есть одно предложение, – сказала Линдсей. – И прекратите обвинять меня в смерти Сары. Можете при других ломать эту комедию, но только не со мной.

Он оценивающе смотрел на нее:

– И что же должны означать ваши намеки?

Линдсей держалась очень спокойно, хотя внутри все дрожало от страха.

– Я говорю о вечере прошлой субботы, – наконец объяснила она. – По субботам вам вообще в последнее время везет, не так ли? Сначала Лорна, потом Сара.

В глазах Картрайта мелькнула боль.

– Вы не смеете произносить ее имя. – вы крикнул он.

– Да будет вам, Картрайт. Я знаю, как была убита Лорна. Кстати, благодаря моему вчерашнему разговору с инспектором Дартом это вскоре станет известно всем. Но только мы с вами знаем, кто был убийцей.

Взгляд Картрайта стал цепким и внимательным.

– Вы же знаете, что Сара призналась в убийстве, – произнес он. – Мне в это нелегко поверить, но моя дочь покончила с собой, чтобы спасти своего отца от разорения.

– Приберегите эту речь для похорон, Картрайт, – остановила его Линдсей. – Хотя, как это ни парадоксально, эти ваши слова – правда, которой вы совсем не балуете в последнее время своих собеседников. Потому что Сара действительно сделала именно это. Она написала записку с признанием для того, чтобы спасти ваш бизнес и вашу шею. Дочка ваша была умницей и понимала, что если сделает подобное «признание» полиции устно, то из нее в течение пяти минут все равно вытянут правду. Слишком многих подробностей убийства она не знала. И не могла знать. Ведь Лорну убила вовсе не Сара. Ее убили вы.

Картрайт сел за стол и с досадой ударил кулаками по столешнице, при этом он не сводил с Линдсей взгляда.

– Вы совсем сбрендили, – наконец пробормотал он. – У меня есть алиби. Полиция его проверила. Ее убила Сара, черт побери! Ее убила Сара! – уже громко повторил он.

– Я тоже проверила ваше алиби. Оно далеко не идеальное. Лорна Смит-Купер была убита в промежутке между половиной восьмого и без двадцати восемь. Вы вполне могли сделать это, хотя и утверждаете, что в это время были в одной из двух пивных. Сара никак не могла убить Лорну. Потому что без двадцати пяти восемь уже была в Лонгноре. Таким образом, остаетесь только вы. Вы знали, где взять секцию строительных лесов, вы умели их собирать, и это вы убили виолончелистку.

– Вы не сможете это доказать. А если бы могли или если бы считали, что вам это по силам, то рассказали бы об этом копам, а не мне. – Вскочив, он принялся мерить шагами кабинет.

– Я могу доказать, что Сара этого не делала. – вымолвила Линдсей уверенно. – У меня есть свидетель, который готов дать показания о том, где была Сара в критические минуты. Нет, Картрайт, это сделали вы. А потому выслушайте мое предложение.

Его губы растянулись в издевательской ухмылке.

– Вы несете полную чушь. Но давайте выкладывайте это ваше «предложение». Только учтите, если вы собираетесь меня шантажировать, у меня нет ни пенни.

– Я занялась этим делом только потому, что была арестована Пэдди Кэллеген. – заговорила Линдсей, не обращая внимания на его слова. – С тех пор у множества людей возникло столько проблем… и все из-за вас. По-моему, будет только справедливо, если вы расплатитесь за это хоть чем-то. Единственное, что мне от вас нужно. – письменное обещание прекратить все переговоры относительно покупки игровых полей, принадлежащих Дербиширской школе. Как только я получу такой документ, то сразу забуду все, что мне известно об убийстве Лорны Смит-Купер. Так вы согласны?

Картрайт продолжал метаться по комнате.

– А если я напишу такую бумагу, что, в принципе, не исключено, потому что смерть моей девочки совсем выбила меня из колеи, – то где гарантия того, что вы прекратите распускать обо мне вашу отвратительную клевету? – спросил он.

– С чего это я должна что-то обещать вам? – Линдсей пожала плечами. – Я просто сделаю то, что сказала.

– А где гарантия, что вы спустя какое-то время не заявитесь ко мне с новыми требованиями?

– Только мое слово.

В этот момент он шагнул совсем рядом с ее стулом и вдруг сделал резкий рывок… Застигнутая врасплох, Линдсей была почти не в состоянии сопротивляться. Она не успела ни вздохнуть, ни охнуть, как Картрайт навалился на нее всем телом. Стул перевернулся, и они рухнули на пол. Его пальцы сжали ее горло, ей стало нечем дышать… Когда в голове у Линдсей зазвенело, а перед глазами поплыли круги, Картрайт рывком поднял ее на ноги и отпустил. Она судорожно схватила ртом воздух, но в следующий миг Картрайт сильно толкнул ее в спину и обхватил рукой ее шею. Линдсей едва не упала, однако Картрайт продолжал крепко держать ее за горло, свободной же рукой схватил со стола острый нож для бумаги. Приставив его острие к ее виску, Картрайт прорычал: